«Злодеям не дают наград!»

Эсмеральда и Эйш прождали судью Фролло около двух часов. Когда он вернулся к ним, то был при полном параде — опрятный и аккуратный в своей черной сутане с наплечниками и шапероне, как и всегда. Он посмотрел на Эсмеральду и нахмурился. «Поехать в карете? — подумал Фролло. — Нет. Так будет слишком медленно. Да и не проедет там карета. Придется верхом. Черт бы побрал все это!» Он жестом подозвал конюха и приказал ему оседлать Снежка. Когда взнузданного и оседланного коня вывели во двор, судья кивнул Эсмеральде и сказал: — Забирайся в седло, цыганка. Он хотел уже ей помочь — подсадить ее, но Эсмеральда быстро, словно кошка, взлетела в седло. «Чего-чего, а ловкости ей не занимать», — восторг был невольным, и судья постарался заглушить его раздражением. Он вскочил на коня позади девушки и, взяв поводья в руки, тронул Снежка пятками. — Держись за седло крепче, — буркнул судья. Эсмеральда вцепилась в луку седла, и они рысью выехали за пределы Дворца Правосудия. Фролло, стараясь не придавать значения тому, что Эсмеральда плотно прижалась к нему, гнал коня за пределы города, ближе к рисованной окраине предместий Парижа. Там был переход на нейтральную территорию, где и располагался Дворец Злодеев. Они доехали до старой каменной стены, и судья нашел тот самый тоннель, который выводил за пределы их Мира. Фролло соскочил со Снежка. Здесь коня надо было вести в поводу — Снежок терпеть не мог этот переход, нервничал, сучил копытами и вполне мог вырваться и сбежать. — Слезай, — судья сказал это своим самым сварливым тоном. — Дальше какое-то время придется пешком. Эсмеральда соскользнула с седла. Фролло обернул голову Снежка своим плащом, и они зашли в тоннель. Там было темно, хоть глаза выколи, но Фролло столько раз ходил здесь, что никаких трудностей не испытывал. Чего нельзя было сказать об Эсмеральде. Девушка держалась за стремя, шла осторожно, иногда спотыкаясь — тогда она тихо ругалась про себя. — Потерпи немного, скоро выйдем отсюда, — проворчал судья. — Это вы коню своему сейчас или мне, судья? — ее голос источал ехидство. Судья в ответ промолчал и немного ускорил шаг. Наконец впереди забрезжил свет. Эсмеральда с облегчением вздохнула, когда они выбрались из этого проклятого места. Сначала на Эсмеральду обрушилась жара — это было первое, что она почувствовала. Затем она утонула в сладком запахе сосен. Аромат был настолько густым и обволакивающим, что у Эсмеральды закружилась голова. Девушка слегка покачнулась и попыталась за что-нибудь схватиться, не очень хорошо понимая, что делает. Из-за временного помутнения сознания она вцепилась в шедшего впереди судью и уткнулась ему в спину. Фролло застыл на месте. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. Эсмеральда пришла в себя и отскочила от него. — Простите… — пробормотала она. Фролло вдруг тихонько вздохнул. На его лице промелькнула тоска, но тут же оно снова стало обычной надменной маской. — Забирайся на коня, — на этот раз он все же подсадил ее. На Эсмеральду нахлынула невольная благодарность — сейчас сделать это ей было бы трудно. Она буквально тонула в этом сосновом благоухании. Фролло уселся позади, и его рука обвилась вокруг ее талии, прижимая к себе. Его дыхание при этом слегка сбилось, но Эсмеральда все списала на умопомрачительный запах. Через полчаса сосновый лес закончился, повеял морской бриз, и стало слышно, как где-то внизу шумит море. Фролло снова пустил Снежка в галоп. Эсмеральда, наконец, отошла от головокружения и поняла, что они едут к роскошному дворцу, стоявшему на краю невысокой горы, нависавшей над морем. Очертания у дворца были явно не европейские — никакой мрачной готичности, строгих форм или чего-то такого. Этот дворец походил на картинки из восточных сказок, которые каким-то образом завалялись в балаганчике Клопена. Он был ослепительно белым, и вскоре Эсмеральда поняла, что это не просто камень. Дворец построили из мрамора. «Так вот, как живут Злодеи!» — промелькнуло у нее в голове. Это было совершенно не похоже на картину, которую она себе нарисовала. Место обиталища Злодеев, по ее мнению, должно было быть мрачным, наводящим страх логовом, но вместо этого Эсмеральда испытывала восторг от такой красоты — здесь все выглядело таким воздушным, витиеватым, подобно арабской вязи. Они подъехали к огромным воротам. Судья соскочил с жеребца, подошел к стене и приложил руку к мраморной плите, украшенной какими-то символами. Ворота дрогнули и раскрылись. Если раньше Эсмеральда чувствовала восторг, то теперь она захлебывалась от восхищения. За воротами оказался настоящий райский сад со множеством цветов, диковинных деревьев, изящных мраморных скамеечек и великолепных фонтанов. Между ветвей с криками порхали яркие птицы, по траве гуляли павлины, распушая свои огромные разноцветные хвосты. В небольшом пруду перед дворцом плавали черные и белые лебеди. Эсмеральда вцепилась в седло и мечтательно вздохнула. Она не отказалась бы тут поселиться на веки вечные. Фролло подвел коня к подножию лестницы, ведущей во дворец, и сказал: — Слезай. Мы приехали. Его тон был по-прежнему холоден, и Эсмеральде показалось, что все вокруг внезапно потускнело. Она спрыгнула с седла и закусила губу. Он просто ужасно себя ведет! Хотя большая доля вины в этом была ее, и она не могла отмахнуться от этой мысли. Когда они вошли в огромный зал, то Эсмеральда поняла, что здесь был какой-то праздник. И их там уже ждали. К Фролло подошел настоящий великан. Его кожа отливала сине-серым цветом, а на голове полыхал самый натуральный огонь. Рядом с великаном стояла девушка, ростом ему по грудь, прелестная, словно ангел — очень светлые волосы, большие голубые глаза, ослепительно белая кожа. Выглядела она весьма доброжелательно, впрочем, как и сам великан, который горел от радости. В прямом смысле. По его плечам так и бежали синие всполохи. На Фролло, однако, это не произвело никакого впечатления. Даже более того, его черные брови сошлись на переносице, а рот скривился. Судья сразу же заявил, что им нужен Клопен, а Эсмеральда заметила в толпе самого Клопена. Вид у цыгана был очень деловитый и бодрый, как и всегда, когда он работал, развлекая толпу. Его явно похитили для этого праздника. «Он даже сообщить нам ничего не успел, — подумала она. — Его взяли тепленьким из постели и поставили перед фактом. Злодеи, ну что тут скажешь…» Эсмеральда перевела взгляд на Фролло, который рычал на великана — Аид было его имя. Аид совершенно не выглядел смущенным, болтал весело, словно было так и надо, настоял на том, чтобы они выпили какой-то напиток, который он им вручил. Напиток был похож на сок, только плодов, из которого он был сделан, Эсмеральда не распознала. Возможно, то была смесь. Питье оставило сладкое послевкусие во рту и явно оказало какое-то расслабляющее воздействие — Эсмеральде вдруг стало так хорошо, как не было в последние недели с того момента, когда ее прогнал от себя судья. Аид их покинул под шипение Фролло «Гаденыш!». — Из-за этого гаденыша мы тут застряли до завтрашнего утра! — зарычал судья. Казалось, на него питье вообще не подействовало, он был все так же раздражен, а его лицо даже перекосилось от злости. Эсмеральда пожала плечами и отошла от Фролло. Какой был смысл находиться рядом с ним, если он видеть ее не может?.. Она отмахнулась от нахлынувшей досады и пошла бродить по зале. — Эсмеральда? Ты что здесь делаешь? — Клопен возник рядом, словно из-под земли. — Я за тобой пришла, дорогой братец! — она фыркнула. — Мы с ног сбились, пытаясь отыскать тебя по всему Парижу, а ты, оказывается, тут веселье устраиваешь! — Сестренка, я не виноват! — Клопен запротестовал, размахивая руками. — Я проснулся уже в этом месте, и, между прочим, меня заверили, что дадут знать, где меня искать! — Уж дали — так дали! Спустя полтора дня! — Злодеи же, что ты хочешь. Нет-нет, а прорывается в них некая вредность. Хотя некоторые очень даже ничего! — затрещал Клопен. — Вон тот красавчик, например! Его зовут Гастон, — он указал на высокого черноволосого мужчину. Тот действительно был отменно красив и, судя по всему, заправлял празднеством именно он. — Я надеюсь, ты не положил на него глаз? — Эсмеральда возмутилась. — Клопен, у тебя муж есть, на минуточку! — Не беспокойся, ничего не было! Давай я лучше тебя с местными девчонками познакомлю! — он подвел ее к огромному бассейну. Возле бассейна собрались несколько женщин, одна даже сидела в самом бассейне — это была очень ухоженная, хоть и ярко накрашенная, полная дама, вполне приятная на вид, особенно, когда улыбалась. Правда, вместо ног у нее были щупальца, как у осьминога. Остальные расположились на пуфиках возле бассейна: красавица с копной темных вьющихся волос, чем-то неуловимо похожая на Фролло, раскладывала карты, статная рогатая женщина с зеленоватой кожей держала в руках какую-то коробочку и с хихиканьем водила по ней пальцем, благообразная дама, у которой был довольно строгий вид, пристроилась рядом и с интересом смотрела рогатой через плечо. — Дамы! — Клопен церемонно поклонился. — Позвольте вам представить мою названую сестру. Ее зовут Эсмеральда. Эсмеральда, позволь представить тебя Урсуле — морской колдунье, матушке Готель, Малефисенте и леди Тремейн, — называя имена, он плавным жестом указывал на женщин, чьи имена произносил. Женщины хором уставились на Эсмеральду. — Надо же! — матушка Готель вздернула бровь. — Ты прямо картинка. Мы тебя никогда здесь не видели. Ты из новеньких? — Я не Злодейка, сударыня, — смущенно ответила Эсмеральда. — Вот оно что… Ты — Добрячка! — леди Тремейн улыбнулась кончиками губ. — Как ты сюда попала, девочка? — Меня привел судья Фролло. Мы с ним приехали, чтобы забрать Клопена домой, — объяснила Эсмеральда. — Судья Фролло кого-то сюда притащил?! — Урсула вдруг расхохоталась так, что ее пухлое тело заколыхалось. — Да еще и девчонку! — она подтолкнула локтем Малефисенту. — Ты мне проспорила, дорогая! Твои картинки с Клодом и тем блондинчиком тебе соврали, и наш судья падок на женщин! — Какие еще картинки?! — Фролло появился внезапно, словно материализовавшись из воздуха. Он бесцеремонно выдернул из рук Малефисенты коробочку и уставился в нее. — Недужить тебе сифилисом! — вырвалось у него. Лицо Фролло пошло пятнами. — Чего расстроился, Клод? Это всего лишь… как там его… тырнет, во! — пробулькала Урсула, стараясь скрыть смех. — Картиночки там бывают интересные… И такие горячие! — Это… это… — судья задыхался. Наконец, он взял себя в руки, глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и широко улыбнулся. Эсмеральда содрогнулась. Эту кошмарную улыбку она не раз видела на эшафоте, когда Фролло собирался ее сжечь. — Эти рисовальщики некоторым образом ошиблись, — вкрадчиво пророкотал судья. — Даже если бы я имел склонность к персонам своего пола, что к моей вящей радости невозможно, неужели вы думаете, что я бы подставил зад для подобных утех? — он побагровел и рявкнул: — Это не в моем характере! Я бы сам поставил объект желания на четыре кости и отымел бы его во все щели бессчетно! Фролло так и пожирало возмущение. Какого черта?! Вечно эти ведьмы устроят нечто такое, что гарантированно выводит его из себя. И эти мерзкие картинки с ним самим в качестве девицы, которую сношают, как хотят!.. Он покосился на Эсмеральду. Девчонка, невзирая на клевету из коробки Малефисенты, смотрела на него так, словно он был богом, и ее грудь бурно вздымалась. Кончик языка показался между ее пухлых губ и скользнул по ним так, словно она облизывалась. От этого зрелища судью словно подбросило. Она была такой желанной сейчас, безумно желанной! Он покрылся испариной и кровь отхлынула от мозга, приливая к чреслам. — Ну, мы все же надеемся, Клод, что найдется такая девушка, которая положит тебя на обе лопатки и как следует отдерет, чтобы ты не был таким нервным, — нежно промурлыкала Малефисента, томно глядя на него своими черными раскосыми глазами. Остальные дамы рассмеялись. Эсмеральда задрожала. Эти слова и реакция женщин на них могли вызвать у судьи новый приступ бешенства. И все же… Он был так прекрасен сейчас! Его глаза горели неистовым огнем, тонкие ноздри раздувались, а мышцы напряглись под бархатной сутаной. Эсмеральда вспомнила, как он выглядел сегодня во Дворце Правосудия, когда она пришла просить его о помощи. Лоснящееся от пота тело, бугорки мышц, вздувающиеся, когда он подтягивался между двух столбов… Ее дыхание вдруг стало рваным, а между ног запульсировало, и стало так влажно! Судья опять покосился на нее, схватил своими крепкими пальцами за локоть и слегка дернул. — Идем! — прохрипел он. Эсмеральда понятия не имела, куда он ее ведет, когда судья втолкнул ее в какую-то темную нишу. Он смотрел на нее с высоты своего немаленького роста и тяжело, с присвистом, дышал. Он почти прижался к ней вплотную. Эсмеральда подняла на него глаза. Фролло с ума сходил от ее прекрасных зеленых глаз! Ни у кого больше он таких не видел — прозрачные, зелень в них почти изумрудная, да и вся она, Эсмеральда, словно светилась сейчас! Он задохнулся. Плевать, что она ему тогда сказала! Может, она снова сейчас оттолкнет его, будет проклинать на чем свет стоит, но судье было уже все равно. Он наклонился и впился в ее губы, сминая их, проникая языком между ее зубов, лишь бы снова ощутить ее вкус. Этот поцелуй почти лишил его дыхания, в голове помутилось, он был на грани исступления и хотел только одного — подхватить ее сейчас за бедра, прижать к стене и вонзаться в нее, пока она не начнет кричать… Судья с трудом оторвался от Эсмеральды. Он все-таки не животное, чтобы сношаться на глазах у такого количества народа! Эсмеральда застонала от разочарования. Какого черта он остановился?! Его поцелуй был таким желанным, неистовым, она почти потеряла сознание от удовольствия, а он взял и отстранился от нее! С глухим рычанием она схватила судью за сутану, притянула его к себе и уже сама впилась в его рот. Целовала его так же жадно, как это только что делал он, и Фролло хрипло замычал от восторга. Он все же опять оторвался от нее, и Эсмеральда сквозь зубы прошипела ругательство. — Идем! Идем же! — Фролло схватил ее за руку и снова потянул куда-то. Он вел ее по извилистым коридорам, почти бегом, когда они достигли какой-то комнаты. Судья прижал Эсмеральду к двери, прильнул к губам девушки, зацеловывал ее лицо, нащупывая дверную ручку. Дверь поддалась, и они ввалились в эти покои. Единственное, что Эсмеральда там заметила, была кровать, и они упали на нее, вжимаясь друг в друга. Но все же, как бы ни был судья поглощен желанием, все равно у него было чувство, как будто происходит что-то неправильное. Слишком внезапна была страсть, слишком быстро они оба потеряли над собой контроль, хотя до этого оба проявляли отстраненность, если не холодность. Что-то здесь было не так… Гордость в судье и на этот раз пересилила желание. Чудовищным усилием воли он отпрянул от Эсмеральды и сипло сказал: — Наши бокалы! Над ними было какое-то розовое свечение! Аид подсунул нам один из Джафаровых эликсиров! На его щеку обрушилась пощечина, да такая, что в голове зазвенело. — Ненавижу тебя! — рявкнула Эсмеральда. — Ты — проклятый надутый индюк, носишься со своей сраной гордостью! Плевать мне, кто там чего нам подсунул! Если ты со мной сейчас чего-нибудь не сделаешь, я тебе буду мстить, пока не издохну! Фролло прижал ее руки к постели, и она бешено извивалась под ним. На его щеке проступили красные полосы от ее пальцев, и он чувствовал, как они жгут ему лицо. — Сама так захотела! — захрипел он. — Теперь — пеняй на себя! Он навалился на Эсмеральду всем телом, целовал ее исступленно, не давая вздохнуть толком. Наконец, привстал, не в силах больше терпеть, приподнял сутану и высвободил свой член, твердый, словно камень. Эсмеральда застыла, она смотрела на судью с диким вожделением, и он задрал ее юбки, проведя пальцами между ее бедер. Сколько же там было влаги — она хотела его отчаянно! Фролло притянул ее к себе, ворвался в нее одним движением, и Эсмеральда блаженно застонала. Он заработал бедрами, мощно толкаясь в нее, глядя в ее раскрасневшееся, взмокшее от испарины лицо. Эсмеральда запрокинула голову, ее чудные глаза закатились от наслаждения, и она закричала, сжимаясь изнутри, становясь такой тесной, что он тоже не выдержал и излился в нее. — Тебя надо раздеть, да поскорее! Думаю, что знаю это зелье — через несколько минут мы снова будем безумны! — лихорадочно прошептал судья и потянулся к ее платью. Она сама помогала ему, поспешно раздеваясь, и когда Эсмеральда раскинулась перед Фролло в своей ослепительной красоте, судья снова задохнулся. Его член опять стоял торчком, и Эсмеральда смотрела на него, жадно облизываясь. — Ну, иди же ко мне! — она раздвинула перед ним свои роскошные бедра, и судья положил ее ножки себе на плечи, целуя их, поглаживая смуглую гладкую кожу. На этот раз он вошел в нее медленно, томя Эсмеральду, мучая ее неспешными толчками. Эсмеральда нетерпеливо заерзала, и Фролло ускорился, доводя ее до пика. Когда она начала вскрикивать, он тут же последовал за ней, заходясь от блаженного экстаза. По его вискам стекали капельки пота, вся его одежда промокла от него, и Фролло судорожно избавился от нее. Буквально через минуту, после того, как он это сделал, он опять желал Эсмеральду так, что все его тело сводило от исступленного вожделения. — Встань на колени! — судья перевернул ее на живот, и Эсмеральда сделала так, как он потребовал. Сзади она тоже выглядела умопомрачительно. Фролло погладил ее крепкую попку и пристроился сзади, вонзаясь в девушку. — Я пришибу Аида! — зарычал судья, бешено двигаясь, а Эсмеральда стонала от того, что он был в ней — она так долго хотела этого, но была лишена из-за их — его! — оголтелого упрямства. Но это упрямство было сломано, истерто в труху, и она наслаждалась этим, вскрикивая от удовольствия. И в таком безумии они провели несколько часов, пока интервалы между восстановлениями не увеличились. Оба были уже все липкие от пота, ее влаги и его семени, когда дошли до пика в очередной раз, и Фролло навалился на нее сверху. — Идем в ванную, — прошептал он. — Нам надо вымыться. Они выбрались из постели, их ноги подкашивались, и судья придерживал Эсмеральду за плечи, а она обняла его за талию. Ванная комната была огромной, опять-таки, из мрамора. Ванна там была отдельно, душевая — отдельно, и Фролло провел Эсмеральду в душ, справедливо полагая, что понежиться в ванне они просто не успеют, и на них опять найдет это безумие. Он оказался прав. Струйки воды соблазнительно стекали по телу девушки, ее соски напряглись от прохладного воздуха в душевой, и Фролло прижал ее спиной к мраморной стене, впиваясь в ее губы, лаская ее ладонями. Он подхватил ее под бедра, и она обвилась вокруг него, словно лоза. Судья, не сдерживая возбужденного крика, соединился с ней, вжимал ее в эту стену, а она зарывалась пальцами в его волосы, осыпая поцелуями его лицо. Когда они закончили, то обессиленно прижались друг к другу, стоя под струями воды еще какое-то время. Наконец, они отлепились друг от друга. Махровое полотенце быстро впитало воду на их теле, и они прошли в спальню, повалившись на постель. Эсмеральда положила голову судье на грудь, а он крепко прижал ее к себе, не желая отпускать ни сейчас, ни вообще когда бы то ни было. — Почему ты тогда отшатнулась от меня? — вдруг тихо спросил Фролло. — Потому, что мне было так хорошо, что я думала — умру от восторга прямо там, на месте, когда ты меня поцеловал, — ее голос прозвучал так же тихо, как и его, и в нем послышалась печаль. — Но ты оказался таким гордым дураком, что даже не выслушал меня, напыщенный индюк! — Эсмеральда шлепнула его по груди. — Прости меня… — на судью нашло запоздалое раскаяние. — Но я подумал, что отвратителен тебе. Я так долго был всем вам отвратителен… Понял, что не вынесу, если и ты начнешь надо мной зубоскалить из-за этого, — он грустно усмехнулся, и между его бровей залегла глубокая складка. — Судья Фролло бегает за Эсмеральдой, а она плевать на него хотела — то-то бы все повеселились. Гордость — это единственное, что у меня осталось, как я тогда подумал. — Да, все остальные тебя бы не пощадили, — со вздохом признала Эсмеральда. — Мне жаль, что мы все так относились к тебе, Клод. Я ведь тоже поначалу была предвзята. Переменила свое мнение, когда однажды увидела твое лицо, ты тогда выходил из дымных клубов, весь чумазый, как трубочист. — Я думал, что хорошо скрываю свои мысли… — судья уткнулся в ее волосы. — Это был всего один миг, но я заметила. И задумалась. А потом пошло-поехало. Да еще и Архидьякон с Квазимодо в один голос твердили, что Злодей — это только твоя Роль, — она коснулась губами его плеча. Судья заглянул в ее глаза. — Надо бы сказать им «спасибо», — промурлыкал он, и его глаза снова начали разгораться. Фролло потянулся к ее губам и коснулся их своими. На этот раз он целовал Эсмеральду нежно и медленно, желание разгоралось в нем постепенно — не как в прошлые разы. — Не будем спешить сейчас, — выдохнул он, скользнув рукой к груди Эсмеральды, сжимая ее, проводя пальцем по набухшему соску. Эсмеральда закусила губу, когда Фролло провел цепочку поцелуев по ее шейке, спускаясь вниз, пока не дошел до соска. Судья зацеловывал ее груди, урча, словно кот, облизывал и посасывал их, и его рука скользнула ниже, проникая между ее бедер, лаская чувствительное место, отчего она покрылась сладкими мурашками. Эсмеральда провела своей нежной ладонью по животу Фролло и обхватила пальцами его напрягшийся член, слегка сжимая багровую головку. Судья содрогнулся от удовольствия. Он перекатился на спину и посадил девушку на себя. — Я хочу, чтобы сейчас ты была сверху, — хрипло заявил он. — Отодрала тебя как следует? — она хихикнула. — Если хочешь!.. — его улыбка была притягательной, и Эсмеральда, не в силах терпеть, скользнула на него, впуская его в себя. Фролло откинулся на подушки, сжимая ее упругие бедра в руках. Он задыхался от счастья, что эта девушка сама пожелала быть с ним, и, когда она ускорилась, судья потянулся к ее груди, сжимая ее нежные соски между пальцами, и волны наслаждения мощно расходились по ее телу. Она склонилась над Фролло, вцепившись в его плечи, и ее тело судорожно выгнулось в экстазе. Он подмял ее под себя, и Эсмеральда слабо постанывала под ним. Эти дивные звуки довели его до разрядки спустя несколько мгновений. — Боже! — простонал он, устраиваясь рядом с ней. — Надеюсь, действие зелья закончилось. У меня совсем не осталось сил. — Ну еще бы! — голос Эсмеральды больше напоминал шелест травы на ветру. — Мы занимаемся любовью уже много часов, и я так устала, словно весь день вкалывала на самой черной работе, как проклятая. — Все же надо поблагодарить Аида… — проворчал судья. — Если бы не он… Я так и остался бы злобным убогим сухарем. — А я — тенью себя прежней. Мне было очень плохо без тебя, правда. Фролло прижал ее к себе так крепко, что Эсмеральде даже стало немного больно. Но она не жаловалась. Наоборот, чувствовала себя счастливой, как никогда в жизни. Ее веки слипались, и она уже почти спала, когда услышала жаркий шепот судьи: — Никуда теперь тебя не отпущу! «И не отпускай», — подумала она, проваливаясь в сон.