Ты не тот, за кого себя выдаёшь

Дрожащий от холода Шастун натянул на себя актёрскую улыбку и оглянулся по сторонам: тысячи человек вокруг и сзади огромный стадион. Волнительно, как и всегда. Тот откашлялся и увидев как парень с камерой напротив кивнул, начал вещать: — Добрый вечер, уважаемые болельщики, я — ваш неизменный комментатор Антон Шастун — веду репортаж с «Газпром Арены» в Санкт-Петербурге! Давно кстати тут не был, соскучился! Сегодня будут соревноваться две сильнейшие команды: «Виво блоки» и «Главичи». И так, у команды «Блоков» игроки в красной форме, а игроки команды «Главов» в синей форме. — парень обернулся и последовал далее за камерой, широко улыбаясь. — И вот долгожданный момент! Команды вышли на поле, и матч начался! Попов сидел около телевизора и не отрывал глаз от репортёра. Он не пропускал не одного матча, который ведёт Шастун. Объяснить почему? Он сам не знает. Каждый раз смотрит не отвлекаясь ни на минуту, пожирая глазами каждую морщинку человека с телеэкрана. Футбол Арсению никогда не был интересен, но ради него он раз за разом включал телевизор. Нет, Арс не вспоминал былые времена. Он не вспоминал, как ему сделали больно. Не вспоминал крики у обрыва. Ни-че-го. Он просто смотрел в эти зелёные глаза, без всяких мыслей. Всё было как в тумане. Антон продолжал вещать: — У команды «Блоков» в полузащите справа стоит игрок — Милэн Пекшуев. Соперники коварно побаиваются его, на ту сторону не ходят, а воровато крадутся слева и по центру. Вот наконец Шестаков входит в штрафную зону команды «Главов», ведь защитник Мироев Андрей остроумно пропустил его к своим воротам и… — тот вдруг закашлялся. — Порыв ветра сносит футболиста, после чего… — опять громкий кашель, во время которого Антон дёргается и прикрывает рукой рот. Убрав руку, он видит на ладони кровь. Кашлянув ещё пару раз, он хватает галстук и прикладывает к лицу. Он пропитывается красной жидкостью. Стало страшно, но вида Шаст подавать не хотел. Он попытался хихикнуть: — Извините, видимо очень холодно и моё худое тело пронизано морозом! Ну что ж, продолжим, кто там у нас… Шатен резко закрыл глаза и выронил микрофон из рук. Падая сначала на колени, а потом и всем туловищем на газон, парень отпускает галстук и теряет сознание. У Арсения свело скулы. Будто парализовало. Камера дёргается, опускается на ведущего и…прямой эфир отключается. Сразу после этого показывают поле и нового комментатора за кадром, который в свою очередь говорит о технических неполадках. Игорь, оператор, выключает камеру и кладёт её на ближайшее сидение. Наклоняясь к своему напарнику, он бьёт его по щекам: — Антоха! Антоха! Ты как? Взвизги других репортёров и гам людей, которые стояли рядом, накрыли парня с головой. Брюнет рывком достал пульт и выключил телевизор. Тишина в доме была оглушающей. Он бегал глазами по комнате, пытаясь осознать, что только что увидел. Но мозг предательски отказывался работать. Сзади послышались шаги. Попов обернулся. Высокий мужчина сел на кресло, по хозяйски закинув ногу на ногу: — Ну привет, Арс. Паша Воля. Как и говорили Алина и Антон… — П…привет. Как ты здесь оказался? — обернулся. — А я и не уходил. Тебе про меня и моё появление видимо не рассказывали. Брюнет встал и скрестил руки. Казалось, будто это мираж, что-то ненастоящее. Но он стоял сейчас, здесь, и говорил. Что-то невнятное. — И зачем же ты появился? Да ещё и спустя пять лет после всей истории с тобой. Я ведь морду-то тебе начищу! — Не за что начищать. Спасать кое-кого надо, вот я и пришёл. — Кого? — он выпучил глаза. — А на чей репортаж ты смотрел ближайшие пол часа? Наверное, вот его. — Воля улыбнулся и облокотился на колено. — Антон умирает. И Алина умирает. Сердце брюнета заколотилось сильнее: — Что за бред ты несёшь? — А это не бред, Сенечка. Это полнейшая правда. — лицо было максимально спокойным, как и всегда. — Их души находятся не в своих телах, и мириться с этим не могут. Они изношают их, мучают. И если они не вернутся: обоим грозит смерть. Становилось страшнее с каждым словом. Попов облокотился на диван, что бы не подкосились ноги: — То есть, как это, изношают? — А вот так. Это как два вируса в одном компьютере: один и другой борются, пытаясь убить друг друга. А в итоге что? Арс прошептал: — А в итоге они убивают компьютер. — Правильно. — Воля развёл руками. — Компьютер сгорает. Пять лет это максимальный срок, который душа выносит в чужом теле. Ты видел, как Антон упал. Как думаешь, что это было? — Первый звоночек? — Попов сжал зубы. — Он не первый, поверь. И это одна из стадий, приближающей к неминуемому концу. Я пришёл к тебе, что бы объявить об этом, ибо они оба тебе близки. Что делать дальше с этой информацией — решать тебе. Павел щёлкнул пальцами и будто растворился в темноте. Брюнет остался один. В полнейшем шоке. Такого он не ожидал. Что бы ни происходило за последние пять лет, не вводило парня в такое странное состояние. Сердце сжималось всё сильнее, страх наполнял каждую венку. Не верить в то, что он сказал было просто невозможно. «Я наверное очень устал и это глюки… Хотя, какие нахуй глюки! Я слышал и видел его! Он только что сидел у меня в кресле!» «И что теперь делать? Это не моё дело, не моя проблема. Да и зачем я должен помогать тем, кто мне по сути уже никто?» Мысли роились в голове одна за одной. Внутри Арсения боролись две стороны: прямо сейчас броситься на помощь или забить большой болт и лечь спать, забыв о разговоре с неизведанным существом-копией Паши Воли, как о страшном сне. На часах было уже три ночи. Парень так и не смог сомкнуть глаза. Думая обо всём, что было за пять лет, он пытался переварить и прошлое и настоящее. Как же теперь жить после произошедшего сегодня вечером. Постоянно ворочаясь в кровати, он скрипел зубами от переизбытка эмоций. «Сука.» «Ненавижу» «Почему я?» «Спасти?» «…» «…» «…» «Спасти!» Попов рывком встал с кровати и взялся за телефон. Порыская по своей странице вк он наконец нашёл её. Олю. Зайдя на страницу девушки он пролистал несколько фотографий. «Повзрослела…» «Ну конечно, идиот, а ты как думал?» С момента её ухода из номера московского отеля Арсений ни разу не открывал её страницу. Наконец, он нашёл её сотовый в переписке. Набрав номер, с замиранием сердца, слушал долгие гудки. «Прошу, возьми трубку. Прошу»