Адамас

      Сегодня День Розы. Какое прекрасное название для праздника матери! Школа стремительно пустела. Впрочем, когда я соизволил подняться с кровати и узреть перед собой милое личико Флоры и «доброе утро» её прелестным ласковым голоском, замок фей и волшебников был практически пуст, и все студенты, а также и учителя разъехались по домам — навестить матушку и поздравить её со знаменательным праздником, напомнить о том, сколь важна она для нашего сердца, что именно она дала нам жизнь большим трудом.       Эх…       Пустая школа сегодня не напоминала мне вечер измучившей меня и девочек уборки всего дворца. Видимо, потому что я был бодр, относительно, так как за стенами академии магии разыгралась хорошая погода, а солнце пекло землю да растения и траву, а также всех решивших прогуляться сегодняшним днём, нагревая воздух на пять-десять градусов больше обычного. И проснулся я в поту, благо свежий воздух, сквозняком продувший все комнаты нашей квартиры, и прохладный душ с утра настроение мне подняли.       — Сегодня маги погоды предсказывают в центральном районе Магикса жару до сорока градусов. Как бы это жаркое солнце не испортило мне кожу!.. — вздохнула наша принцесса, водя пальчиком по краешку чашки с горячим кофе. Однако в школе было достаточно прохладно: действие многочисленных заклинаний позволяло охлаждать помещение до комфортной температуры. Вот бы и в офис мой такой же современный кондиционер!..       Земля. Работа. Дом. Интересно, узнал ли отец о моём отсутствии? Что говорят коллеги? Босс? Хотя, предположу, что кто-то точно обратился в полицию с намерениями отыскать пропавшего без вести человека. А там и до отца новость дойдёт. Я должен как-то вернуться домой и рассказать папе о своём отъезде. Вот только… какую страну назвать, чтобы отсутствие звонков и писем можно было описать правдоподобной причиной?..       — Иронично слышать это от феи солнца, Стелла! — усмехнулась Муза, поедая золотистый тост с вареньем.       На что наша милая принцесса, сама словно мягкая булочка с яблочным джемом, надула губки забавно и хмыкнула, уткнувшись носом в чашку.       Эх! Девочки такие милые и весёлые! С ними не соскучишься.       — Валтор, как твоя рана? Затянулась? — с улыбкой поинтересовалась Муза, выбирая печенье из миски. Я тоже взял одно и отпил кофе.       — Да, почти. Сегодня мисс Офелия сменила бинты на пластырь, — я коснулся плеча. Боль от нажатия даже лёгкого всё ещё ощущалась, но столь сильным онемением уже не сковывало. — Теперь и жить посвободнее стало, — постарался немного пошутить я.       — Пластырь? А он не свалится? — неодобрительно опустила Стелла, кажется, кофе совершенно не заинтересованная.       — Да уж, лучше было оставить бинты, — поддержала её Муза, ткнув пальцем в крошках.       Я пожал плечами. И вправду, свободно и легко. Словно бы именно бинты, туго перетягивающие мою грудь, руку и шею, приносили большую боль.       — Решение нашего врача, я ни слова не говорил. К тому же он очень плотно прилегает к коже, не слетит.       Рядом, следом за знакомым звуком шагов, появился наш маленький ростом, но высокий своим разносторонним профессорским умом мистер Визгис. Поздоровался гном в своих привычных одеждах и с привычной улыбкой. Я задал ему вопрос, заметив в его руках саквояж:       — Профессор, вы тоже едете домой?       — Конечно! Я скучаю по маме! — с этими словами, полными энтузиазма, он коснулся своего жёлтого цветка на груди, закреплённого на пиджаке, изменив его на пышную красную розу, и в припрыжку, напевая задорную песню, устремился к выходу из зала.       Эх! Вновь я вздыхаю. От жаркой погоды? Или в печали по матери, которую даже не в силах вспомнить?..       Как кстати, к слову, вопрос задала Стелла, улыбнувшись премило мне и Музе:       — Так почему вы остаётесь? Валтор?       Первым пришлось отвечать мне. Ну, скрывать я и не желал, но всё же…       Эх…       — Дело в том, что у меня нет матери. Она умерла, когда я был ещё совсем мал, — ровно ответил я, не опуская взгляда и не являя и искорки печали.       Как увидел странную реакцию Музы. Она, опередив Стеллу, которая определённо, по глазам её, бровям опустившимся видел, хотела извиниться, и выдохнула:       — Ты… у тебя тоже?..       — Муза?       — Моя мама тоже умерла, когда я была ребёнком.       Но печаль Музы была несоизмеримой. В голосе её дрожащем, как ладони, лежащие на столе, таилась тяжелая боль, которую не унять годами. Муза определённо утратила матушку много позже, чем я: от роду и года не исполнилось, едва её руки и улыбка покинули меня и отца. А Муза…       — Валтор… Муза, простите, — Стелла совсем поникла, кривя украшенные оранжевым блеском губы, — мне не стоило спрашивать.       Я от души улыбнулся своей солнечной принцессе.       — Всё в порядке. Я и не тревожусь об этом. Ведь мне даже не вспомнить, как она выглядела, её голос и тепло. Меня воспитывал отец и заменял также мать восхитительно умело. К тому же при мне всегда были няньки, а после гувернантки, служанки и преподаватели. Я вырос полноценным человеком.       — Да, Стелла. Ты же не знала, тебе не за что извиняться, — Муза же губы свои растянула в улыбке, полной горя. — Просто этот день для меня немного более грустный, чем остальные, вот и всё. Мне остаётся жить со своими воспоминаниями…       По щекам нашей драгоценной волшебницы музыки потекли крапинками слёзы. Отчего-то моё имя проронила она, опустив голову.       — Валтор…       — Не переживай, Муза. Всё будет хорошо, — я потянулся и мягко коснулся ладоней подруги. Стелла же ободряюще приобняла Музу.       — Да!.. — попытавшись взбодриться, ответила Муза. И смахнув слёзы, обернулась к Стелле. — А ты? Почему не едешь домой?       Улыбка покинула лицо Стеллы. Принцесса, вечно лучезарная и сияющая, не теряющая духа даже тогда, в день, когда Трикс шантажом заставили нас отдать её драгоценную семейную реликвию. Она обняла ладонями чашку с поостывшим кофе и вгляделась в чёрную гладь напитка. Роняла она слова, стараясь выглядеть беспечной, но в самом голосе её ощущалась печаль:       — Я никогда не справляю этот праздник. Я не говорила вам, но мои родители разводятся. Да! — она постаралась улыбнуться. — Король и королева Солярии больше не ладят! Что? Чего такие опустошенные лица? Я уже об этом не переживаю! Они и замечают меня лишь тогда, когда я приношу домой табель с плохими оценками! А теперь ещё и терзаться о них в такой праздник вместо танцев, музыки и гуляний?!       Мне весело подмигнули длинными ресничками, и я, подперев голову рукой, драматично вздохнул:       — Бедная Стелла!..       Муза давилась смехом от шуточной ситуации, что мы разыграли.       — Кстати. День Розы празднуется столь знаменательно? — задал вопрос я. — В Магиксе что-то готовят?       Стелла засияла звёздочкой.       — Не только готовят! Уже проводят! — принцесса вспорхнула со скамьи и давай кружить на носочках, прекрасно развевались её золотистые волосы. — Сегодня в городе танцы! Представления! Розыгрыши! Конкурсы! Веселье!       Внезапно наших ушей коснулся переливчатый звон и едва появившись, тут же затих. Стелла вынула из кармана своей юбочки телефон и, приглядевшись к экрану, засияла пуще прежнего. Если ещё больше было возможно!       — Классно! Скай и его друзья будут сегодня в Магиксе! Он приглашает меня! — принцесса подпрыгнула от счастья и стиснула в руках мобильный. — Меня! На розовый бал сегодня вечером! Ура!       Мы с Музой переглянулись.       — Может быть… в другой раз. Не сегодня, — улыбнулась подруга с хвостиками. — Спасибо.       От взора её, полного печали, голоса, дрожащего в невыплаканных слезах, у меня кольнуло в сердце. Стелла ожидающе глядела на меня в надежде услышать согласие, чтобы её драгоценный друг, её брат, не кровный, но столь же близкий душой, пошёл на праздник с ней. И с ребятами из Красного Фонтана. Несомненно, Брендон тоже будет там, вместе со своим господином, сквайр бдит над безопасностью принца. Возможно, Ривен и Тимми составят им компанию — пусть и этот красноволосый юноша несколько вспыльчивый и надменный, но они партнёры и стараются работать в команде. Ну, а с умным специалистом в очках я ещё не очень хорошо знаком.       И как бы мне не хотелось увидеться с Брендоном спустя почти месяц этих бесконечных практик и теорий, конспектов и лекций о подготовке к экзаменам…       — Я, пожалуй, тоже откажусь.       Этим решением я огорошил Стеллу.       — Что? Но почему? Валтор!       — Я останусь в школе. Получше изучу материал и подготовлюсь к наступающим зачётам. Это важнее праздников, — я поднялся. — Да и настроения нет. Прости, Стелла.

***

      Несомненно, Стеллу я огорчил своим отказом отправиться с ней и ребятами-специалистами на праздник в город. Несомненно, вновь я повторяюсь, хотелось бы мне прогуляться по улицам столицы всей магии, всего измерения, самого главного города, где, как и в странах Земли, должны проводиться самые пышные торжества в честь знаменательной даты. И! Вновь говорю я слово «несомненно»… мне во внезапный выходной не прельщало оставаться дома, даже в столь жаркую погоду: тело рвалось за стены магической академии, а душа — в город, на праздник. И увидеться с Брендоном.       Но разве мог я, узрев в глазах, будто сапфировых, нашей подруги Музы, столь глубокую печаль, оставить девушку одну? Кажется, совсем недавно она лишилась матери. Но девушка совсем юна, и чувства её ещё сильны, душа и разум не окрепли. Конечно, с Музой бы ничего не случилось, останься она одна в школе, и вернувшись вечером весёлые и отдохнувшие со Стеллой, встретив на пороге остальных — Флору и Текну, возвратившихся из дома на планету Магикс, мы бы увидели здоровую и невредимую подругу, вдохновлённую самим Творцом Драконом музыкой и одарённую восхитительным голосом.       Но…       Я не мог.       Поэтому я непреклонно решил остаться в школе и поддержать подругу.       Сразу после завтрака Стелла отправилась обратно в нашу квартиру, да порывшись в своей комнате, напевая некую заводную мелодию, заперлась в ванной. И уже спустя полчаса впрыгнула в подошедший к воротам школы пустой автобус и умчалась в сторону Магикса. Наблюдая за солнечной принцессой с балкона, я опирался о перила расслабленно и вздыхал. Потому что голову мою пекло солнце, неудержимо поднимающееся в зенит, когда на часах полдень. И в жалости: одна сторона моей души всё-таки была за то, чтобы поехать с прелестной сияющей звёздочкой на праздник и, может быть, даже провести её на танец на розовом балу, который по словам Стеллы, состоится вечером.       Хотя… если со Скаем действительно будет Брендон, а он обязан сопровождать своего господина и оберегать его… Не думаю, что мне позволили бы даже побеседовать с подругой.       В последнее время, начиная с вечеринки с минотавром, Брендон становился всё более заядлым собственником по отношению ко мне. После мы виделись лишь раз — Брендон, едва мы поговорили по телефону, когда меня выписали из лазарета, приехал на своём мотоцикле или, как называются они официально — на виндрайдере или ветролёте, к воротам школы в тот же день, отложив все дела. И мы говорили, расположившись на скамье в школьном саду. Сколько вины было описано на лице милого золотого специалиста!.. И как бы я не оправдывался, сколько бы ни говорил, что он не виноват в моём ранении, он отводил взгляд и сдавленно кивал, но мнение его не менялось. Мне было важно встретиться с ним вновь, и прямо сейчас случился отличный шанс провести со специалистом немного времени и поговорить. Узнать, что он наконец перестал тревожиться о том случае с минотавром. И показать ему, что рана уже почти затянулась.       Этот месяц мы общались лишь по телефону. День ото дня, каждый вечер, когда я зарабатывался, не видя времени, я исписывал очередной лист тетради конспектами по новому изученному параграфу и заметками о новых изученных заклинаниях, мой мобильный пугал меня внезапной вибрацией в кармане брюк или на краю стола, что я едва не ронял все стопки книг, взятых из библиотеки. Брендон был недоволен тем, что я не даю себе отдыха, и мои оправдания, что магическое искусство требует от такого землянина-неумёхи больше упорства и времени на учёбу вне лекций профессоров, на него не влияли. Он рассказывал о себе всё больше, а я дополнял свои повествования, но тяжело мне было идти по тонкой линии белой лжи в попытках скрыть возраст. Но я ни в коем случае не мог и в этом признаться! Брендону не более восемнадцати! А мне двадцать восемь! На десять лет старше! Его хватит ужас от истины!       Эх… Мне надоело скрывать всё от друзей и лгать.       Несомненно, всё это даёт моей одинокой душе надежду, но здравый смысл напоминает о «правильности» людей вокруг меня. Счастливой улыбке Стеллы, едва на экране её телефона возникло приглашение от принца Ская на бал. Томные вздохи Текны, едва рядом возникает не менее смущённый близостью с симпатичной его одарённому безграничным умом сердцу… и мозгу специалист Тимми. И Муза…       Которую я нашёл, покинув нашу опустевшую квартиру и поднявшись на самую высокую точку Алфеи — одну из смотровых башен. Подруга, расположившись между колоннами, сидела и глядела вдаль, на город Магикс — вид открывается здесь и вправду замечательный! А перед ней — статуэтка, напоминающая розовый лотос. Коснувшись его, собрав в руках магическую энергию, Муза словно бы открыла его и…       Возникла над его распустившимися лепестками голограмма некой женщины. Очень похожа она была на Музу, предположил я сразу, что то была её покойная матушка.       Муза заговорила, общаясь с силуэтом матери. Я вздрогнул, спрятавшись за проёмом двери, и хотел было немедленно уйти, чтобы не стать свидетелем того, что девушка не желает говорить никому, кроме своей матери. Но внезапно услышал слова о Ривене.       — …праздники одинаковые. Хотя, я бы встретилась с Ривеном… Это парень, с которым я познакомилась. Он немного странный, но… — Я обернулся. Как бы мне не хотелось подслушивать, я собирался уйти… но Муза уже закончила. Она коснулась ветви цветка, закрывая бутон лотоса. Голограмма утончённой дамы с бледной… даже фарфоровой кожей в японско-китайских одеяниях исчезла. — Кто знает. Может, в другой раз?..       Прозвучали её слова, ветер унёс её вопрос далеко в чащу Волшебного леса, пока Муза устремила свой взор на бескрайний пейзаж, освещённый палящим солнцем. В тот момент на балкон вышел я, девушка вздрогнула и вскинула брови, взглянув на меня.       — Валтор? Как ты…       Я вскинул руки, отводя взгляд в чувстве вины.       — Прости! Я не хотел подслушивать! Я собирался уйти, но…       — Ничего страшного! Ты ничего тайного и не услышал! — отмахнулась подруга, свешивая ноги, повернувшись лицом ко мне. — Но что ты хотел? Зачем искал меня?       И… что я должен был ответить? Мне стало неловко, словно я шестнадцатилетний юноша, который решается впервые подойти к понравившейся ему девушке и предложить встречаться.       — Я беспокоился о тебе. После твоего рассказа о матери…       Муза ошеломлённо вскинула брови, а после губы её растянулись в весёлой улыбке.       — И поэтому ты остался в школе? Ты же наверняка хотел пойти со Стеллой и ребятами из Красного Фонтана! — но в глазах подруги я видел несоизмеримую благодарность и радость, что о ней переживают её друзья.       Я более уверенно ступил вперёд, из тени лестницы на балкон, и подошёл к Музе. Опёрся о перила и взобрался на подоконник, и тоже откинулся спиной на колонну, вгляделся в бескрайние пейзажи главной планеты Магического измерения. Он и вправду поражает с такой высоты! Отсюда виден Волшебный лес и вся столица! Еловая чаща устремляется далеко за горизонты, и нет ей конца и края! Горы, верхушки чьи усыпаны снегом, касающиеся облаков! Красота!       — Классный вид, правда? — послышался рядом голос Музы, что я даже вздрогнул — совсем позабыл за этим вдохновляющим видом обо всём.       — Да. Не знал, что в Алфее есть такое место. Нужно приходить сюда почаще, — поделился мыслями я, вздохнув. Приятный тёплый ветерок, здесь мы спрятаны от летнего солнечного пекла в тени, и хочется лишь расслабиться и подремать.       — Валтор, ты не должен был оставаться из-за такой глупой причины, — опустила Муза, и я, вновь оторвавшись от лицезрения природы Магикса, обернулся к подруге. Она улыбнулась. — Спасибо. Правда. Но не нужно ограничивать себя из-за меня.       — О чём ты говоришь? Я бы не оставил тебя терзаться воспоминаниями в одиночестве! Что я за мужчина? Что я за друг в таком случае?! — выпалил я, разводя руками.       Муза рассмеялась.       — Ты такой галантный, Валтор! Прямо мужчина мечты!       Это смешно?       Я изогнул бровь и постарался отнестись к этому беспечно, подобно молодой девушке. Я всё расцениваю слишком прямо и не даю шанса лёгкости для своей души. Привычка уже взрослого человека, люди вокруг меня слишком мало шутят в свои тридцать и выше. Словно все краски жизни, шутки и легкомыслие, способность видеть сочность мира глазом выцветает с возрастом.       — Но тебе всё же нравится строптивый и далёкий от понимания определения «галантность» Ривен, — заметил я, вспомнив слова подруги, обронённые для голограммы мамы.       Подруга несколько смутилась, смех покинул её, и она отвела взгляд.       — Да, Ривен безумный. Странный. Жестокий, надменный и часто ведёт себя глупо в глазах окружающих. Но всё равно в нём есть что-то, что заставляет моё сердце трепетать… Я… не совсем знаю, как это объяснить.       — Просто тебе нравятся такие люди. Бунтари по нраву, — подтянув к груди колено, я обхватил его руками, и сел поудобнее. — Не стоит себя корить за это и пытаться отыскать причину. Просто будь с ним. С Ривеном. Но всё же будь с ним поосторожнее: он довольно непостоянный юноша и может натворить странных и, возможно, даже опасных дел.       — Может, тогда не стоит вообще с ним видеться? И общаться? — нахмурилась Муза.       — Можно попробовать изменить его, — я задумчиво почесал подбородок, глядя на зелёный океан елового леса. — Я понаблюдал за ним и понял, что, кажется, нечто заставило его стать таким. Возможно, если ты будешь проводить с Ривеном больше времени, и он полюбит тебя, то станет прежним уравновешенным человеком. Я так думаю. Но далеко не уверен. Таков может быть его истинный характер — неукротимый и надменный юноша, жаждущий быть всюду первым и лучшим. И даже в этом случае ты можешь попытаться изменить его.       — Правда? — Муза с надеждой любви глядела на меня вдохновленно. — Спасибо, Валтор! Стелла была права — ты просто золото в нашей команде!       — Смущаешь! — я почесал затылок и искренне улыбнулся. — Спасибо.       — А ты, — Муза как-то неоднозначно вздохнула и повела плечами, на меня посмотреть и ответить на мой взгляд она не пожелала. Кажется, смутилась, её тонкая бледная кожа, подобная моей, отразила её чувства мягким и красивым румянцем на щеках.       Но большего она не произнесла. Поудобнее устроилась на подоконнике и устремила взор вдаль вновь.       — Я?.. — подтолкнул я подругу к вопросу, делая свой голос как можно менее грубым, показывая, что бы она не спросила, я не засмеюсь и любым способом не заставлю её стыдиться.       — Ты заинтересован кем-то? Кажется, вы со Стеллой в очень близких отношениях, — проронила Муза, перебирая пальцами, и вновь посмотрела на далёкий Волшебный лес.       Обдуваемый прохладным ветерком, что был определённо сильнее на такой высоте — не полюбившийся мне двадцать первый этаж, но тоже значительно далёкий от земли, я застыл. Если бы Муза сейчас смотрела на меня, она определённо заметила бы мой скверный вид! Глаза мои, лицо, покрывшееся пятнами стыда вперемешку с сильным смущением, наверняка было похоже на лицо обгоревшего человека! Хоть я и не часто выходил на улицу в самое пекло.       Я не ответил сразу, задумался, вспоминая своего золотого ангела в облачении специалиста Красного Фонтана. Вспоминая его лучезарную улыбку, обращённую лишь для меня. Прикосновения его нежные и заботливые, голос его приятный, ласкающий мой слух каждый вечер, и порой даже днём он набирает мой номер во время обеденного перерыва. Мы столь сблизились, и казалось мне, что уже всё друг о друге знаем.       Вот бы однажды я смог рассказать ему всё.       — А ещё с Брендоном, — заметила внезапно Муза.       И сердце моё удар пропустило. Я обернулся, не успев скрыть чистых искренних эмоций на своём лице.       — Брендон?.. Причём тут Брендон? — мой голос сорвался и дрогнул. Как я мог?! Так ошибся!       — Ну… вы очень близки, — хитро заулыбалась Муза. — Тот вечер, когда мы убирались в школе, вы провели целый час наедине. После не раз беседовали только вдвоём, словно уже друг друга сотню лет знаете. К тому же мы с Текной часто слышим за стеной твой весёлый голос, роняющий имя златовласого специалиста! Вы общаетесь каждый день и порой даже на переменах между уроками — по несколько раз!       Нет…       Нет!       Не может этого быть!       Я неотрывно глядел на Музу, словно поражённый, расширив глаза, а девушка продолжала говорить, будто бы не различив на моём лице эмоций непривычных. Нет! Она определённо различила! Она всё поняла! Она…       Она!..       — А ещё… он был единственным, кто надрывисто плакал и молил тебя очнуться, когда минотавр пробил тебе плечо. Конечно, мы с девочками, да и ребята были напуганы, но не впадали в столь ужасную панику. Он держал тебя за руку, глядел залитыми слезами глазами на тебя, не позволил даже прикоснуться к тебе никому! И даже мадам Фарагонде и Гризельде! Он самостоятельно на пошатывающихся ногах донёс тебя до лазарета и не ушёл, когда госпожа Офелия накладывала тебе бинты и ставила капельницу. А когда ты вздрагивал от боли, корчился, — Муза встревоженно нахмурилась, вспоминая тяжёлые минуты безумного дня, — испуганно подскакивал, ронял твоё имя… так трепетно. Сжимал твою руку, изредка подносил её к лицу и… казалось бы, целовал пальцы, испачканные в крови. Плакал… всхлипывал и не отходил ни на шаг. Пока специалисты насильно не оторвали его от тебя — Брендон тогда буквально закатил истерику. Но вскоре успокоился. Но всё равно на нём лица не было, пока он стоял и наблюдал, как мадам Офелия наконец оттирала пятна крови от своей красной ладони, вспотевшей от рук Брендона.       Я окаменел.       Брендон…       Муза рассказала мне то, что случилось в роковую ночь нападения минотавра, с чувством. Подруга, одарённая музыкальным талантом от самого Творца, чувствует тонко. Она повествовала от своего лица, как видела происходящее в парадном зале и лазарете, когда я утратил сознание. Я… где-то на краю сознания я всё ещё ощущал отдалённо прикосновения к своей правой руке, объятья, дыхание Брендона… Я слышал множество голосов и ближе всего был Брендон. Сейчас, после рассказа Музы, я задумался и вспомнил за стуком собственного напуганного сердца. Вспомнил всё.       Мне… было больно. Так больно, что хотелось кричать. Но я пребывал без сознания в некой пустоте и не видел ничего — мои глаза были закрыты, и я не мог пошевелить и пальцем. Я пытался, напрягая последние силы, разжать губы и прокричать. Сказать, прошептать… Двинуть лишь губами… И у меня получалось. И едва я ронял единственное имя, имя золотого ангела, чьи объятья я ощущал, чьё тепло не позволяло моему сознанию потухнуть окончательно… Он вновь вскакивал, двигался — множество совершал движений, сжимал мою руку, сквозь которую проходило тепло… и даже жар. А после…       Боль. Много боли. Я стонал уже в реальности, не желая того. Тепло… куда-то исчезло, моя рука леденела, как и все моё тело. Я кричал, но губы мои разжимались лишь для болезненного хрипа. Я больше…       Не слышал его голоса. И не ощущал теплоты полных прикосновений.       Брендон…       Но, кажется мне, и это было не полной картиной случившегося. Возможно, однажды когда-то, так же присев на диван в гостиной нашей с девочками квартиры, кто-то из подруг расскажет мне ещё что-то, услышанное только их душами.       — И ты пропал из школы сразу после выписки, использовав сложное заклинание телепортации, — продолжала Муза в размышлениях, вероятно, припоминая все интимные минутки моего единения с Брендоном. — Только Стелла из первогодок может использовать перенос благодаря своему магическому скипетру. А ты, едва силы вернув у Фарагонды, сразу телепортировал и себя, и Брендона с мотоциклом! И… не возвращался до самого комендантского часа. И ни слова нам после не объяснил.       Я сглотнул и попытался сказать несколько слов ровно:       — Но… я ведь рассказал, что наведывался в школу специалистов и говорил с директором Саладином, чтобы отпросить Брендона от занятий: ему нужен был отдых. А после поужинал в Красном Фонтане — Брендон предложил, соблазнив большими порциями исключительно для мужчин и адаптированных под их физическую нагрузку. Мы ещё немного поговорили, также я виделся с ребятами из его отряда — Скаем, Ривеном и Тимми. А после вернулся в школу на автобусе, а там у ворот встретился с мадам Гризельдой…       — Ну это ты и так рассказывал, — пожала плечами Муза, а после хитро так улыбнулась и придвинулась, вглядываясь словно в мою душу. — Так о чём вы говорили?       Я и так хочу уже спрыгнуть с этого балкона, да не в сторону лестницы, а под палящее солнце, во двор — прежде я не ощущал столь ужасного стыда. Меня постигнет позор. Не стоит долго ожидать и разочарования в глазах остальных подруг, когда они узнают от дальновидной и умной Музы истину о моей ориентации, подтверждённой сотнями моих бездумных шагов. И…       Моё сердце будет полностью уничтожено и раздавлено отвращением в лице Брендона.       Нет…       Муза… Она догадалась. И остальные девочки, вероятно, тоже. Я должен поговорить с подругами. Немедленно все объяснить и попросить их… Попросить!..       Я..!       Я сглотнул, перебирая пальцами, стискивая ткань брюк, я отводил взгляд, медлил, оглушённый стуком собственного сердца, сглатывал, стараясь хоть немного увлажнить засохшее горло. Какой противный ком встал у меня в глотке! Как я боюсь! Нервничаю! Такого страха я не испытывал давно!       Муза всё поняла. Естественно! Она не глупая девочка! Тут уже любой поймёт, что наши томные взгляды, долгие прикосновения, нежные улыбки и… пребывание наедине и часовые беседы по телефону… ну что-то значат! И определённо они не похожи на простую дружбу!       — Только… Муза, прошу, только не говори остальным девочкам, ладно? — дрожащими руками я обхватил своё колено, неотрывно глядя на подругу.       Улыбка покинула её лицо, она удивлённо проговорила:       — Не говорить… о чём? Мы давно это знаем! Разве не видно было вашей близкой дружбы, когда тебя выписали из лазарета, и Брендон примчался сюда, в Алфею, чтобы увидеть тебя?       Близкой…       — Близкая дружба… — невольно уронил я не своим голосом, ощущая, как срывается дыхание, а по вискам течет пот. Я сглотнул и немедля взял себя в руки. — Да… Это так! Мы… у нас очень близкая дружба! Словно родственные души, мы с Брендоном так сблизились! А я и не заметил!       Голос всё ещё дрожал, когда я мягко оправдывался, посмеиваясь. Наблюдал я лёгкую улыбку Музы и понимал, что…       Я спасен! О, Творец Великий Дракон! О, Господи Земной Создатель! Как я счастлив! Но для меня это урок — я должен быть осторожнее и больше не окунаться с головой в любовь, сколь бы сильной она ни была к этому золотому небесному ангелу, и обдумывать каждое действие, каждое слово… каждый шаг! И особенно не показывать своего сильного желания наконец, после долгой разлуки, встретиться с Брендоном на празднике в Магиксе.       Уф… Мне правда повезло! Возможно, девочки и задумываются над тем, почему мы так близки с Брендоном, и отчего мужская дружба заключается в ласковых долгих прикосновениях рук и томных взглядах, нежных улыбках, но в силу своего раннего возраста ещё не осознали в полной мере, что между юношами также могут возникнуть более глубокие чувства, несколько отличающиеся от простой дружбы.       Я расслабился. Ох… Слава богу! Я так испугался! Бдительность терять не стоит, но первое пламя я преодолел. Возможно, я зря навожу страху, и девочки, мои дорогие подруги, примут меня таким, какой я есть и даже, предполагая, что я мог однажды ночью посягнуть на их невинность, успокоятся, и мы вовсе станем ещё ближе. Кто знает, я буду надеяться на это. Всё тайное рано или поздно становится явным. Думаю, всё обойдётся в тот момент, когда вуаль секрета приподнимется и истина откроется.       Наша беседа ненадолго прервалась. После того, как я восстановил ровное сердцебиение и дыхание успокоил, всё-таки ощущая липкий пот нервов на коже и необходимость принять душ снова. Я продолжил беседу, отвечая на ранний вопрос Музы:       — Если я в чем-то и заинтересован, это учёба, — с лёгкой улыбкой сказал я, тоже обращая внимание на природу Магикса. — Меня не привлекают романтические отношения. По крайней мере, сейчас. Мне важно выучиться на мага. А после… можно подумать и о любви.       — У мужчин с высшим магическим образованием великое будущее, — внезапно сообщила мне удивительную вещь Муза. — Таких, как ты, мало в Магиксе до сих пор. Да и редко кто из мужского населения измерения стремится развить свои дарования. Так что вы в любом месте нарасхват! Ты сможешь построить грандиозную карьеру, Валтор! Стоит ли тогда думать об отношениях и продолжении рода?       Отношения и продолжение рода. Если бы я только был рождён девушкой, всё было бы проще с моими предпочтениями.       — Интересно, — взбодрился я, — например, какая высокооплачиваемая должность подойдёт магу-мужчине с магическим образованием?       Муза почесала подбородок.       — Недавно видела, набирают новых магов и рыцарей в Штаб Защитников Магикса. Это подразделение магической полиции нашего города, — подруга вскинула рукой в сторону столицы всего Магического измерения. — Правда, попасть в число избранных трудно — на такую престижную работу слетаются все маги измерения! Однако берут туда только дипломированных волшебников-мужчин после проведения определённого ряда испытаний… Ведь работа защитником всего города — служба не из лёгких.       — А почему именно магов-мужчин? Чем им феи-выпускницы нашей Алфеи не угодили? Одарённые и сильные волшебницы, — развёл руками я.       Муза скривила губы в раздумьях. А после отмахнулась со смешком.       — Спроси, что попроще, Валтор!       Мы на пару рассмеялись. Фух. Кажется, всё действительно обошлось.       — Флора как-то рассказывала мне, — вздохнув, откинувшись спиной на колонну, нежась в прохладе, заговорил я, воспоминания облегая в слова, — что ранее мужчин, одарённых волшебством было крайне мало. И если мальчик рождался будущим магом, то рано или поздно становился на путь Тьмы и пытался завоевать мир. Свергнуть правительство, забрать в свои руки все самые опасные и интересные заклинания… разрушить сам Великий Баланс…       Говоря это, я раздумывал — как это? На Земле уже многие годы люди, не обладая волшебством, но имея в арсенале правительства укомплектованные войска и самое совершенное новейшее оружие, живут в мире и согласии. Порой случаются неурядицы, кто-то не смог договориться, но обычно всё решается словом и парой бумаг. Неужели магия…       Да. Волшебство даже мне — простолюдину, придаёт сил духовных, свободы убеждений, новые горизонты открывает и уверенность дарует, что я смогу…       Смогу…       Возможно, даже однажды достигнув высшего уровня сил в этой школе, узнать больше и обрести огромное могущество, свергнуть Общество Света и стать самым великим волшебником Магического измерения, повелевая самим Творцом и Великим Балансом Света и Тьмы.       Я вскинулся и замотал головой. Что за безумные идеи?..       — Так оно и было. Но было так оно тысячелетия два назад! — поиграв словами, пожала плечами Муза, игриво несколько улыбнувшись. — Сейчас мужчин-магов стало намного больше.       — И они по-прежнему не хотят обучаться волшебству? — изогнул бровь я, изучая изгибы розового лотоса у ног Музы. Редкие лучи повернувшегося и несколько опустившегося солнца играли на его лепестках, преобразовывая простой нежный цвет в королевский перламутр.       — Это в Алфее так мало магов. Почти все мужчины хотят идти по стопам своих прародителей — Тёмных волшебников завоевателей. И поэтому чаще всего их увидишь на пороге Облачной Башни — такой же мрачной, как и их намерения!       Я вздохнул.       — Вот оно как…       Я всё-таки решил поинтересоваться, любопытство не давало покоя, а ещё темы для разговора закончились. Весь день сегодня свободен, а заниматься в выходной, к тому же в праздник настроения не было вовсе. Так что, пожалуй, можно расслабиться и поговорить.       А ещё я не хотел, чтобы такая интересная и деликатная тема, как мои отношения с Брендоном, вновь поднималась хитрой девушкой Музой.       — Эта статуэтка, — я кивнул на розовый лотос рядом с Музой. — Магический артефакт?       Муза вздрогнула, перевела взгляд, наполнившийся грусти, на фарфоровый цветок и вздохнула.       — Да. Можно сказать и так, — ответила подруга. — Отец говорил мне, что это редкий магический предмет, способный сохранить на многие века частичку души умершего. Его сотворили проводники, что стоят между нашими мирами Поднебесья и Загробным миром, а также на Небесном пути реинкарнации, известные нам как маги-жнецы.       — И… — вздохнул я с болезненным трепетом на сердце.       — Отец сказал, мама попросила его сделать это и отдать этот лотос мне. Чтобы она всегда могла быть со своей дочерью..! — Муза сморгнула слёзы и всхлипнула. — Теперь я могу применить немного магии и активировать Небесный Лотос, чтобы вновь поговорить с мамой. Но она мне не ответит, лишь улыбнётся, слушая мои слова… По сути, это всего лишь голограмма. Двигающаяся картинка, не испытывающая настоящие эмоции. И эта вещь… порой приносит больше боли, чем воспоминания беззаботного детства с мамой и папой.       Я придвинулся и сжал ладонь Музы, что лежала рядом с цветком. Казалось мне, последние её слова были полны горечи и злости больше, чем грусти, и что вот-вот не выдержит Муза и цветок отправится в далёкий полёт с высокой башни Алфеи. Нет! Нельзя, ведь здесь, в этом магическом предмете… заключена последняя частица улыбки матери Музы.       Муза подняла на меня голову. Я улыбнулся опечаленной подруге, а после второй рукой направил немного силы на переливающийся будто призма радужными искрами лотос. Совершил движение, которое использовала Муза ранее, и вновь распустились лепестки цветка, являя нам лик утончённой дамы китаянки.       — Мама?.. — обронила, возможно, невольно Муза. Не ожидал и я, что у меня получится воздействовать на магический артефакт Музы.       Но внезапно…       — Не грусти, дорогая! Я всегда буду рядом! Я всегда в твоём сердце, Муза.       Она… заговорила!       — Мама!.. — пискнула Муза, зажимая рот ладонью. Слёзы неудержимо потекли по её бледным щекам, когда она пыталась тщетно сморгнуть их и запечатлеть каждое движение губ своей матери. Ей это удалось, ведь на губах Музы лучилась улыбка полная боли и счастья. — Мама…       Я ощутил, как щиплет на веках, и шмыгнул носом. Глянул я на свои руки — как же так? Я смог пробудить мать Музы и помочь её частичке души заговорить, подобно живому человеку, облачённому в физическое тело? Не могло же быть это воображением, постигнувшим сразу двоих человек!       Но вдруг… цветок закрылся. Резко погасла голограмма матери Музы, в последнее мгновение леди в ханьфу оглянулась в беспокойстве, словно живой человек, испугавшийся, что её вот-вот запрут в неизвестном месте. Лепестки сжались сильнее прежнего, рассыпались искры моего пламени…       Треснул с противным хрустом драгоценный перламутровый фарфор, наполненный силой жнецов, являющийся вместилищем души умершей. Но сияние не затухло, магия по-прежнему ощущается от волшебного предмета.       — Нет! Мама! — встрепенулась Муза, подхватывая лотос. Цветок более не разрушился, разве что кусочек, маленький осколок фарфора скользнул по пальцам феи. — Нет… Валтор, это…       Я в беспокойстве коснулся губ. И вновь посмотрел на свои руки. Неужели… это я… разрушил магический предмет?..       — Муза… Я… Прости… — обронил я огорчённо. — Я хотел подбодрить тебя. И внезапно… — я вздохнул, не находя слов. Ведь это было, возможно, единственное напоминание Музе о её матери! — Прости.       — Валтор! Не переживай так, — когда я поднял голову, я увидел улыбку Музы. Хоть и несколько грустную. Она пыталась подавить печаль от утраты последней частички матери и побудить меня не ощущать вину. — В Небесном Лотосе ещё сохранилась магическая сила, и душа мамы ещё не покинула вместилище. Его можно починить!       — Починить?.. То есть, я не навредил твоей матери? — взволнованно спросил я.       — Нет! Разве что теперь лотос лучше не трогать, пока его не восстановят жнецы. На Мелодии у нас с папой есть один знакомый маг, он починит его в мгновение ока!       Я насладился улыбкой Музы — теперь она была искренней. Как хорошо! Я беспокоился, что теперь даже хотя бы голограммы матери Муза больше не увидит!       — Но… неужели это моя сила сделала это? — не удержался я от вопроса, тревожащего меня. И то, что мать Музы внезапно ожила… Это тоже сделал я? Моя магия?       Огонь в душе всколыхнулся. Кажется, это был ответ на мой вопрос.       — В любом случае, даже если починить его не удастся, — Муза огладила пальцами аккуратно лепестки Небесного Лотоса. — Я… безумно счастлива, что вновь смогла услышать голос мамы. Настоящий. Не воображение, не фантазии и сны! Её истинный голос. Он такой красивый!.. Спасибо, Валтор! Это и вправду сделал ты! Хоть я и не понимаю, как..!       Я тоже совсем не понимал, как мне удалось сотворить подобное с неизвестным мне магическим предметом. И вновь моё чересчур мощное пламя создаёт необъяснимые чудеса. Аудитория Визгиса, перевоплощение в боевое облачение мага, левитация, сопротивление лишению сил руками мадам Фарагонды, восстановление магии, когда изъятие всё же удалось, дракон, что сердцем моей силы является, способен мыслить мудро и говорить, первые и успешные попытки телепортации и… оживление частички души леди, затаившейся в этом фарфоровом цветке…       Кто же… я такой?       Я просто улыбнулся и постарался, как и Муза, отогнать все тревоги — на лице подруги я видел счастливую улыбку и сияющий взгляд, направленный на магический лотос. Она не сквернословила, чтобы я не испытывал вины. Она действительно счастлива.       — Кстати, Валтор, — поставив лотос вновь на широкие перила, Муза взбодрилась и устремила чистый взор глаз-сапфиров на меня, — я заметила, у тебя очень красивый голос.       — Правда? — удивился я внезапному комплементу.       — Да. Я слышу это как певица и музыкант. Как фея музыки.       Муза говорила столь уверенно, что я даже несколько смутился и с кивком опустил благодарность.       — Вероятно, дело в том, что меня в детстве обучали не только этикету, литературе, языку, математике и… многому, что принято давать своим детям, едва их разум пробудился, в слоях аристократии, но и музыке. Один известный певец, по воле возраста принявший долг преподавателя музыкального и певческого искусства, также поставил мне голос. Позже я посещал кружок пения и музыки в начальной и… немного в средней школе.       — Хм! А ты словно бы принц, Валтор! Вырос и взрослел в окружении гувернанток и лучших профессоров! — Муза усмехалась весело. — Намного более благородный и породистый, чем наш принц Скай!       О… и Муза это заметила?..       — Вот наша принцесса Галатея… — Муза мечтательно вздохнула, в восхищении возводя взгляд на небо, пальцы в замке сжимая у груди. — Сам восход!.. Она безумно талантлива во всех направлениях музыки. Голос — словно королевский соловей! Вот бы однажды познакомиться с ней лично!       Я улыбнулся, радуясь, что наша сложная беседа отошла от тяжёлых грустных тем.       — Думаю, тебе представится такая возможность.       — Почему ты так считаешь?       — Вот, взгляни, — заметил я. — С нами много времени проводит сам Эраклионский принц Скай и наша сияющая звёздочка Стелла — наследница трона Солярии. Почему бы не повидать ещё некоторых представителей голубых кровей? Ведь это знаменитые волшебные школы. Думаю, здесь обучаются все, кто хочет развить в себе силу волшебства.       Муза обрадовалась пуще прежнего, глаза её засияли, когда она придвинулась, подаваясь вперёд в нетерпении.       — Ох! Вот бы твои слова оказались правдой, Валтор!