Взаимная ненависть

      — Шастун, твою мать, — шипение, за которым следует грубый укус в плечо. Антон резко откидывает голову назад, сталкиваясь затылком с зелёным кафелем школьного туалета. Он до ужаса тесен и неудобен, но выдавать свои претензии довольно глупо. Навряд ли архитектор задумывал, что в этом месте будут ебаться двое старшеклассников.       Руки Арсения грубо сжимают запястья, вдавливая браслеты в бледную кожу. Губы Арсения скользят по шее и ключицам, оставляя следы от зубов. Такое ощущение, что Попов сегодня решил съесть Антона, а не выебать.       Шастуну Попов не понравился сразу. Он стоял возле их классного руководителя, скользил взглядом светлых глаз по кабинету, подмигивая симпатичным девчонкам, а потом вдруг уставился на него. Улыбка, обнажающая белоснежный ряд зубов, стала ещё шире. Антона казалось передернуло в тот момент. Но уже через секунду Арсений усаживался за парту, безвозвратно становясь новым учеником 11 "А".       За несколько дней в школе Попов успел заиметь репутацию души компании, привлекая внимание одноклассников и одноклассниц своими остроумными шутками. В его манерах было что-то кошачье. Он двигался неспеша, изящно поправлял тёмные волосы, спадающие челкой на лоб, смотрел как-то немного с высока, вздергивая подбородок вверх.       И пока любовь 11 «А» росла к нему в геометрической прогрессии, неприязнь Антона увеличивалась с каждым днём.       И неприязнь эта оказалась взаимной.       Арсений любил усаживаться на парту Антона, широко расставляя острые колени, обтянутые брючной тканью, и опираясь ладонями на угол стола. Его даже не смущало, находился в это время Шастун на своём месте или нет. Старшеклассник прогибался в пояснице, намеренно не обращая внимания на объект своей неприязни, пока у того, разве что дым из ушей не валил от гнева.       Классу нравилось наблюдать за тем, как Попов с каждым днём все больше испытывает границы терпения одноклассника. Не то, чтобы они как-то плохо относились к Антону, но глядеть на тихую, закрытую в себе ненависть его — было очень интересно. Они предчувствовали, что в какой-то момент грядет взрыв. И эти предчувствия в скором нашли своё оправдание.       Арсений наконец отпускает руки Антона и укладывает их ему на задницу. Юноша стонет, сквозь зубы, чувствуя, как пальцы сжимают, массируют, притягивают ближе. В бедро не двусмысленно впечатывается стояк парня. Шастун наклоняется вперёд для поцелуя, на секунду залипая на глаза Арса. Голубые. Буквально осколки разбившегося неба. С длинными подрагивающими ресницами, от одного взмаха которыми становится душно.       В губу впиваются зубы, и только потом встречаются языки, сплетаясь в чем-то диком, даже не похожем на поцелуй. Шастун хватается за плечи брюнета, чувствуя головокружение. Он разочаровался, если бы Арсений был нежным и ласковым.       Они н-е-н-а-в-и-д-е-л-и друг друга.       Как показала практика: от ненависти до ебли в туалете — один месяц.        В первый раз они подрались через две недели с начала учебного года. Антон стоял и курил возле гаражей, недалеко от школы. О его вредной привычке знали все, включая родителей. А вот для Попова, возвращающегося домой с компанией одноклассников, это стало сюрпризом. Надежда на то, что он пройдёт мимо, умерла сразу же. Парень шёл к нему, сунув руки в карманы брюк и выглядя донельзя самодовольным.       — Что, Шаст, куришь? — удивительно, но голос у Арсения был красивый. Бархатный, обволакивающий. Он снова пытался казаться выше, поднимая подбородок и глядя чуть свысока. Но попытка все равно была обречена на провал — Антон выше на добрые полголовы, если не больше.       Шастун игнорировал. Картино разглядывал плывущие по пасмурному небу тучи, затягиваясь и выпуская облака сероватого дыма. Закипающие внутри досаду и злость удавалось успешно тушить. Наверное, японцы шарили в том, что «искусство созерцания» благотворно влияет на терпение.       Арсения молчание бесило. Невнимание тоже. То, что его это бесило — бесило втройне. Поэтому в одну секунду он выхватил сигарету из длинных, увенчанных кольцами, пальцев и затянулся сам. Зелёные глаза, резко уставившиеся на него сверху, буквально сияли удивлением, яростью и желанием ему врезать.       Ехидная улыбка, которую выдал Попов в следующую секунду, довела ситуацию до кульминации. Антон схватил одноклассника за лацканы пиджака и выдал громкую матерную тираду ему в лицо, закипая ещё больше от настоящего удовлетворения в лице визави.       Царапин и синяков на них после этого дня было не сосчитать. Победителя в драке так и не вышло, расстаскивали их прохожие и спутники Арсения. Тот же с разбитым носом, довольный как мартовский кот, звучно послал Шастуна нахуй.       Шастун был довольно послушным учеником. Поэтому просьбу брюнета выполнил.       Антон падает на колени, думая о том, что синяки — последнее, что его волнует сейчас. На первом месте — Арсений, который, оперевшись лбом в свой кулак на стене, стоит перед ним. Гран-при занимает его стояк под спортивными шортами, которые Шастун стягивает вниз с нетерпением и дрожью в руках.       Член слегка подрагивает и сочится смазкой, поблескивая в тусклом свете лампочки. Одиннадцатиклассник кусает выпирающую тазовую косточку, размашисто проводит языком около пупка, наслаждаясь недовольными звуками сверху. В волосы ему вплетаются пальцы, грубо сжимают, оттягивая вверх.       — Не балуйся, — хрипло смеётся одноклассник и стонет, когда чувствует горячий рот и язык на органе. Антон берет несильно глубоко, но вылизывает так активно, что в животе быстро начинает скручиваться наслаждение. В тесном туалете становится до невыносимости жарко. Пахнет потом и предэякулятом.       Пахнет сексом.       Антон цепляется пальцами за предплечья Арсения, впиваясь ногтями в кожу. Тот хмурится, облизывает высохшие губы и улыбается. На затылок парня давят сильнее, заставляя взять член практически до основания. Шастун чувствует, как саднит глотку, и быстро смаргивает слёзы. Через несколько толчков в рот ему выплескивается кисло-горькая сперма, а Попов хрипло стонет, слегка поглаживая светлый затылок юноши.       Растягивать Антона, пожалуй, любимое времяпрепровождение Арса. Он стаскивает с него шорты и трусы, наслаждаясь видом возбужденного и нетерпеливого недруга. Брюнет никогда не признается ни ему, ни себе, что Шастун понравился ему сразу. Понравился со своими побрякушками на пальцах и запястьях, в своих огромных, безразмерных толстовках, за которые его отчитывали завучи. Со своими милыми, немного оттопыренными, ушами и красивыми зелеными глазами. Он влюбился, глупо влюбился в ровесника, курящего за гаражами и ненавидящего его.       Попов закидывает ногу парня себе на бедро и выдавливает жидкое мыло у раковины себе на пальцы. Из-под полуопущенных век за ним внимательно следят тёмные от возбуждения глаза. Антон чувствительный.       Нет, не так.       Антон ПИЗДЕЦ, какой чувствительный.       Он щурится от боли, когда в него входят два пальца, но уже через пару секунд выгибается и мычит от наслаждения, стоит Арсению попасть по простате. На щеках проступает румянец, и школьник подаётся вперёд, обвивая руками шею одноклассника.       — Арс, так хорошо… Как же хорошо, — сбивчиво шепчет он ему куда-то в плечо. И брюнет снова не собирается себе признаваться, что в эту особенность Антона, нести подобную чушь во время секса, он тоже до боли влюблен. — Войди ты уже в меня, бляяя-а-а-ать…       Последнее слово он выстанывает в губы Попова. Тот вытаскивает пальцы, закидывает вторую ногу себе на талию и входит внутрь.       Шаст хрипит, морщится от боли, царапая спину Арсения. Но ощущение заполненности сводит с ума. Он чувствует каждый сантиметр внутри, чувствует, как его собственный член упирается в живот парня и слегка трется. Арс толкается вперёд, обхватывая руками ягодицы Антона и немного разводя их. Внутри до безумия горячо и хорошо. Он ускоряется и попадает наконец по простате, отчего Шастуна буквально выгибает. В туалете раздаются неприличные шлепки, и, чтобы не стонать громко, одиннадцатиклассник кусает Попова в плечо, вызывая стон у того.       — Кусаться вздумал? — довольно щурится брюнет и загоняет член ещё глубже, двигаясь размашисто и быстро. От этого Антона не хватает надолго, он хныкает и кончает, пачкая живот и себе, и Арсу. Тот же продолжает толкаться вперёд, насаживая задницу Шастуна на член, попутно вылизывая его шею.       — Боже, Арс. Пиздец, — школьника колотит дрожью, и он готов кончить второй раз, когда чувствует, как брюнет изливается в него. Он ощущает, как орган слегка подрагивает внутри, прежде чем Арсений аккуратно выходит и ставит парня на пол.       Вид у них, конечно, не особо подобающий для школы. Взъерошенные, потные. Попов включает воду и вытирает сперму со своего живота и живота Антона. Звенит звонок на перемену, означающий, что первый из пары урок физкультуры они пропустили.       Им удаётся привести друг друга в относительный порядок и незаметно выскользнуть из туалета.       — Вы где были? — физрук смотрит на них с недовольством. — Опять дрались?! Оба в синяках снова.       Парни краснеют и отводят взгляды в сторону.       — Да, подрались… Извините нас.       — После урока остаетесь писать объяснительные… — преподаватель хмурится и уходит. — Придурки. Ненавидящие, но по уши влюбленные придурки.