[Мир стран] Скука загробная

      Когда страны умирают, исчезают с карты, они попадают в свой собственный загробный мир, который зовется Балконом. Назвали его так из-за того, что с него хорошо видно, что там творится в материальном мире у потомков. Для этого даже отведены специальные места со специальными биноклями.       Это место больше похоже на абсолютно белое пустое пространство, где нет ни травы, ни деревьев. Но если понадобится, они сразу появятся. А в целом, чем-то это место напоминает санаторий или что-то вроде того. После долгих лет, наполненных войнами и интригами, душа жаждет отдыха. И «администрация» Балкона предоставляет обитателям очень большой выбор занятий. Тут тебе и различные спортивные, и культурные мероприятия, которые зачастую организовываются самими обитателями Балкона. — КА-А-А-РФА-А-А-АГЕ-Е-Е-ЕН! — протянула Римская империя, глядя на своего оппонента, — Ходи уже.       Карфаген склонился над шахматной доской, раздумывая над следующим шагом. Вдруг он резко выпрямился и, указав в сторону, воскликнул: — Смотри, там слон через Альпы переходит! — Где?! — встрепенулась Рим.       Но никакого слона, конечно, не было. А когда она повернулась обратно, Карфаген уже сжимал в руках карты и радостно улыбался. — У меня флеш-рояль! — Хитропоп, — фыркнула Римская империя.       Королевство Италия стоял совсем неподалёку и малевал что-то на холсте. Вероятно, своего старого приятеля Японскую империю, который сидел под специально выросшей для него сакурой и делал бумажных журавликов.       В это же время Германская и Российская империи совершали медленную прогулку, держась под руки. Россия прижималась к плечу своего кавалера и вела с ним светские беседы о всяком разном. О земной жизни, о былом времени, о том, как они оба ненавидят Великобританию и о предательстве их деток. Кстати, о детках…       На Балконе можно заниматься чем угодно, но только при условии прохождения курса реабилитации. А этого СССР и Третий Рейх до сих пор не прошли. Потому-то и находились в отдалении от остальных в так называемом изоляторе. Изолятор представлял из себя небольшую площадочку, ограждённую невысокой изгородью без калитки и с табличками «Особо опасны», «Идёт перевоспитание». Внутри находилась небольшая парковая скамья, а рядом с ней столик с кофейной чашкой на блюдце и большим стаканом в подстаканнике.       Рядом витали проводники — существа, напоминающие девушек своими очертаниями, но абсолютно белые, со светящимися глазами. Кроме глаз, к слову, у них ничего не было на лице. Руки проводники держали расставив в стороны или неестественно скрестив их на груди. Они-то и следили за порядком на Балконе.       А Третий Рейх следила за ними, выглядывая из-за скамьи, ведь делать ей больше нечего. — Эй, Гесс, — обратилась она к шарику с нарисованными густыми бровями, — как Вы думаете, СССР уже ушёл?       Шарик подлетел в воздух, но не улетел, а остался витать над скамейкой. — Ах, герр Гесс, Вы всегда любили полёты, — вздохнула немка, придерживая голову рукой. — Но надо прятаться. Мне задали сочинение: «Почему нельзя пропихивать людей в печи сотнями»… Чёрт с ними! Буду и дальше пропихивать людей в печи, — усмехнулась она. — Вообще-то тебя видно, Германия, — сказал СССР, стоя у неё за спиной. — Но для себя я уже давно уяснил, ты конченная.       В голосе его звучала усталость и сарказм одновременно. Они торчали тут уже долгое время. Главным условием для освобождения было то, что они должны примириться. Но ни Союз, ни Рейх не желали этого делать. В этом и заключалась вся проблема. Притворятся они не могли, Вселенский разум всё равно может отличить фальшь от искренних эмоций.       А тем временем наступило время выпить чаю. СССР, тяжко вздыхая, взял ручку подстаканника и присел на скамью. Стакан заполнился чаем. Мужчина стал отпивать из него мелкими глотками, глядя сквозь всё перед собой.       Третий Рейх всё ещё находилась за скамейкой. Женщина облокотилась о спинку и начала сверлить взглядом Союз. Кожа на шее, да и на лице Совета была настолько загорелой, что напоминала обожженную глину. Видимо, сказались годы работы в поле под палящим солнцем. Рейх обвела взглядом его лицо. Лицо как лицо: морщины на лбу, выбритые виски и усы, закрывающие обветренную верхнюю губу. Нет, всё-таки в нём что-то было. Такое, что заставляло её стиснуть зубы от нахлынувшего возбуждения. А что, всё равно делать нечего.       Третий Рейх подкралась к Союзу, положив руки на его широкие плечи. — СССР, — похотливо улыбаясь, обратилась она к мужчине. — А помнишь, как ты со мной заигрывал до войны?       Тут Союз медленно повернул в её сторону голову, вскинув при этом вопросительно бровь. Тут же вспомнились его неловкие попытки заигрывать с тогда ещё Веймарской республикой. — Нет, не помню, — отмахнулся мужчина, стараясь не смотреть в её сторону. — А я помню, — продолжала она, обнимая его сзади.       СССР внезапно сорвался с места, но Рейх бросилась за ним. Карусель вокруг скамьи началась. Перед Советским Союзом пронеслись кусты, столик, ограда, таблички. А потом снова: кусты, столик, ограда, таблички. А сзади слышалось похотливое дыхание немки. — Иди сюда, Советский Союз, я возьму тебя прямо здесь. Стой, лучше сразу ложись под меня! — говорила она ему в догонку. — Да я лучше под танк лягу, чем под тебя! — ответил Союз, запыхаясь. — Зря ты не сдался мне тогда. Жил бы у меня в подвале. Я бы подобрала для тебя самый удобный ошейник.       Тут Рейх остановилась, СССР напротив. Между ними была только скамья. Лицо Третьего Рейха приняло хитрое выражение. Она запрыгнула на скамью и набросилась на Союз, повалив его на землю. Немка устроилась на нём, схватила за запястья и прижала их к земле у него над головой. — Помогите, хулиганы чести лишают! — забился под ней СССР. — Тяжела твоя честь, не сможешь ты с кровати слезть, — усмехнулась Рейх. — Остановись, сумасшедшая женщина! — продолжал он сопротивляться. — Ты что, скрываешь от меня что-то, поэтому не даёшь? — удивилась женщина.       Тут она схватила его за горло. — Отвечай, с кем ты ещё спал, кроме меня?! — закричала Третий Рейх, сдавливая ему шею. — Да ни с кем… — прохрипел СССР. — У меня после тебя вообще… кха… травма психологическая… Я сам себя… кхэ-кхэ… вообще-то изнасиловать не мог…       Но именно в этот момент, на горизонте замелькали силуэты проводников. Третий Рейх наморщилась и перестала его душить. Но вместо этого она ударила его по лицу. Советский союз раскашлялся. Всё же, она понимала, что если попадётся, понесёт наказание на электрическом стуле. Она не умрёт, но больно будет. — Все вы коммунисты одинаковые… — обиженно произнесла она. — Ну замечательно… я ещё и виноват, — закатил глаза СССР.