Дева Рейна

…«На высокой скале, где на фоне небес Дикой чащей разросся чернеющий лес, Где среди тишины водопад лишь шумит, Белый замок, как лебедь, над лесом парит… …До сих пор тысячи людей приезжают в баварские Альпы к «королевскому очагу искусств» — в замок, где никогда не гремело оружие, не стреляли пушки и где не совершались кровавые злодеяния. Но где всегда звучала музыка и где жил «сказочный король», который говорил: «Меня называют безумцем. Неужели и Господь Бог, призвав меня к себе, тоже назовет меня этим словом?»… Он закончил читать биографию легендарного короля и погрузился в раздумья. Что-то общее было у них – баварского короля Людвига и всемирно известного японского фигуриста… Гийом Аполлинер писал о Людвиге как о «лунном короле», а Поль Верлен посвящал ему сонеты. Габриэле д'Аннунцио преклонялся перед ним, говоря, что покорен мощью гордости и уединения Людвига, мечтавшего о вселенском одиночестве горных высот и сказочных замков… Его называли баварским Гамлетом, к тому же он был очень красив. О красоте Уэды Татсуи не знал только ленивый; мало того, заклятый друг и вечный соперник по танцам на льду Нишикидо Ре в своих бесконечных интервью постоянно называл Татсую безумным, сумасшедшим и одержимым. А все потому, что однажды Уэда обмолвился о том, что видит фей. Он взял пульт и включил музыку. Вагнер. Лучший друг короля-мечтателя и с недавних пор самого Уэды. Закрыл глаза, расслабился. Сначала он хотел танцевать Лебедя. Одинокого, мятущегося, тревожного. Подбирал музыку. И вот Вагнер… «Реквием по мечте». Но на одной из тренировок Тегоши рассказал, что Лебедя, только под музыку Сен-Санса, к ближайшим соревнованиям танцует и Ре. Номер оказался на грани срыва. Тогда тренер Уэды Йоко окончательно сошел с ума. На одной из репетиций он внимательно посмотрел на подопечного и с видом знатока изрек. — Нам нужна изюминка! И я ее нашел… раз уж ты так увлекся немецкими романтиками, то будешь танцевать Лорелей. С твоим цветом волос это идеально. Он щелкнул пальцами, и из динамиков поплыла музыка… — Вот. Scorpions. Баллада… Рыцари… Феи… Уэда стоял, как громом пораженный, однако на слове «феи» он пришел в себя и выразительно покрутил пальцем у виска. — Совсем умом тронулся?! Лорелей – дева Рейна, а я парень! — Большая разница! С твоей внешностью – раз плюнуть! Зеленые линзы, костюмеры платье сошьют. Зато такого точно ни у кого не будет! — Ага! И после этого я могу спокойно завершать карьеру, ибо Ре мне однозначно проходу не даст. И так все время цепляет, а тут такой повод! — Тат-чан, не забывай! У тебя контракт. И там написано – тренер всегда прав! А звезд, нарушающих обязательства, мало кто любит… пусть они даже сверхталантливы. Так что с завтрашнего дня ты будешь Лорелей. Йоко послал Уэде воздушный поцелуй, картинно развернулся и пошел к выходу… Ре усиленно откатывал особенно трудный элемент, когда на лед вышел Тегоши. Будто нечаянно встретившись с ним взглядом, Нишикидо пристально посмотрел Юе в глаза. Тот еле заметно кивнул. Ре с облегчением выдохнул. Значит, этот несносный Уэда все-таки поменял программу. И это почти перед самым выступлением. Нет, Ре не хотел сорвать планы соперника. Вот только с недавних пор при виде стройной фигурки на льду у него почему-то портилось настроение. Свой номер Татсуя никогда не катал перед другими, однако Нишикидо случайно попал в зал, когда тот танцевал своего Лебедя. И замер. На одном дыхании смотрел, как мечется и страдает одинокая фигурка в черном трико. И эта музыка… Когда танец закончился, стоявший рядом с Ре тренер Аканиши только и смог выдохнуть: — Гениально! В этот момент Нишикидо понял, что ни за что не допустит, чтобы другие видели Уэду Татсую в роли Черного Лебедя. Сегодняшний танец должен принадлежать только ему, Ре Нишикидо, и больше никому. Он в последний раз внимательно посмотрел на тренирующегося парня и стал продумывать план… Именно благодаря ему ничего не подозревающий Уэда вынужден был поменять программу, а шквал насмешек со стороны Ре с этого момента не прекращался ни на секунду. Подводить Аканиши не хотелось, и Ре снова и снова отрабатывал новые элементы. Да. Ему тоже пришлось сменить номер, выдержать целый каскад истерик Джина по поводу самонадеянности и заносчивости некоторых звезд, однако Ре стоически вынес все и теперь танцевал Белого Лебедя под музыку Сен-Санса. То странное желание, возникшее в темноте зала, требовало терпения и упорства. Выслушав очередную лекцию Аканиши на тему: «Белый Лебедь Сен-Санса – историческая и европейская традиции», в которой утверждалось, что это – исключительно женская роль, и проигнорировав намеки на смену пола и латентный гомосексуализм, Ре прошел в раздевалку… Наконец-то наступил день соревнований. С утра вокруг царила паника. Ре должен был кататься первым, что он и сделал, получив запредельно высокие оценки. И все же мысль о том, что он до сих пор не увидел Татсую, немного портила настроение. В перерывах, когда на лед выходили еще не выступавшие одиночники, чтобы потренироваться, Ре искал подходящий предлог выйти из гримерки и взглянуть на катавшихся. Уэды среди них не было. Нахмурившись, Ре пошел обратно и, задумавшись, чуть не сбил хрупкую рыжеволосую девушку, поправлявшую конек на ноге. Длинные волосы закрывали лицо и ниспадали волнистыми локонами. Нет… они были не рыжими… скорее, золотыми… цвета тусклого золота. Легкая зеленая туника благородного малахитового цвета с переливами охватывала легкую тоненькую фигурку. Казалось, это не девушка, а сказочная фея… При мысли о феях Ре поморщился, наваждение исчезло, а на остолбеневшего парня внимательно и настороженно смотрели прекрасные глаза изумрудного оттенка… на стремительно бледневшем лице… странно знакомом… Неожиданно незнакомка резко разогнулась и стремительно рванулась в сторону входа на стадион. — Постойте, я же еще не извинился! Слова Нишикидо повисли в воздухе, а из динамиков прозвучал громкий голос диктора, объявлявшего следующий номер: — На лед приглашается участник под номером 33 – Уэда Татсуя! Танец под названием «Дева Рейна», музыка группы Scorpions «Лорелей». Сегодня всеобщий любимец порадует своих болельщиков не только своей красотой и потрясающей пластикой, но и неожиданной сменой имиджа. Встречайте! Номер 33 – Уэда Татсуя! Услышав знакомое имя, Нишикидо забыл о таинственной красавице и как-то слишком поспешно вернулся туда, где они с Томохисой наблюдали за выступлениями. Однако, увидев на льду своего противника, он не смог сдержаться и длинно, красиво выматерился. Чарующие зеленые глаза, бледное лицо, золотые волосы, туника и коньки – все это принадлежало мифической деве Рейна, красавице Лорелей и, по совместительству, заклятому другу-сопернику Уэде Татсуе. Уэда тяжело вздохнул и закрыл глаза. Стадион и зрители были где-то далеко… зазвучали первые аккорды музыки… Татсуя представил себе красивую стройную девушку, одиноко сидящую на скале под мертвенно бледным светом луны и расчесывающую длинные золотые локоны… Изумрудные глаза… слезы… страстное желание любить и смерть тех, кто пытается приблизиться к ней. Лорелей… и… Мидорико… Неожиданно стало одиноко, тоскливо… Уэда склонил голову к плечу, обнял себя за плечи и… открыл невидящие глаза. Музыка звала за собой, увлекала, манила… Татсуя с готовностью подчинился ей и начал танцевать. Ре, не отрываясь, смотрел, как соперник изящно чертит на льду замысловатые линии, легко взлетает и четко приземляется. Да, техника Уэпи всегда была на высоте. Спасибо Йокояме. Странно, как они вообще находят общий язык – солнечный, жизнерадостный, насмешливый Ю и ледяной, сдержанный, язвительный Татсуя. Удивительно, но именно в танце Уэда раскрывался, распахивал душу, выплескивая такую палитру чувств, что даже никогда не скрывавшему эмоций Ре иногда становилось не по себе. Например, тогда, в зале… Нишикидо закрыл глаза и вызвал в памяти картинку – Татсуя в черном трико… Черт подери! Кажется, все ухищрения были напрасны. Уэда, сам того не зная, опять выиграл. Образ Лорелей удивительно шел ему, а эти глаза на бледном лице. Нет! Нельзя! Ре мысленно застонал. Память услужливо подкидывала картинки: пухлые, чувственные губы Химе, узкие плечи, тонкие пальцы… Нишикидо прерывисто вздохнул. Только не здесь! В самом низу живота заныло, щеки побледнели, точно вся кровь отхлынула от них и устремилась туда, где танцевальное трико стало невозможно тесным. Твою мать! Неужели он теперь даже от одних мыслей об этой ледышке теряет контроль! Ре отвернулся от стадиона и стал рассматривать окружающих, пытаясь про себя вспомнить таблицу квадратов. К счастью, музыка кончилась. Несколько секунд тишины… и стадион взорвался гулом оваций и аплодисментов. На лед полетели игрушки и букеты. Уэда поклонился, а мерный голос уже называл оценки.