Сложности пиратской жизни

Иногда два человека просто должны быть рядом. Разлука причиняет им боль, не только моральную – физическую. Лишает любых возможностей мыслить здраво, вынуждает панически искать возможности сближения друг с другом. В такие моменты забываешь, как дышать. Единственной целью является прикосновение. То, без которого жизнь больше не существует. Мы на своей коже прочувствовали, что значит нуждаться друг в друге. Не иметь возможности вздохнуть полной грудью до тех пор, пока жаждущие прикосновения пальцы не сплетутся между собой. Оказалось невероятно сложной задачей быть вместе в этом жестоком мире, восставшем против пиратов. Не смотря ни на что, терпеть боль утраты близких и постоянно оглядываться назад, боясь увидеть на горизонте военные корабли.

***

Моя история началась задолго до моего рождения и ещё в тот момент была признана окружающими, как одна из самых печальных историй. А дело заключалось в том, что моя матушка, при дворе Мари-Анна, а среди семьи – Мебуки, имя данное матерью из-за любви к своим японским предкам, дочь Эсме Стюарта, Герцога Ричмонда, в свой четырнадцатый день рождения на балу, устроенном специально в её честь, познакомилась с молодым пиратом с причудливым (по её мнению) именем Кизаши Харуно и необычного розового цвета волосами. Больше года он тайно ухаживал за невероятной красоты блондинкой с глубокими зелёными глазами, коей и являлась Мебуки, заплывая в порт Корнуолла на корабле под командованием его отца, пирата с устрашающим прозвищем «Юми но акума» или просто «Акума», что с японского переводится как «Морской дьявол». Из своих «путешествий» Кизаши привозил ей подарки в виде украшений, нарядов, а иногда и редких фруктов. Мебуки, будучи наивной и милой девушкой, совершенно не имеющей за плечами опыта общения с мужчинами и лишённой советчиков в этом нехитром деле из-за ранней смерти матери, принимала ухаживания с огромным удовольствиям, не единожды пряча пирата от посторонних глаз в своих покоях. Не прошло и двух лет таких отношений, как девушка забеременела и, не имея возможности связаться с отцом ребёнка, рассказала о «недуге» своему родителю. Эсме пришёл в ярость, проклиная всех и вся на своём пути. Он грозился девушке лишить её наследства, если она не скажет имя виновника сего «ужаса», коим его прозвал Герцог Ричмонд, дабы он смог вздёрнуть подлеца на виселице. Мебуки не сдалась, яростно защищая Кизаши перед родителем и угрожая тому самоубийством, если он причинит вред отцу её ребёнка. Чадо решено было оставить, так как провоцирование выкидыша могло навредить Мари-Анне, а то и вовсе убить её, чего Эсме никогда бы не пережил, не имея больше памяти о его любимой покойной жене, кроме дочери. Спрятав беременную девушку в одном из своих загородных поместий, Герцог предпринимал любые возможные меры для того, чтобы никто не узнал об этом позоре. По итогу, будучи шестнадцать лет отроду, Мебуки родила прекрасную розоволосую малышку, названную Сакурой из-за цвета волос, что так некстати передался ей от отца. Поначалу Эсме задумал избавиться от ребёнка. Хотел оставить её у дверей монастыря или чего хуже, но Мари-Анна мёртвой хваткой вцепилась в дочь, повторяя ранее изложенные отцу угрозы, которые без промедления исполнит, если её ребёнка посмеют хоть пальцем тронуть. По истечению шести месяцев после рождения «розоволосого ангела», коим мать прозвала меня ещё в день моего рождения, Кизаши, неведомым никому образом, отыскал свою возлюбленную и, забравшись ночью в окно её спальни, находящейся на третьем этаже, замер. Он столько времени потратил на то, чтобы возыметь хотя бы крошечный шанс ещё раз увидеть любовь всей своей жизни, боясь даже подумать о том, что с ней мог сделать отец, узнав о связи с пиратом, который не достоин и взгляда его драгоценной дочери. Но даже в самых смелых мыслях он и вообразить не мог того, что увидел, когда нашёл Мебуки. Больше получаса он простоял немой тенью возле лежащей на кровати блондинки и маленького розоволосого свертка, тихо сопящего в колыбели рядом с матерью. Затем, тихой поступью он подошёл к кроватке ребёнка и, наклонившись, взял своё чадо на руки. Глаза тут же затмила пелена слёз, а сердце застучало с новой силой, стремясь выломать грудную клетку мужчины своими ударами. Ангел в его руках немного сморщил носик и открыл глазки, во всю безмолвно рассматривая своими изумрудами гостя. Губ Кизаши коснулась улыбка. Он ни на секунду не сомневался в том, чей этот ангелочек, без заминки распознав присущий всем потомкам его семьи цвет волос. - Кто Вы? – Резко подорвавшись с кровати, почти закричала Мебуки. Ещё сонные глаза девушки в первые секунды не признали знакомого лица, от чего она готова была наброситься на незнакомца и, с яростью львицы разорвать того в клочья, дабы он не смел прикасаться к её сокровищу. Только пару мгновений спустя Мари-Анна присмотрелась и тут же осела обратно на кровать. Перед ней стоял тот самый мужчина, память о котором она молча хранила в глубине своей души все те месяцы, что они не виделись. Мебуки давно распрощалась с мечтой повстречать его вновь, ведь по истечению ещё трёх месяцев её с дочерью должны были увезти к тётушке во Францию. Розоволосый пират бережно прижимал к себе свёрток с ангелом, нежно улыбаясь и с благодарностью смотря на свою возлюбленную. Девушка молча преодолела расстояние между ними и крепко обняла Кизаши, уткнувшись носом в его шею и вдыхая так давно полюбившийся ей запах дерева и пороха. Именно так пахло от её мужчины, человека, которого она любила всем сердцем и душой и не забывала ни на секунду, пока они не виделись. - Спасибо. – Прошептал пират, перехватывая малышку в одну руку, а второй обнимая девушку, подарившую ему это счастье. – Спасибо. – Вновь повторил он, целуя блондинку в лоб, а затем сразу в висок. Эмоции захлестнули его с головой и, немного отстранив от себя Мебуки, он аккуратно положил ангела в колыбель и тут же принялся расцеловывать лицо своей любимой. – Спасибо. – Никак не унимался он, затем упал на колени и, подняв ночную рубашку Мари-Анны выше, стал целовать её живот. - Кизаши, - прошептала девушка, улыбаясь со слезами на глазах, не веря своему счастью. Мужчина поднялся на ноги и крепко сжал Мебуки в своих объятиях. – Я молилась, дабы увидеть тебя хотя бы ещё один раз. Я так хотела этого. - Я здесь. Я нашёл вас. – Успокаивал он блондинку, поглаживая её по волосам и попутно зарываясь в них носом. – Прости, что так долго искал. Больше получаса Мебуки понадобилось на то, чтобы рассказать возлюбленному о том, как она жила, как рассказала всё отцу, как он её увёз, как она отстаивала право оставить дочь себе. Кизаши слушал, не перебивая, сжимая широкие ладони в кулаки до хруста и скрепя зубами от ярости, что одолевала его. Он корил себя за то, что не был со своими девочками, когда они нуждались в его поддержке. За то, что не видел, как его любимая носит его ребёнка, не приносил ей всё, чего она пожелает, не был рядом в первые секуны жизни их общего счастья. Когда же рассказ закончился, он заметил блестящие от слёз глаза девушки, притянул её к себе и крепко обнял. Уткнувшись носом в рубаху мужчины, Мебуки беззвучно плакала толи от счастья встречи, толи от воспоминаний об их разлуке. Сердце набатом билось в рёбра, грозясь пробить их и вырваться наружу. Прошло ещё минут десять-пятнадцать, прежде чем девушка, наконец, успокоилась и теперь, еле слышно всхлипывая, слушала спокойное сердцебиение возлюбленного, что всё это время гладил её длинные светлые волосы, путаясь в них пальцами. - Я… - начал мужчина, на секунду запнувшись, будто бы обдумывая свои дальнейшие слова, - могу…? - он вновь замялся и Мебуки, смекнув, в чём проблема, отпрянула от него и взглянула в любимые голубые глаза. - Сакура. – Улыбаясь, прошептала Мари-Анна. – Твою дочь зовут Сакура. – Эти слова блондинка произнесла с особой теплотой, поднимаясь с кровати и доставая из кроватки немного сонного и до жути милого ангела. – Можешь взять её на руки, если хочешь. – Не успела она закончить предложение, как Кизаши буквально подпрыгнул с места и со светящимся счастьем лицом, принял дочь из рук возлюбленной. - Она такая красивая… как ты. – Выдохнул мужчина, предлагая девочке взяться ручкой его за указательный палец. – И такая же сильная. – Усмехнулся он. - Ты неплохо управляешься с ней. – Недоумённо произнесла зеленоглазая, мысленно вспоминая, как её отец первый раз взял Сакуру на руки. Эсме тогда чуть в обморок не упал. А ведь у него уже когда-то была такая же маленькая дочь. - Я всю жизнь в море и вынянчил не одного ребёнка, включая двух братьев и сестру. – Усмехнулся розоволосый пират, не отрывая взгляда от маленького ангела в своих руках. – Даже в родах успел поучаствовать пять лет назад, когда очередная жена моего папы вздумала рожать посреди Карибского моря. - Ясно. – Улыбнулась Мебуки, приобнимая мужчину за плечо. Дальнейшие два месяца прошли намного лучше предыдущего года. Кизаши каждую ночь наведывался к своим любимым девочкам, одаривая их различными подарками, как когда-то Мебуки, от одежд и украшений, до экзотических вкусностей. Мебуки не могла нарадоваться, стараясь скрыть своё счастье от отца и слуг, ведь в том случае, если кто-то прознает об их встречах, отца её ребёнка повесят. Дочь их росла, с завидной скоростью осваивая всё, чему её учила мама, а иногда и отец-пират. Во рту её было уже четыре зуба, что давало ей возможность кусать каждого, кто осмелится поднести руку к ней, исключая, конечно же, маму и папу. Мебуки даже стала подшучивать, что в отца девочка пошла не только цветом волос, а и характером. Такая же своевольная и дерзкая. Подходило время уезда мамы с чадом во Францию, что значительно отразилось на настроении Мари-Анны. Она вовсю пререкалась с Эсме, раз, за разом отбирая у него возможность держать на руках её дочь и даже выгоняя его из своей комнаты. Кизаши всё не переставал появляться каждую ночь, от чего девушка уже начала беспокоиться за его безопасность. В очередной такой его визит один из стражников, охраняющих замок отца Мебуки, заметил тень, тут же подав сигнал другим и, тем самым подняв тревогу. В эту ночь девушке было особенно неспокойно, а Сакура и вовсе не переставала плакать, заходясь рыданиями уже не первый час. Услышав грохот с улицы и голоса, кричащие что-то неразборчивое, зеленоглазая подскочила к открытому окну с ребёнком на руках и чуть не потеряла сознание от шока. Пятеро стражников с протазанами* наперевес окружили её пирата, собираясь проткнуть его своим оружием. В ответ мужчина не растерялся и, вынув из ножен любимую катану*, вполне себе серьёзно собирался оказывать сопротивление. Из замка на зов стражей тут же подтянулись ещё с десяток человек с оружием, что не на шутку перепугало девушку. Закрыв рот рукой, дабы не закричать, она прижала к себе дитя, тихо проливая слёзы. Любовь всей её жизни сейчас оказалась на волоске от смерти и, боясь потерять его больше, чем свою собственную жизнь, девушка бросилась бежать изо всех ног по коридорам замка. Малышка в её руках затихла и сейчас лишь испуганно смотрела на маму. Только выбежав из дверей замка, Мебуки замерла, с ужасом глядя на возлюбленного, отчаянно борющегося за свою жизнь с дюжиной стражников. Да, именно дюжиной. Остальные уже лежали на земле, истекая кровью от полученных ран. Женский крик пронзил поляну, когда холодная сталь протазана вошла в тонкую ткань рукава Кизаши, оросив его кровью зелёную траву под ногами. Мужчина тут же обернулся на этот крик, пропуская удар древком копья по спине и падая на колени из-за потери ориентации. - Стойте! – Прокричала девушка, в одной ночной рубахе и с ребёнком на руках подбегая к стражникам, окружившим её пирата. – Кизаши… Господи! Что они с тобой сделали? – Упав на колени перед розоволосым мужчиной, рыдала зеленоглазая красавица. Стражники немного отступили, ошарашенно смотря, как маленькая нежная ручка девушки коснулась щеки нарушителя спокойствия. Дрожащими пальцами Мебуки провела по губам пирата, не отрывая взгляда от его глаз. - Мари-Анна, - послышался голос из-за её спины, но девушка не спешила оборачиваться, заливаясь слезами и не прекращая смотреть на раненого возлюбленного. Девочка на её руках тихо рассматривала папу, протягивая к нему свои маленькие ручки. – Это он? Я спрашиваю, это тот подонок? – Сорвался на крик отец Мебуки, двигаясь в их сторону и с яростью сжимая кулаки. Девушка вмиг сообразила, чем это может закончиться и, передав оторопевшему пирату их чадо, поднялась на ноги, поворачиваясь к Эсме лицом. Герцог остановился на расстоянии пяти метров от своей дочери, с остервенением в глазах разглядывая всё ещё стоящего на коленях мужчину. - Не смей даже думать о нём так. – Буквально прорычала блондинка. – И подходить не смей. Он отец моей дочери и я не позволю причинить ему вред. – Никогда ещё Эсме не видел свою маленькую девочку такой решительной. Она готова была зубами вгрызться в глотку любого, кто посмеет прекословить ей. - Мари-Анна, дорогая, - более мягко начал Герцог, стараясь тем самым немного остудить пыл дочери, – ты же понимаешь, что всё это не может продолжаться. - А я и не собираюсь оставлять всё так, как есть. – С неслыханным никем ранее гневом произнесла блондинка, сжимая кулаки до хруста в костях. - И что же ты хочешь сделать? – С насмешкой вставила свои пять копеек тётка, прибывшая днём ранее, дабы помочь брату перевезти его чадо во Францию, а сейчас выбежавшая из замка на шум. - Мы уйдём сейчас же. Любого, кто осмелиться помешать нам, я убью лично. – Не меняя тон, ответила девушка. Сейчас она готова была голыми руками разорвать в клочья даже родного отца, если тот помыслит остановить их. - Мари-Анна, не глупи. – Вновь отозвался отец, когда Мебуки повернулась лицом к своему возлюбленному и ребёнку на его руках. – Ты же знаешь, что я не отпущу тебя. - Будь готов бежать. – Прошептала она, помогая мужчине подняться на ноги и целуя своего маленького розоволосого ангела в лоб. Кизаши отрицательно покачал головой, давая ей понять, что не согласен с таким раскладом. – Скажи ей, что я люблю её больше жизни. Я всегда буду любить вас. – По щекам блондинки вновь покатились слёзы, дыхание сбилось, и девушка готова была зарыдать в голос, но другого выбора у них нет. Если пират останется здесь, промедлит хотя бы минуту, его точно вздёрнут на главной площади города, о чём, несомненно, позаботится Эсме. А Мебуки не сможет пережить его смерти. Она умрёт вместе с ним. Если же Кизаши сбежит в одиночку, у неё точно заберут её маленькую Сакуру. Отдадут её в монастырь или, не дай Бог, убьют. Герцог сделает всё, чтобы избежать позора и выдать свою дочь замуж. Поэтому единственный выход для них, это бежать. Мебуки сможет справиться со своим отцом, если не будет переживать о своих любимых. - Дочь, - вновь обратился Эсме к ней, когда увидел, что она целует пирата. Девушка точно что-то задумала. – Схватить их! – Скомандовал Герцог. В миг собравшиеся с мыслями стражники помчались к пирату, а тот уже на всех парах нёсся с ребёнком в руках, стараясь не терять из виду бегущую рядом Мебуки. - Я люблю вас. – Крикнула блондинка и резко затормозила. От такой неожиданности стражники, несущиеся следом за ними, не успели остановиться и уже спустя пару секунд, по поляне разнёсся отчаянный крик боли. Кизаши замер с широко раскрытыми глазами, боясь повернуть голову назад. – Вон… беги! – Из последних сил закричала девушка, упавшая на колени. Тело пронизывала невыносимая боль. В плече и спине торчали стальные наконечники протазанов. Пират так и не обернулся, прижал девочку к своей груди плотнее и побежал дальше. Больше часа он бежал без оглядки, боясь остановиться даже на долю секунды. Ведь, если он перестанет бежать, его догонит осознание реальности. Понимание того, что любовь всей его жизни сейчас возможно истекает кровью на той самой поляне, могло грозить смертью ему и тому сокровищу, что он нёс в своих руках. Сакура зашлась в рыданиях ещё в тот момент, когда услышала крик матери и почти всё время их бега не переставала плакать, только недавно успокоилась. Скорее всего, силы покинули её из-за столь долгих рыданий, ведь сейчас она уже спала на руках папы, время от времени шмыгая носом. Первой остановкой Кизаши стала маленькая портовая гостиница, где он жил эти несколько месяцев, ведь судно его отца отплыло из порта по Ла-Маншу в Бридпорт, и должно было вернуться только через два дня. Тогда-то пират и собирался тайно вывезти свою возлюбленную и их дочь из Англии, и уплыть сначала на Мадагаскар, а позже к берегам Индии. Там можно было бы начать новую жизнь. Но сейчас всё в корне изменилось. Его любимой Мебуки возможно уже нет на свете, а на руках молодого пирата лежит маленькая девочка, требующая постоянного ухода и опеки. Теперь его жизнь больше ему не принадлежит. С этого самого момента он больше не просто пират по имени Кизаши Харуно. Отныне он отец Сакуры Харуно. С момента расставания с любимой Кизаши полностью изменился. Больше он не был тем весёлым разгильдяем, имеющим привычку после прибытия на Тортугу не просыхать до самого отплытия. Бесконечные пьянки сменились кормлением маленькой девочки, оставшейся в тот злосчастный день на его руках, её обучением, а после ужасного шторма, заставшего их в Карибском море, он стал ещё и капитаном. Мне тогда только исполнилось три года. Управление кораблём в ту ужасную ночь взял на себя мой дедушка – сам Юми но акума. Он несколько часов боролся с бурей, впоследствии получив травму, что через несколько дней забрала его жизнь. Перед тем, как уйти «в мир иной», он отдал в руки своего двадцатитрёхлетнего сына командование судном и командой. Несколько человек из старого состава подняли бунт, отказываясь плавать под флагом Кизаши, за что и пали от лезвия его катаны. Последующие годы окрестили его в кругах пиратов как «Шинигами» или «Бог смерти». Он не щадил пленников, продавал их в рабство, а если не мог получить прибыль в обмен на их жизнь, жестоко убивал. Не миловал никого, в том числе и детей. О чёрном сердце, что билось в его груди, складывали легенды, которые отец не спешил опровергать. О его ребёнке тоже много чего говорили. Сначала я была плодом любви Кизаши и демоницы, что давало мне возможность управлять морем, вызывая и укрощая бури одним лишь взглядом. Потом прошла молва о том, что я на самом деле похищенный бастард испанского короля Карла II. А после того, как Кизаши взял на абордаж судно одного известного итальянского купца, обменяв его на выкуп, меня наконец-то сделали обычным человеком. Цвет моих волос не давал встретившимся на нашем пути беднягам сомневаться в том, чей я ребёнок. Но самым смешным в этих историях было то, что они ни разу не угадали мой пол. Никто даже не думал сомневаться в том, парень ли я. Правду о том, что я девушка знали немногие: наша команда, несколько папиных верных собратьев и лекарь, что выкормила меня после смерти мамы. Историю несчастной любви моих родителей я узнала лишь в тринадцать лет из уст (напившегося в ту ночь) старпома, что мог похвастаться званием лучшего друга моего папы. Дядя Иноичи, коим я считала его всю свою сознательную жизнь, знал правду не понаслышке. Кизаши рассказал ему всё ещё в тот день, когда ступил на борт судна своего отца со мной на руках. Это был последний раз, когда папа позволил себе напиться до состояния овоща. Больше он не пил, ссылаясь на то, что алкоголь затуманивает рассудок и мешает соблюдению его плана, о котором мне, к слову, никто ничего не рассказывает. Хотя, сомневаюсь, что отец посвятил в него кого-нибудь. Скорее всего, несёт это бремя в одиночку. Не успело мне и четырёх лет исполниться, как пираты усиленно занялись моим обучением (экспериментами надо мной): стрельба (в том числе и из лука), фехтование, чтение карт, вязание узлов, языки – английский, как родной, французский, испанский, японский и всё прочее, что приходило в голову чёртовым «джентльменам удачи». В этот список даже сквернословие попало. Хотя, сложно было не научиться ему, слушая постоянные пререкания преподавателей о том, как лучше преподнести мне тот или иной навык. Не могу сказать, что я освоила всё, так как считаю, что это было бы нереальным, но что-то из этой каши всё же усвоилось. Месяцы, проведённые в море без возможности сбежать от этих надоедливых мужиков, только способствовали моему обучению. Я прошла все круги ада, пока не достигла того момента, когда им уже нечему было меня учить. Скрашивала моё существование среди пиратов только дочь дяди Иноичи – Яманака Ино. Эта задорная блондинка – помощница нашего кока, всегда терпеливо выслушивала все мои истерики, прикрывала, когда я где-то косячила и поддерживала дружеским советом. Я давно перестала считать её просто подругой, без зазрения совести, называя её младшей сестрёнкой. Все, кто встречались на нашем пути, видели перед собой невысокого парня в потертых коричневых штанах, заправленных в чёрные сапоги до колена, белой льняной рубахе и кожаной жилетке, в тон с сапогами. Голову закрывала неизменная чёрная бандана из под которой выбивались рваными прядями волосы, что не удалось заплести в косу. Так как стричь волосы я напрочь отказывалась с шести лет, сейчас эта самая коса уже доставала до поясницы и мне приходилось подвязывать её так, чтобы она выглядела вдвое короче. Каждый раз, когда где-то встречалось упоминание сына Шинигами, Ино заводила песенку о том, что я ни капли не похожа на парня, аргументируя это тем, что у меня слишком милое лицо и высокий голос. Но кто-то из наших друзей-пиратов тут же напоминал ей о том, что мои повадки никак не сходятся с поведением девушки, а вечные спутники – упёртый характер и бранные слова, только добавляют красок в эту великолепную картину. Я же никогда не стремилась опровергать слухи о моей принадлежности к мужскому полу потому, что просто не видела в этом смысла. Ну, парень, так парень. Так даже лучше. Меньше будет проблем и вопросов от других пиратов. В какой-то момент мы договорились со всей командой и, конечно же, с моим отцом, чтобы на вопросы о ребёнке капитана отвечали, что его сына зовут Сай (первое имя, что пришло на ум блондинке). Вот так я и дожила до семнадцати лет, одетая в мужские одежды, не зная материнского тепла, за то постоянно страдая от внимания вездесущих нянек-пиратов.