Язва, хам и просто шикарный омега

      Угадать в Ойкаве омегу можно было только по запаху, и то, когда тот во время тренировки распалялся, и шикарный аромат вишни просачивался через поры. Казалось, никто не обращал внимания, зато Куроо вел носом, насыщаясь раздражающим рецепторы запахом. Больше в Ойкаве ничего не выдавало «слабый» пол. Куроо смотрел на этого здорового лосяру, который был с ним почти одного роста и телосложения, вспоминал все его язвительные и хамоватые реплики и диву давался. Где же трепетная фиалка, которой должен быть нормальный омега, по мнению общества. Ойкава рвал все шаблоны. Вовсю крутил романы с девушками, играл в волейбол, был заместителем капитана университетской команды и так мастерски отбривал все подкаты Куроо, что тот лишь сильнее распалялся, желая получить этого хама.       Куроо в первый же день в универе заметил Ойкаву. Изначальным впечатлением было — задрот. Красивый, но задрот, прячущий лицо за большими очками и обнимающийся с тетрадями и книгами. Но стоило увидеть его на тренировке, где первокурсники демонстрировали свои умения, и Куроо понял, что попал. Глаза Ойкавы горели азартом, на губах застыла хищная улыбка, а тонкие пальцы жадно оглаживали бока мяча. От его мощной подачи прифигели все, даже тренеры. И не было ничего удивительного, что к концу года Ойкава попал в основной состав и готовился заменить вице-капитана. Куроо тоже пробился в основу, впахивая как никогда в жизни. Но его как на поводке тащило за Ойкавой.       Их взаимоотношения не заладились с самого начала. Виноват в этом был Куроо, посчитавший отличной идею подкатить к парню с фразой:       — Не знаю твоей половой принадлежности, но я бы тебя зажал в темном углу и хорошенько…       Договорить он не смог. Ойкава так глянул, что пришлось оборвать себя на полуслове.       — Я тебе яйца оторву, если попробуешь меня где-нибудь зажать, — и хоть Ойкава говорил с улыбкой на красивых губах, Куроо был уверен — не шутит.       Вот только отвалить не получалось. Они учились вместе, были в одной команде, и Куроо с каждым днем все яснее понимал — вмазался. И судя по реакциям Ойкавы на его подкаты, не в бету даже, а в альфу. Каково же было удивление, стоило узнать, что Ойкава омега. Когда перед соревнованиями тренер спросил, сможет ли Ойкава играть весь чемпионат, тот ответил положительно, сообщив, что сидит на мощных подавителях. Сказать, что команда была в шоке — ничего не сказать. Но никто и слова обронить не успел. Ойкава сыграл на опережение. Повернулся к сокомандникам, умудряясь смотреть на всех сверху вниз, и приняв самоуверенную позу, с вызовом произнес:       — Да, я омега. Какие-то проблемы? — оказалось, что ни у кого проблем нет, Ойкава хмыкнул и вернулся к тренировке.       Проблемы начались у Куроо. Теперь он понимал, что за сладковатый аромат периодически преследует его на тренировках. Он начал еще настойчивее подкатывать яйца, на максимум включая обаяние и феромоны, но Ойкава лишь кривился и бросал очередную колкость.       — Ты ранишь меня в самое сердце, детка, — клыкасто ухмыляясь, Куроо жадно наблюдал за сменой эмоций на привлекательном лице, с трудом удерживая руки при себе. Все же яйца ему были нужны, а в том, что Ойкава исполнит угрозу, он не сомневался.       — Сердце, Куроо-чан? Пфф, у тебя только один рабочий орган, — и так глянул на пах, что Куроо согнуло от громкого хохота.       Куроо и комплиментами сыпал, и на свидания звал, даже просил с учебой помочь, хоть и сам хорошо во всем разбирался, но из раза в раз натыкался на отказ. И так продолжалось больше года. Ойкава дразнил его одним своим присутствием, но даже шанса не давал на более близкое общение. Горизонтальное. Куроо отдавал себе отчет, что желает не только секса. Просто хочет Ойкаву рядом. Он был уверен, что они были бы шикарной парой, отношения которой строились бы на общих интересах и взаимных подначках.       Куроо задыхался. Тренировка была в самом разгаре, когда его обоняния коснулись дразнящие нотки вишни. С каждой минутой аромат усиливался, что заставляло нервничать, ведь Куроо хватало и легкого флера, чтобы чувствовать приятное возбуждение. Но в этот раз Ойкава источал такой мощный запах, что и другие альфы начали вести себя более резко и агрессивно, вколачивая мячи в площадку. Ойкава тоже был раздраженным, и хоть это не сказывалось на его игре, он злым взглядом окидывал всех присутствующих, отбивая все желание приблизиться.       После тренировки все быстро покинули зал, остался лишь Ойкава, попросив у тренера возможность отработать свою сумасшедшую подачу. Куроо задержался в раздевалке, прекрасно понимая, что отпускать течного омегу одного идти домой по темноте — глупость. Если в команде и универе Ойкаву побоялись бы тронуть, то по дороге могла случиться какая-нибудь херня. Рыцарем Куроо не был, но не мог не воспользоваться возможностью побыть рядом с Ойкавой немного дольше.       Ойкава вошел в раздевалку, мощно ударяя свежей сладостью, так что на стенку залезть захотелось от желания прикоснуться. Тот был весь мокрый от пота, раскрасневшийся от долгой тренировки и нервный из-за течки, которую в этот раз не скрыли даже самые сильные подавители. Ойкава так посмотрел, что Куроо поднялся со скамейки, чувствуя разлившуюся по телу слабость и приятное тепло, щекочущее низ живота.       — Ойкава, — больше он ничего не сказал. Ойкава подался к нему, вжимаясь разгоряченным телом и утыкаясь лицом в шею, делая глубокий вдох.       — Лучше молчи, Куроо-чан, — Куроо и не собирался ничего говорить. Его так накрыло от близости парня, что он и двух слов бы не связал. Возбуждение — жаркое, тягучее — потекло по венам. Он нервно сглотнул и сжал пальцы в кулаки, чтобы не начать лапать желанное, жмущееся к нему тело.       Ойкава сгреб на его груди футболку и накрыл губы глубоким, развязным поцелуем, в который нетерпеливо постанывал, притираясь всем телом. Куроо повело. Смотря на Ойкаву потемневшим взглядом, он ощущал, как язык омеги голодно вылизывает рот, выбивая из головы остатки здравого смысла. Крепко сжав бедра, сорвав длинный стон, приглушенный поцелуем, он ответил на ласку со всей страстью, напирая на Ойкаву, пока не вжал его в ближайшую стену. Ойкава беспокойно ерзал, лохматил его волосы, запустив в черные пряди обе ладони, и непрестанно стонал. У Куроо стоял до боли. Он жадно вжимался пахом в пах, нагло лапал аппетитную задницу, забравшись под короткие шорты, и вытрахивал его рот языком, дурея и возбуждаясь только сильнее. Оторвавшись от зацелованных губ, Куроо языком провел по шее и протяжно простонал, чувствуя, как его трясет от чужого вкуса и запаха. Ойкава начал тянуть с него футболку, из-за чего пришлось отстраниться. Откинув мешающую сейчас ткань, Куроо словил голодный взгляд Ойкавы, которым тот шарил по его торсу. Хотел, Ойкава его хотел. Куроо довольно усмехнулся и снова вжал парня в стену, кусачими поцелуями проходясь по шее.       Потянув чужие шорты с узких бедер, Куроо сжал зад через ткань белья и с нажимом провел пальцами между ягодиц, даже через трусы ощущая натекшую смазку. Прерывисто выдохнув, он отстранился, порывисто сдергивая с себя штаны и за задники стягивая кеды. Потащив плохо соображающего Ойкаву в душевую, он затолкал его в последнюю кабинку и вжал в перегородку. Кусаче выцеловывая шею, влажно вылизывая покрывающуюся мурашками кожу, он снял с Ойкавы белье, горячими ладонями ведя вверх по бедрам, пока не накрыл упругую задницу, до боли проминая ее пальцами.       — Мне нужно, Куроо-чан, — Ойкава терся об него, притирался членом и подавался задом в ладони.       — Ага, знаю, — парень сам с себя стянул форменную футболку, прижимаясь всем телом, руками обвивая шею.       — Давай же, — омега не просил, требовал, что одновременно заводило и раздражало. Куроо не спешил выполнять требование, лапал задницу и лишь вскользь проходился пальцами между ягодиц, растирая смазку. И как бы его не лихорадило от похоти, он просто не мог не получить выгоду из этой ситуации.       — Я тебе не замена вибратора, Ойкава, — насмешливо проговорив, он затопленным желанием взглядом посмотрел в глаза, видя там, кроме возбуждения, раздражение.       — Пожалуйста, Куроо-чан, — Ойкава цедил слова сквозь зубы, гладил по плечам и верхней части спины и целовал в губы. Он собирался получить желаемое, переступая через гордость и опускаясь до просьб и ответных ласк. — Мне нужно. Я больше не справляюсь…       Куроо издевательски медленно провел пальцами между ягодиц, касаясь сфинктера, от чего Ойкаву аж дернуло.       — Ну же.       — Сделаю, что захочешь, если сходишь со мной на свидание, — ухмыляясь, он шептал в губы, лишь раздразнивая нежную кожу входа, но не толкаясь пальцами в жаждущее тело. Ойкава кинул на него бешеный взгляд, провел ногтями по спине, расцарапывая кожу, и тихо застонал. Упрямец. — Нет, Ойкава. На два свидания.       — Сволочь, — тихо зашипев, он еще жарче прижался, заставляя вскипать кровь в венах. — Ладно. Черт с тобой.       — Два свидания, Ойкава, — словив еще один злой взгляд, Куроо толкнулся сразу двумя пальцами.       — Дааа, — Ойкава запрокинул голову, опираясь затылком на перегородку, и сам начал насаживаться на пальцы, сводя Куроо с ума.       Быстро трахая Ойкаву пальцами, Куроо легкими укусами прокладывал фантомные дорожки по шее, переходил на плечи, кусая и зализывая свои следы. Хотелось прокусить тонкую кожу, поставить метку, чтобы Ойкава от него никуда не делся, но Куроо понимал, что тот его просто прибьет, лишь бы избавиться от связи. С его тараканами еще предстояло разобраться, но это все потом. Здесь и сейчас Ойкава тек в его руках, хаотично гладя по спине и широким плечам. Притирался всем телом и сладко стонал, взвинчивая и без того натянутые нервы.       — Давай же, — сипло прошептав, Ойкава скользнул ладонью между телами, ощутимо сжимая член Куроо через ткань белья.       Куроо перетряхнуло от откровенного касания. Он так долго желал ощутить Ойкаву на своем члене, но даже самые смелые фантазии не шли ни в какое сравнение с реальными прикосновениями. Стояк запульсировал, Куроо толкнулся в ладонь, хрипло выдыхая, щекоча влажную кожу горячим дыханием. Хотелось вставить, отодрать Ойкаву так, чтобы он даже помыслить не мог о другом альфе или девушке.       Вынув пальцы, сорвав с чужих губ прерывистый выдох, он резко повернул его лицом к стене, сразу же вжимаясь пахом в шикарную задницу. Ойкаву затрясло. От нетерпения или же от страха Куроо предстояло узнать. Обняв парня, впечатавшись в него всем телом, он двумя ладонями повел по подтянутому торсу, оглаживая мышцы. Восторгом затапливало изнутри от одного осознания, что он прикасается к Ойкаве. Терпеть становилось физически больно. Сжав пальцами напряженный сосок, чуть потягивая его и пощипывая, другой рукой он накрыл крепкий член. Ойкава приглушенно всхлипнул, ниже склоняя голову, открывая верхние шейные позвонки, которые Куроо чувственно облизал, практически урча от удовольствия. Ойкава вел задом, притирался к еще прикрытому тканью члену и поверхностно, часто дышал. Коснувшись губами уха, Куроо потерся об него и вкрадчиво проговорил:       — Ты уже был с альфой?       Ойкава резко обернулся через плечо и яростно посмотрел, что все стало понятно без слов. Куроо не сдержал широкого оскала. Довольством облизало самолюбие. Он у Ойкавы первый. Аргх, и как же хотелось быть единственным. Он, видимо, совсем поплыл, если омега пихнул его локтем в бок и шипяще проговорил:       — Не тормози, Куроо-чан. И не вздумай меня жалеть.       — Оя, котеночек. Не буду, — к чему сдерживаться, когда от него требуют обратного? Куроо хмыкнул и отстранился, убирая руки с желанного тела.       Стягивая с себя белье, он смотрел, как Ойкава принимает более удобную позу, шире расставляя ноги и опираясь предплечьями на перегородку. Куроо прерывисто выдохнул, чувствуя, как тянет в паху. Он сжал член у основания, ведя им от мошонки к дырке, собирая смазку. Уткнувшись головкой в сжавшиеся мышцы входа, Куроо свободной рукой успокаивающе погладил парня по внутренней стороне бедра и толкнулся бедрами, входя до середины. Ойкава протяжно застонал и сильнее напрягся, сводя с ума теснотой и жаром своего тела.       — Какой ты, Ойкава, — нашептывая на ухо, он начал надрачивать член партнера и толкнулся до конца, хрипло простонав. Кайфом обласкало все тело. Куроо жадно вжался бедрами в зад, пережидая первую волну мощного удовольствия, а потом понеслось.       Как и просили, Куроо не жалел Ойкаву. Трахал его быстрыми, резкими толчками, загоняя по яйца, разнося по душевой пошлые, влажные шлепки. Партнер дрожал в его руках, извивался в попытке то ли насадиться на крепкий член, то ли толкнуться в ласкающую руку. И отрывисто стонал на каждый толчок, периодически позволяя себе стонать имя Куроо.       Было невыносимо хорошо. Куроо нагонял удовольствие, беря от близости максимум. Гладил, целовал, кусался, вжимаясь всем телом и мощно загоняя член в сжимающиеся мышцы. Ойкава был на пределе, Куроо чувствовал, как напрягается его тело, как он уже не стонет, тихо сипит, не в темп насаживаясь на член. Куроо быстрее задвигал ладонью по чужому возбуждению, пропуская через себя наслаждение Ойкавы, перетряхнувшее его сексуальное тело. Сперма потекла по пальцам, и это стало последней каплей. Куроо еле успел вытащить, забрызгивая белесыми каплями поясницу и ягодицы партнера, несдержанно выстанывая мощное удовольствие, вытянувшее из него все силы.       Ойкава после оргазма выглядел расслабленным, спокойным и чертовски привлекательным. Он даже не выставил Куроо из кабинки, толкаясь с ним в узком пространстве, подставляя тело под горячие струи, смывающие с их тел испарину и сперму. Куроо не мог перестать довольно скалиться, чем, видимо, нервировал омегу, глянувшего на него с прищуром и насмешливо выдавшего:       — В который раз убеждаюсь, что ты думаешь членом, Куроо-чан, — Куроо лишь бровь выгнул, выжидающе смотря в карие глаза, все еще затопленные отголосками наслаждения. — Ты мог попросить встречаться с тобой, а выбрал всего два жалких свидания.       Засмеявшись, альфа обнял Ойкаву, снова вжимая его в себя, чтобы они вдвоем попадали под воду, обласкивающую переполненные кайфом тела.       — Мне хватит двух свиданий, чтобы ты пересмотрел свое отношение ко мне и стал со мной встречаться, — самоуверенно ответив, он клыкасто усмехнулся, смотря на скривившегося парня, даже не пытающегося выбраться из объятий.       — Не слишком ли ты самоуверенный, Куроо-чан?       Куроо провел ладонями по мокрым прядям, зализывая их назад и открывая красивое лицо, и склонившись, коснулся губ, вкрадчиво шепча:       — Больше веры в своего альфу.       Ответить Ойкава не успел, Куроо закрыл его рот поцелуем, настойчиво лаская вкусные губы. Сейчас он был уверен, что Ойкава сдастся. Окончательно примет свою омежью сущность и останется с идеально подходящим ему альфой.