Тот самый понедельник и все последующие.

      Поднявшись в квартиру, он не сводил с нее взгляда. За каких-то пару мгновений Николай узрел столько новых эмоций полковника. Сколько чувственности и благодарности в ее глазах, сколько нежности и женственности в ее движениях. Она совершенно иная, не такая как на работе. Неужели он видит, ее? Как она позволила ему, за что? Неужели? «Я никак не могу в это поверить!» - проносилось в его голове. Но все вопросы тут же исчезли, когда Галя, сняв пиджак и обувь, прошла на кухню. Она бывала здесь, но обычно только как друг или начальница, когда приходилось приводить двоих закадычных друзей Майского и Колю. Да, бывало это не часто, всего-то после крупных праздников. Смотря в окно, она улыбнулась своим мыслям.       Придя в себя, Круглов скинул с себя пиджак и ботинки, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, которые мешали ему дышать, хотя в нехватке дыхания пуговицы вряд ли были виновны. Увидев Галю, которая стояла к нему спиной, опираясь руками на подоконник, глядела в окно. Тихонько подойдя к ней, аккуратно взял ее за плечи. От его прикосновений по телу полковника разливалось что-то теплое, домашнее, то, чего не было в серых прежде буднях. Ей часто не спалось из-за кошмаров, в которых было слишком холодно, кошмары одиночества выжигали ее сердце, заставляли сжиматься и думать, что так холодно теперь будет всегда, что теперь после смерти мамы и мужа всегда будет так холодно дома. Лишь работа позволяла отрываться от этих пессимистичных мыслей. Но вновь и вновь приходя домой, она утыкалась в подушку и боялась заснуть.