Адамас

      Возможно ли одновременно ощущать боль утраты и окрыляющее счастье? Я не был уверен, но Брендон меня этому научил.       Следующий путь по улицам Магикса, полным людей, веселящихся, галдящих, разглядывающих разные небольшие представления танцев и головокружительных фокусов, мы шли в молчании. Брендон связался с друзьями-специалистами, и мы договорились встретиться на главной площади у музея магии. Поэтому мы направлялись туда.       Брендон был счастлив. А мне хотелось не просто провалиться под землю. Мне хотелось сбежать. Вернуться в школу и сесть за уроки. Пообедать с одной только Музой наедине, побеседовать на тему сложного домашнего задания профессора Палладиума. А после отдохнуть на своей кровати в полной тишине пустой школы, раскинув ноги и руки, ощущая прохладу сквозняка в комнате, наблюдая, как колышет ветерок тюль.       Нет! Нет же! Я отправился в Магикс! Я пожелал встретиться с Брендоном — любовью всей моей жизни! И когда, казалось бы, этот юноша, души, любой бы догадался, во мне не чаявший, признается в чувствах ко мне, в чувствах любовных, в желании романтики, томных взглядов, прикосновений нежных, поцелуев долгих и страстных и прогулок под луной после ночного сеанса кино и вкусного ужина в дорогом ресторане…       «Ты для меня самый лучший друг!»       Я в очередной раз вздохнул. Мельком взглянул на Брендона, следующего рядом со мной — улыбка так и сияет на его лице. Он даже меня не замечает, никого вокруг, окрылён и воодушевлён. И то хорошо. Ведь увидев сейчас моё бледное лицо, отражающее лишь разочарование в самом себе, он бы огорчился.       А чего я ожидал? Размечтался. Брендон — абсолютно здоровый юноша с желаниями правильными и истинными стремлениями, как и положено молодому мужчине. А я? Образец разрушения всех законов нравственности! Позор! Просто больной человек! Мужчина, влюблённый в мужчину!       Но…       До физической явной боли в сердце я…. Я…       Я люблю его.       Я ничего не могу поделать с этими чувствами.       Но ведь! Ведь я был доволен тем, что имею! Я был доволен нашей дружбой! Я был счастлив просто беседовать с Брендоном и изредка видеться! А теперь… Почему я стал желать от него признания в чувствах, которые он на самом деле вовсе не испытывает? Почему надумал себе, будто он влюблён в меня так же, как и я в него? Почему..?       Почему я такой испорченный? Дефектный… Грязный…       Возможно…       Проследовав ещё с пять минут в тишине, абстрагировавшись от собственных терзающих пожирающих чувств, я подумал и решил. Возможно, мои только разгоревшиеся чувства смогут утихнуть, если я отстранюсь от него? Отвлекусь от предмета обожания, перестану звонить ему, откажусь от встреч, полностью погружусь в учёбу и, фактически, отвергну его?       Но…       Кажется мне, сердце, обливающееся кровью, подсказывает. Что стану я самым несчастным человеком на Земле… И на Магиксе тоже.       — Валтор, твоя рана затянулась?       От испуга я вовсе остановился и тут же заставил себя пойти дальше. Натянул улыбку, как смог, и ответил дрогнувшим голосом:       — Да, почти. Изредка она всё ещё терзает меня болью, но уже намного слабее. Я полностью вернулся к прежнему образу жизни и участвую в каждом практическом занятии. А бинты мадам Офелия только сегодня сменила на широкий пластырь.       Сияющий взор Брендона опустился на мою шею, на ключицы, на виднеющиеся краешки белого тканевого пластыря на изгибе плеча за воротником рубашки.       Ох… Я чувствую себя так странно. Мне так неловко. Мне стыдно, будто я уже признался в своих мерзких чувствах гомосексуала к нормальному, абсолютно нормальному Брендону.       Я мысленно помотал головой и постарался успокоиться. Нет. Я ещё не успел обронить слова о своей любви к его небесному ангельскому лику. И как хорошо, что я промолчал! Ведь скажи я, расслабься, не удержи своё желание стать ближе в минуты бесед наедине с милым специалистом…       Сейчас я был бы на грани собственного разума, постоянно вспоминая и прокручивая в голове слова роковые и полный отвращения взгляд самого дорогого для меня человека.       — Это хорошо! Значит, твоё самочувствие полностью вернулось в норму? У тебя больше не кружится голова? — поинтересовался Брендон, касаясь моих плеч.       — Нет. Уже всё хорошо. Не тревожься, — я легко улыбнулся, и мы продолжили путь.       Что же… мне делать?       Я надумываю себе боль и страдания? Как юная дама, познавшая впервые чувства страстные?       Нет. Не в этот раз. В муках по человеку, в которого безответно влюблён, я утратил самого себя. Я вновь ощутил ненависть к самому себе. Но лишь на некоторые мгновения. Пока мы не оказались на просторной площади перед большим золотым зданием с фресками неких знаменитых волшебниц, заполненной лавками с закусками и напитками и несметным количеством людей. Счастливых людей.       Нам помахали Скай и Стелла, приглашая присоединиться к прогулке и наслаждению праздничной атмосферой. Поблизости стоял и ожидал Ривен, сложив руки на груди и утоляя жажду, вызванную палящей жарой, баночкой некой газировки. Брендон заулыбался шире и, схватив меня медлительного за руку, устремился к друзьям.       — Валтор! Как здорово, что ты пришёл! — обрадовалась Стелла и тут же ко мне ринулась, на моей шее повиснув. Рукой она одной обняла меня за шею с левой стороны, чтобы не тревожить рану, а другой груди коснулась, а после на талию скользнула.       В этот момент ожидал я ощутить тот же взгляд, что и раньше, едва Стелла касалась меня. Злости полный, словно стальное лезвие, пронзающее мою грудь и выбивающее из лёгких весь воздух.       Ревность Брендона.       Но получили мы толику ревности от его господина — принца Ская.       — Стелла, вы с Валтором так близки? — вкрадчиво задал специалист вопрос, не теряя улыбки своей прежней. Видимо, понимал, что я не сближаюсь с его возлюбленной и держусь в стороне, как полагается друзьям.       Я бы не хотел рушить их отношения — они полны ярких улыбок и лукавых взглядов, тонкой романтики. В любом случае, если что произойдёт между ними на почве нашей со Стеллой близости, я всегда могу поговорить со Скаем, сообщить, что я не интересуюсь девушками и… попросить его держать это в секрете.       — О, да! Ведь мы совсем как брат и сестра! Валтор нас с девчонками всех защищает и оберегает, словно всем является старшим братом, — улыбчиво рассказала Стелла, медленно меня отпуская.       Вижу по лицу Ская, не особо-то он и рвётся верить в дивные слова, оброненные певчим голоском принцессы Солярии. Ведь я, по мнению всех специалистов в отряде Брендона, являюсь потенциальной опасностью для невинности милых дам, живущих по воле случая в одной квартире с юным магом. А Стелла раз за разом показывает свою страстную любовь ко мне, что и я сам почти начинаю верить в романтические чувства волшебницы.       — Чем вы занимались, пока нас не было? — поинтересовался я, натягивая улыбку. Но у меня никогда не получалось лгать о своих истинных чувствах, надеюсь, ко мне в такой толпе не будут особо присматриваться друзья.       — Ой, особо ничем, — отмахнулась Стелла, как и прежде с заразительной улыбкой. — Прогулялись там, прошлись здесь, поглядели на представления, танцы и фокусы. И вот прибыли вы с Брендоном. Ждали вас на площади и съели по мороженому, хотите?       Я кивнул — очень! И проследовал по указанному Стеллой пути к ларьку с морозильником. Там люду разных возрастов в высокие рожки накладывали разноцветные шарики мороженого — шоколадное, ванильное, яблочное, арбузное, банановое, со вкусом кофе, а ещё было с ароматом зелёного чая! И много-много других! Я с восхищением, с трудом скрываемым на лице, подобно маленькому мальчику, разглядывал лари с холодной сладостью, когда внезапно позади оказался Брендон.       — Ты какое будешь? — я вздрогнул и, обернувшись, столкнулся носом со специалистом. И тут же ретировался на безопасное расстояние. Сердце колотится… Его лицо… его губы были так близко!       Если… так продолжится, я не смогу оставаться лишь его другом. Рано или поздно я сорвусь. Хоть и ранее я ни разу не ощущал такого влечения к человеку и не жаждал прикоснуться к нему, ощутить его тепло, запах и… прикосновение его губ на своих…       Я…       — Шоколадное и банановое, — опустил я, отводя взгляд. Ответа я не услышал, ожидая, что Брендон тоже поделится желаемым вкусом мороженого. И когда поднял голову вновь, то увидел Брендона уже беседующего с лавочником — улыбчивым пузатым мужчиной в фартуке с эмблемой мороженого и ветвистой надписью. Он опустил в ладонь его монеты и принял из рук два рожка с мороженым.       Купил себе два?..       Нет. Подождите! Что?!       — Держи, — с улыбкой сияющей он протягивает мне один из рожков, завёрнутых в салфетку. Я невольно потянул руку и забрал рожок с тёмно-коричневым и насыщенно-жёлтым шариками освежающей сладости. На моё ошарашенное лицо Брендон изогнул бровь: — Ты хотел ещё какое-то? Давай, я куплю ещё! Лавочник положит сверху её шарик!       Я замотал головой, встрепенувшись, отогнав удивление.       — Брендон! У меня есть деньги! С чего тебе за меня платить? — нахмурился я, с укоризной глядя на специалиста.       Юноша замялся.       — Ну… просто я хотел сделать тебе приятно и подарить хотя бы рожок с мороженым…       В мгновения напряжённого молчания под моим тяжёлым взглядом Брендон проговорил, натягивая милую улыбку:       — Так… какое ты ещё хочешь?       Я вздохнул и сделал эмоции на своём лице мягче. Улыбнулся и откусил кусочек шоколадного, что лежало сверху. Распробовав мороженое мира Магикс, я вновь взглянул на ожидающего с трепетом Брендона, отчего-то желающего угодить любой моей прихоти. И вновь украсил губы улыбкой.       — Это всё. Только шоколадное и банановое, — ответил я, успокаивая специалиста. Который определённо вёл себя несколько странно для простого лучшего друга. Может, у него тоже никогда не было друзей, и воспитывался он взаперти в некоем особняке при богатых отце и матери и света белого не видел, и понятия не имеет, как дружить? По взгляду его я вижу это: души и правда во мне не чает этот золотой юноша.       — Правда? А может… что-то другое? — Брендон оглядел площадь, наполненную людьми. Изучая ассортимент других лавок с едой, он предложил мне целое меню для прогулки на празднике: — Горячие булочки, чай, леденцы на палочке и сладкая вата. А ещё есть яблоки в карамели и жареный осьминог! Он очень вкусный! Валтор, а ты любишь мясо? Там есть небольшая терраса, где можно поесть шашлык!       На моём лице на мгновение отразилось все ошеломление этого мира.       — Брендон!.. Брендон, — я окликнул взбудораженного юношу и улыбнулся уже более искренне. Меня порадовала его милая нежная наивность. Но даже так он не переставал выглядеть взрослым. — Пока ничего не нужно. Возможно… позже. Если так хочешь меня угостить, я хочу поесть мяса и попробовать осьминога, которого ты восхваляешь.       Мои слова охватили Брендона безудержным счастьем. Что же… с ним такое сегодня происходит? Может… после того нашего разговора, его признания у остановки автобуса на центральной улице, как он услышал мою взаимность к его чувствам… Он словно окрылённый рядом ходит и, кажется, вот-вот воспарит в небеса без магии и крыльев.       — А ещё… эм… — заговорил Брендон, внезапно его рука коснулась моей ладони, и крепко сжали пальцы, одарив теплом мою душу. — Пойдёшь со мной на бал? Торжество сегодня вечером на этой площади — розовый бал, который пройдёт в завершение большого праздника в городе.       Я слов не находил!       Брендон! Неужто то, что ты мне говорил у автобуса десять минут назад, было мною самим и выдумано? Страдания ради страданий? Что?.. Он и вправду расценивает дружбу с лучшим и дорогим товарищем как нечто подобное любви?       Я…       Я запутался.       Поэтому невольно обронил:       — Хорошо, я пойду с тобой.       Только после мы заметили, явно — лучащийся улыбкой Брендон, и тайно — надеющийся уже непонятно на что я, окутанные счастьем, что на нас уже с пять минут нашего разговора смущённо смотрит продавец мороженого. И крайне восторженные близостью двух симпатичных юношей молодые девушки, пожелавшие купить сладостей.       А может… бал этот вовсе не такой, как проходил в первые дни учёбы в нашей школе? А просто танцы для молодых людей? На подобие клуба — место с сомнительной репутацией, которое посещают поздним вечером самые жадные до актива и знакомств авантюристы. Тогда это многое объясняет.       — Я так рад! Спасибо! Так счастлив! Валтор!.. — лепетал мне словно певчая птица на ухо Брендон, руку мою отпустив.       Я впился зубами в мороженое, отводя взгляд. Не от стыда и смущения, что люди уже начали на нас засматриваться. Я просто не понимал Брендона. Его тяги ко мне и ухаживаний, словно джентльмен подаёт руку своей леди. Хотя сам лишь минуты назад о другом говорил.       — Давай куда-нибудь ещё сходим? Как насчёт Цветочной улицы? Говорят, там проводят интересные конкурсы! — внезапно я услышал от Брендона предложение и едва не подавился мороженым.       И, скажу лишь раз, что был впервые обрадован и благодарен Ривену, внезапно оказавшемуся рядом. Потому что слова его заставили Брендона наконец спуститься с небес и перестать творить с моей душой и разумом непотребство. Буквально не касаясь меня насиловал!       — Может, вы уже прекратите разводить здесь голубятину, а?       Слышать эти резкие слова с огромной долей отвращения было, несомненно, неприятно. Но я промолчал, лишь взглянул на Ривена, окинул взглядом приблизившихся Ская и Стеллу. И продолжил есть мороженое, всё своё внимание обращая на вкус шоколада, банана и сливок, тающих на языке.       — Опять ты за своё! — вскинулся внезапно разозлившийся Брендон и в ярости оскалился. — Хочешь снова получить? Валтор ходил на единоборства более десяти лет своей жизни каждый день! Думаешь, ему что-то стоит выиграть у тебя врукопашную?!       Ривен усмехнулся, обращая внимание на мою отстранённость.       — Так вы уже и такими подробностями друг о друге обменялись? Помнится, Валтор тем вечером после выписки вернул тебя в школу, но вышел из твоей комнаты только спустя час, когда вернулся Скай. Так чем же вы там занимались, расскажешь?.. М?..       Пока очередная буря не вспыхнула в лице золотого ангела, я вздохнул, сглотнул мороженое, облизал губы и сказал, покосившись на Ривена.       — Умерь свой пыл, мы просто ужинали. Уж поверь мне, между нами нет таких отношений, о которых ты себе фантазируешь, — говорил я ровно эти слова, но на душе чувствовалась горечь. Ривен удивительно внимательно слушал меня, утратив лукавость в своём виде. — Брендон точно гетеросексуал, с чего человеку с традиционной ориентацией интересоваться своим же полом?       — А сам-то? — последовал вопрос, лиловые глаза специалиста сощурились на мне.       Собирался я сказать, что не отличаюсь, что нравы мои подобны им, нормальным людям, но внезапно нас перебила Стелла, указывая в небо. Как, впрочем и многие другие люди, гуляющие на площади:       — Смотрите! Дождь из роз!       И…       Это были не просто красивые слова! Алые цветы действительно сыпались с небес! Точнее, из открывшегося багажного отсека небольшого летательного средства, что пронеслось над улицами Магикса. Как я заметил после, корабль был не один, и всюду в Магиксе благоухало розами, а дороги усыпаны ярко-красными лепестками.       Дива! Такого точно на Земле не встретишь! Спешно доев опустевший хрустящий рожок, я выбросил в урну салфетку и, поглядывая в небо, сложил руки на груди.       — И сколько власти потратили средств на такое торжество? День матери в Магиксе действительно особенное событие.       Тогда Ривен уже, кажется, утратил интерес к моей ориентации и тоже наблюдал заворожено на розовый дождь. Всюду восхищённо вздыхал люд.       Я вздохнул полной грудью — какой приятный аромат! Он прогоняет прочь плохое настроение и дарит надежду на лучшее.       Скай поймал одну розу и галантно преподнёс принц цветок на тонкой ножке своей сияющей принцессе. Стелла расплылась в блаженной улыбке, принимая подарок, и взоры их соединились в томной любви.       Ах! Эти нежности полные чувства и вправду так прекрасны! Загляденье!       Внезапно я ощутил прикосновение к руке. Но это был не Брендон, небесный взор которого я ожидал увидеть перед собой вновь слишком близко. А вот Стелла, погрузившая свой носик в пышный алый бутон, опустила на меня взгляд и охнула.       — Валтор!.. Это невероятно!       — Что? — оторопел я, опуская руки. И встрепенувшись, подхватил нечто, упавшее с моей руки.       Роза. Но она… её лепестки не имеют насыщенного алого цвета. Она была белой. Чистейше белой, невинной и грациозной. Её стан аккуратно лишён шипов, её бутон источал не менее приятный запах, щекочущий ноздри.       — Белая роза! Она одна единственная среди тысяч, сыпавшихся сейчас с корабля! Тебе невероятно повезло! — вздохнула завистливо Стелла.       И я ощутил в сердце прикосновение надежды. Может, это сулит счастье? Исполнение желания? Подобно падающей звезде?       — Правда?..       Я загадал желание, прикрыв глаза, вдохнув запах белой розы. Невольное, но самое страстное, таящееся в моём сердце. Чтобы слова, обронённые Брендоном, не были истиной. Чтобы юноша, которому едва исполнилось не более восемнадцати, не знал и сам, что испытывает ко мне. Чтобы вскоре понял он… что чувства его вовсе не дружбой являются.       Роза, упавшая мне в руки, оказалась белой. Подобно моей сущности. Единственная, обладающая иным цветом. Белая среди истинных красных.       Белая ворона.       Стоило ли вообще загадывать такое желание?..       — Валтор? Всё хорошо? — рядом внезапно оказался принц Скай и, коснувшись моего плеча, заглянул в моё опущенное лицо. Я поднял голову. Кажется, сейчас я выглядел крайне смутно, раз на моё состояние обратил внимание Скай. Настойчиво отогнав все тревожащие тяжёлые мысли и от души, я улыбнулся, пожелав отдаться этому праздничному настроению.       — Да, всё нормально. Давайте продолжим прогу…       Замах. Я проглотил последнее слово и отшатнулся, выронив розу. Рядом Брендон, напряжённые искры метаются между взорами господина и его сквайра.       Брендон отбил руку Ская с силой и злостью. Принц посторонился, отряхивая руку, и оглядел своего рыцаря. Сейчас Брендон выглядел, будто бы именно моим рыцарем он является.       — Ты… ты чего, друг?       Руку, что выставил он для моей защиты, Брендон опустил. И проговорил грозно:       — Ты забыл? Валтор ранен. И рана ещё болит. Не касайся его без причины.       Скай встрепенулся и кивнул.       — Прости, Валтор… Я забылся.       Я мотнул головой и поднял с земли обронённую розу, отряхивая её от пыли дорог.       Но… Скай коснулся моего здорового левого плеча.       Я вздохнул и постарался хотя бы немного расслабиться. Как внезапно перед моим взором возникает роза. Но цвета она не красного, как целые букеты в руках осчастливленных горожан и гостей Магикса. Не обладали её лепестки также чистым белоснежным цветом. Роза в руке этого юноши была оттенка, совместимого с самим именем цветка — нежно-розовая.       — Вот. Это тебе, — коснулся моих ушей ласковый голос Брендона.       Я подавил желание вздохнуть и сдержался, чтобы не скривить лицо в болезненной гримасе.       — Эта розовая роза такая же редкая среди красных обыкновенных, как и ты.       Я развернулся и, легко улыбнувшись, протянул специалисту свою белую розу.       — И ты прими мой подарок.       Счастье на лице Брендона невозможно было описать словами. Он широко улыбнулся и взял из моих рук цветок, касаясь моих пальцев. И протянул в мои ладони свою — розовую. Я оглядел розу необычного цвета.       — Тебе повезло ещё больше — ты поймал розовую розу, более редкую, чем белая, — проговорил я, вдыхая аромат. Впрочем вокруг было столь много запаха королевы цветов, что голову туманил дурман.       — А теперь моё везение перейдёт к тебе, так как я подарил розу своему лучшему другу Валтору!       Брендон…       Господи, что мне делать? Зачем я вообще отправился на этот праздник в город? Почему не остался с Музой в Алфее, не занялся уроками, не прочёл ещё один параграф или тщательней подготовился к предстоящему зачёту в симуляторной комнате профессора Палладиума? Ведь экзамен у нашего преподавателя Природной магии будет крайне сложным! Даже второгодки говорят об этом, с каждым годом профессор усложняет правила. А мне следует больше остальных отдавать силы тренировкам и заучиванию нового материала: я слишком многого ещё не знаю о мире магии.       Я должен учиться! Я пришёл сюда со Стеллой ради развития своих сил огня! И внезапно начал строить отношения!       Отдохнуть на празднике от месяца скрупулёзного труда над искусством магии, а после вновь засесть за учебники. Хватит с меня любви. Прав был отец, нужно мыслить верно, настраивать себя на истину, не предполагать гнусные идеи и не мечтать о несбыточном, чтобы более не ранить своё сердце. Мой папа всегда отличался особым расположением ума — благодаря его таланту писателя, он по-особенному видит мир и способен дать своему сыну отличительный совет, который, как бы я не попирал, отдаваясь наслаждению, окажется истинным.       Продолжая далее наслаждаться отношениями с Брендоном, довольствуясь лишь его дружеской улыбкой и товарищескими рукопожатиями, я приношу себе всё больше и больше боли. А я никогда не замечал за собой склонность к мазохизму. Пора прийти в себя и вернуться в реальность, выбросив натёршие переносицу розовые очки.       Ох.