Будни берсерка

Приближалось Рождество, и с каждым днём в доме Ястребов становилось всё уютнее. Волшебство, не иначе. Все мы знаем, кто в этом доме служил основной причиной всего «веселья», как правило, ведущего за собой разруху, истерику и прочий апокалипсис. Но сейчас эта «причина», именуемая Гриффитом, почему-то решила притихнуть. Не то, чтобы Белый Ястреб перестал вести себя как ребёнок, но сейчас это обрело более спокойный характер. Подготовка к празднику шла активно лишь один день – последний перед самим праздником, конечно. Каска, Рикерт и Джудо с утра возились на кухне. Там у них была зона готовки и мастерская в одном лице. Джудо помогал Каске готовить имбирное печенье, в то время как Рикерт решил занять себя изучением купленной сегодня же пиротехники. Гатс и Гриффит обосновались в зале. Хирург старательно распутывал длиннющую гирлянду для их большой ёлки, а главный Ястреб с азартом вырезал снежинки из бумаги. Оба расслабленно расположились на диване, и Гриффит увлечённо безостановочно что-то говорил. Гатс утерял нить его повествования почти сразу (да и сам Гриффит, скорее всего, тоже), но ему всё равно было интересно. В предрождественскую пору дурачества Ястреба не заходили слишком далеко, и Гатс просто улыбался, смотря на своё беловолосое чудо. Даже Гриффит отметил про себя, что с его другом что-то не так, но решил не уделять этому особого внимания, продолжая свой красочный монолог. - …В общем, как я уже говорил, вырезать снежинки довольно забавно. Даже если получается немного не так… - сказал Гриффит, случайно разрезав снежинку напополам. - Я, кстати, даже почти всё к Рождеству купил. – продолжил Ястреб после короткой паузы и потянулся к одному из нескольких больших пакетов, стоявших на полу, доставая из него красный рождественский колпачок с пушистым белым помпоном. Надев его, Гриффит наигранно широко улыбнулся, приложив ладони к щекам. Гатс, в свою очередь, приложил ладонь ко лбу, делая тем самым фейспалм. Но в этом жесте, однако, не было привычного раздражения, хирург даже продолжал улыбаться. Гриффит стал вырезать снежинки ещё более активно и также активно продолжал говорить. - Я обошёл несколько магазинов и купил даже больше, чем хотел, но потом подумал, что хочу найти ещё какие-нибудь украшения и вещи… - Кто бы сомневался. – беззлобно усмехнулся Гатс. Он смотрел на Гриффита и думал о том, насколько сильно он поменял его жизнь. Каждый чёртов день Ястреб умудрялся делать нечто, способное привести хирурга в состояние берсерка. Но почему, почему даже при всём этом Гатс до сих пор не отстранил его от себя?.. - А ещё я купил много свитеров. – не унимался Гриффит. – И тебе тоже. – На его лице светилась лучезарная улыбка, он был счастлив. Как и Гатс. – Они все такие мягкие и уютные. «Как ты.» - пронеслось в мыслях Гатса. Гриффит продолжал говорить очень быстро и с такой же скоростью кромсал бумагу. Незаметно для себя Гатс перестал слушать его. В его голове, словно снежинки в метель, крутились мысли. Он смотрел на Гриффита сквозь пелену тумана своего сознания. Но в одно мгновение в этом сознании внезапно что-то переключилось, будто посреди метели хлынул дождь… - Я люблю тебя, Гриффит. Резко округлившиеся и засиявшие ещё больше глаза Ястреба говорили сами за себя. В этот момент с кухни послышался звук разлетевшихся осколков (Каска разбила чашку) и кашель (Джудо подавился свежеиспечённым печеньем). Значит, они всё услышали. Картина маслом завершилась неосторожностью Гриффита, который от шока чиркнул ножницами по своему пальцу. — Гриффит! – воскликнул Гатс, увидев на руке Ястреба обильно текущую кровь. Только он и никто больше способен на то, чтобы порезаться детскими ножницами. Если бы не Гатс, Гриффит, наверное, даже не заметил бы, что поранился. Он как будто очнулся, обрывисто вздохнув, и проследил взглядом за Гатсом, ушедшим на кухню. Там, тем временем, Рикерт активно хлопал Джудо по спине, чтобы тот откашлялся, а Каска нервно убирала осколки чашки с пола. Вернулся к Гриффиту Гатс уже с бинтом и перекисью. Он аккуратно обработал и забинтовал указательный палец Ястреба, в следующую секунду взглянув в его ярко-голубые глаза. От этого близкого взгляда на лице Гатса на мгновенье появилась растерянность – Ястреб никогда не смотрел на него так. Но эта растерянность не задержалась надолго. Ангелы вознеслись в небеса, когда Гриффит, чуть подавшись вперёд, страстно, но при этом так невероятно нежно и блаженно поцеловал Гатса. Хлопья снега медленно и мягко падали за окном. Нет праздника, волшебнее Рождества.