Адамас

      Оказалось, я снова заснул. Проснулся резко, глаза распахнул и не сразу смог прийти в чувство. Но когда мой разум наконец включился, я несомненно всё помнил. И осознал, что увиденное не было сном из моих мечтаний, не ведавшим ранее настоящей физической близости с любимым человеком.       И…       Я испытал такой сумбур чувств, что хотел не просто вернуться в Алфею и потребовать для себя немедленной казни, но и под землю провалиться.       Господи!       Кровь к скулам прилила! Лицо вспыхнуло, словно рябина в сентябре!       Ох…       Пошевелившись, только ногами и руками, ощутил наличие… тепла. Приятного и полного знакомым ароматом — я лежал прямо на Брендоне. Но… как? Ведь когда я засыпал, наша поза была… несколько иной. Точнее, вовсе наоборот!       Вздохнул — Брендон вздрогнул. А после я, опёршись о грудь его и кровать, приподнялся. И вгляделся в его лицо.       Накрытые лёгким покрывалом, которым ранее аккуратно была заправлена постель специалиста, мы лежали… вместе. Прохлада из открытого окна доносилась до моей вспыхнувшей вновь от волнения и смущения коже и остужала её. И я не мог понять, чего мне больше хочется — выбраться из-под одеяла или наоборот — спрятаться в тепле. Брендон же время зря не терял — медленно, словно бы наслаждаясь, расчёсывал мои волосы, кропотливо распутывая колтуны. Заработанные в процессе…       Хах…       Брендон отвлёкся от занимательного, по виду его сказать, дела и лучезарно мне улыбнулся, подняв вверх мой гребень:       — Всегда мечтал расчесать твои волосы! — сказал мне специалист. Мой специалист, который по-прежнему был обнажён. Как и я, впрочем, тоже. Губы его были несколько припухшими, он пребывал в приятном расслаблении и чуточку взлохмачен. Когда я обратил на него свой взгляд, он потянулся к моему лицу и подхватил длинные пряди чёлки, прочёсывая и их.       — Как ты? — интересовался Брендон, отложив гребень. Неужели закончил? И правда! Мои волосы полностью расчёсаны. Я как будто спал и даже не замечал, что делает Брендон, как он ходил открывать окно и накрывал нас одеялом.       Кажется… я и вправду задремал у него на груди. Я слышал, кажется, шорохи, вздохи Брендона, ощущения… странные… Кажется, тогда, когда всё закончилось, и мы расслабленно обнимались, изредка медленно и лениво целуясь, лишь прикасаясь губами, я нежился от ласк тёплых рук Брендона на своей остывающей от жара коже, от его лёгких поцелуев на моей шее, дыхания его, касающегося моего уха… Тогда я заснул от охватившего меня расслабления. Я даже не заметил этого. Брендон, возможно, поднимал меня, не будил, лишь бы не позволить простудиться от прохлады дождя, проникшей в комнату…       Я замешкался. Пожевал губами, взор отводя. Взглянул на грудь его, плавно вздымающуюся, и руку свою, касающуюся её. Так… просто. Обнимать его. Целовать и… дотронуться до чего-то более сокровенного. Мне кажется, я всё ещё сплю.       Ведь Брендон признался мне в чувствах. Он так же, как и я, не знал, как рассказать мне об этом и боялся, что я со своей холодностью даже к близким друзьям отвергну его. Он сказал мне, что любит меня, и мы больше не сможем быть друзьями. Впрочем, чувства, которые мы обронили и признали сердцами друг друга и… телами даже после… куда более тесны и крепки, чем простая дружба.       Я бы не хотел менять что-то в отношениях с Брендоном, разве что наконец мы высказали друг другу свои чувства влюблённости. И… занялись любовью… Ох, лишь в этом отличие! И Брендон сегодня увидел, кажется, все грани моей души, которая ранее была повёрнута к нему лишь лицом — идеально чистым, без единой волосинки на щетине.       Которая на Магиксе у меня и вовсе перестала расти.       Я вздохнул. Брендон своей тёплой ладонью коснулся моей щеки, ласково погладив, поднял моё лицо на себя. Он счастливо широко улыбался, словно бы любуясь мной.       Ответ я обронил на его вопрос:       — Я немного смущён, но в целом всё в порядке, — опустил я. Голос мой был ровным и вовсе не хриплым. А ощущал я себя вполне здоровым, и душа отныне не изнывала от тягости вины. Мне стало намного легче и…       Тоже хотелось улыбаться, как Брендон. Но я сдержался всё же и ответил любимому специалисту простой улыбкой.       — Я рад! — выдохнул золотой ангел, словно второе солнце. Кстати, ведь за окном небо почти полностью очистилось. Ветер утих, и вновь под окном комнаты специалиста поют лесные птицы. — Я боялся, что сделаю тебе больно. Тогда…       — Да, но это было скорее неожиданно, чем больно, — сказал я, приподнимаясь выше, желая сесть. Но внезапно Брендон положил руки на мои плечи, схватил покрепче и подтянул на свою грудь, укладывая на себя. И обнял. Он… взора от меня не отводит. Его глаза… словно небо в сумерках — сияют звёзды на лиловой синеве…       Восхитительно прекрасен. Я прежде не видел его столь близко.       Всюду разбросаны мои длинные русые волосы. Брендон постарался, расчёсывая их — они словно блестят чистотой, лоснятся, а ведь я принимал душ три дня назад… и так плохо вымыл голову. Ласково он касается моих лежащих на кровати локонов, поднимает пряди, перебирает их на пальцах, подносит к лицу и словно вдыхает мой запах. Разве… они пахнут? Лишь шампунем возможно.       Оказалось… да. Когда я удивлённо посмотрел на Брендона, он улыбнулся.       — У волос есть запах? — не сдержался я от вопроса. Он опустил словно мои мысли, почти слово в слово:       — Да. Твой. И он приятный. Он дарует и даровал всегда, когда я был рядом с тобой, запах будто бы родного дома. Мне так спокойно, когда я чувствую его.       Это… так трепетно.       За окном сияет дневное солнце, но оно почти не проникает в комнату Брендона — думаю, оно над школой в этот час. А… который час? Кажется, после трёх… Я немного проголодался, точнее, вспомнил о своём голоде. Но я совсем не желал покидать тёплых объятий Брендона. Слушать его дыхание и ощущать под своими руками его сердцебиение… Грудью я лежу почти на его груди и, кажется, наши сердца вот-вот начнут биться в унисон.       — Тебе… понравилось? — внезапно обронил вопрос Брендон, и я узрел на его лице безумно много неловкости. Но улыбка, терзающая его губы, так и не пожелала скрыться, как он требовал от неё. Как же он счастлив. Невинно счастлив нашему единению и чистоте наших чувств. Впрочем, как и я, но…       Я был в глубоком замешательстве! Все ещё пребывал в некотором смятении и волнении. Моё сердце заходилось в трепете, когда Брендон вновь обглаживал мои плечи и обнимал меня. Теперь, когда наши взоры чисты и не затуманены возбуждением, внезапно нахлынувшим на нас. Я постарался расслабиться и… внезапно… вопрос о том… как мы…       — Прости! — внезапно начал оправдываться Брендон, я и даже губ не успел разомкнуть. — Я почти ничего не умею и только читал о том, как это делается между мужчинами. Я старался облегчить боль и… Избежать её. Но я знал лишь теорию и… Возможно ты сам хотел быть сверху..!       Я вздохнул, улыбнувшись искренне и легко. Я потянулся немного вперёд и оставил на губах взволнованного специалиста лёгкий поцелуй, сильно будоража его и смущая. А после, приподнявшись ещё немного, опираясь о плечи Брендона, уткнулся в его волосы носом и губами, ощущая как шёлк золота щекочет мне щёки. И глубоко вдохнул.       — В-Валтор… Что ты… — обронил до предела взволнованный моими действиями, полными ласки, специалист. Я несколько отстранился, выдохнул, лёгкие прядки чёлки Брендона колыхнулись от моего дыхания, вздрогнул и сам золотой ангел, когда я вернулся вновь на его грудь, устраиваясь удобнее, как он и придвинул меня ближе.       — Ты прав, волосы и правда имеют запах.       Брендон выдохнул, словно волнение своё с губ.       — Какой же… он у меня?.. Приятен тебе?       Я кивнул, несколько мечтательно отводя взгляд. И прикрыл глаза, опустив голову на грудь Брендона. Меня… расслабил аромат его волос. Я ощутил себя, будто нежусь на утреннем тёплом солнце на лесной поляне, а вокруг снуют бабочки, перелетая с цветка на цветок полевых ромашек. Как однажды, в детстве…       — Да. Очень. Я люблю солнце, Брендон.       Мои слова, возможно, было несколько непонятны моему собственному солнцу с небесным взором.       — А… — вдруг уронил Брендон, и я поднял удивлённо голову. Ощущаю себя сонным. Всё-таки я сильно устал. Кажется, у меня ноют мышцы. Правда, не могу понять, где. Совсем нет желания вставать.       А ведь… Скай вернётся, хоть и только к вечеру. Нам нужно принять душ и поесть. А мне — вернуться в Алфею и… уладить некоторые проблемы. Теперь мои мысли текли удивительно ровно. И я знаю, что сделаю, когда вернусь на порог своей школы Светлого волшебства. Я ощущал себя уверенным и сильным. Я вспомнил слова Брендона: девочки любят меня и надеются, пусть они и несколько тревожились и не смогли отыскать слов, чтобы заговорить с терзающимся мной в тот день. А Брендон… он вселил в меня веру в свои силы. Ту веру, которую я утратил. Он напомнил мне, что я силён. И что я всё смогу преодолеть и из всех трудных ситуаций найти выход.       — Что? — просто опустил я. Брендон… начал, но сил не нашёл в себе продолжить. Кажется, из-за смущения.       — Так тебе… понравилось? — заглянул он с опаской в мои глаза, обращённые на него.       Я легко улыбнулся.       — А по моим словам и силе моих объятий не узнать? — проговорил я без злого умысла упрекнуть Брендона в забывчивости.       Он замешкался и отвёл взгляд. Но его руки по-прежнему обнимали меня, отпускать не желая. Брендон кусал губы и улыбался. И улыбки своей скрыть совсем не мог — она растягивала его губы, а щёки были тронуты румянцем.       — Да, очень понравилось. Это было приятно, — всё же опустил я, отводя взгляд тоже. Хоть и поначалу больно. И предположительно, было бы больно до сих пор не помоги моя удивительная сила волшебства. Меня… всё-таки смущало говорить это прямо! Обсуждать это… С Брендоном… Ведь это было моё первое занятие любовью. Но… как же Брендон понял, что я…       — Правда?! Я так рад! — засиял специалист, ослепляя меня своей улыбкой.       Как я задаю ему вопрос, хмуря брови:       — А как ты понял, что я девственник? По моему стеснённому поведению было так заметно, что моя честь нетронута? — вопросил я.       Брендон ответил сразу.       — Ты говорил тогда, в ванной вашей квартиры в Алфее, что никогда не видел людей обнажёнными. Так я и понял, что ты невинен. И что меня… — Брендон засмущался. А я вслед за ним! Ох!.. Я был так открыт!.. Ум… — Я был первым, кого ты увидел обнажённым… И сегодня тоже. Возможно, единственным…       Я вздохнул, пряча лицо в волосах, сжимаясь немного.       — И поцелуй, которым ты одарил меня при сегодняшней встрече на пороге леса — был моим первым.       Я всё же сказал это. Ох! Как смущает! Боже!       Не удержался. Украдкой взглянул на Брендона. И он был просто переполнен счастьем.       — Тогда..! Тогда ты полностью мой! Без остатка принадлежишь мне! Более никто не касался тебя! — Брендон внезапно схватил меня словно в охапку, сильно поцеловал и прижал к груди. Я уткнулся, пребывая в ошеломлении, в его шею. И обнял ответно. Неужели… это так обрадовало его?.. Но я тоже немного рад, что Брендон, мой возлюбленный, так же крепко любящий меня, столь сильно привязавшийся ко мне… что лишь он коснулся меня.       И внезапно.       Брендон о следующем разе поинтересовался:       — Ты не откажешься?.. От следующего раза?       Отстранившись, я удивлённо вскинул бровь. Брендон замялся, виновато отвёл взгляд и с вздохом пояснил:       — Ты вскрикнул… от боли. Я был слишком резок… а ведь это первый раз!.. Для нас обоих… почти.       Кривиться пришла очередь мне. И совсем не о том, что в голову моему солнцу пришло.       — Почти? — переспросил я. Как я и предполагал, у Брендона — даже такого молодого юноши, уже был первый опыт интимных отношений.       Язык вовремя не прикусил — не надо было эту тему поднимать в столь сладостный момент раскрепощения. Но некоторые ранее сокрытые от меня секреты Брендона я бы очень хотел узнать немедленно.       И чтобы… этот рыцарь небес тоже был исключительно… моим.       — Ну… Я впервые с мужчиной, — коротко пояснил он. — И как уже говорил… я знаю прелюдию только теоретически. Я боялся ранить тебя. Но… — он прильнул ко мне, притянул моё лицо к своему и пылкий поцелуй оставил на моих губах. — Я бы не смог остановиться на одних объятьях. С тобой я хочу всего и без конца…       С придыханием обронил мой специалист.       И вновь эта его тайная собственническая сторона личности! Ох… и как же он всё-таки прекрасен.       — В следующий раз я буду сдержаннее. Обещаю… нет! Клянусь! — вскинулся Брендон, молящими глазами вглядываясь в моё лицо, не выражающее сейчас эмоций. — Я прислушаюсь к каждому твоему слову! Если больно — тут же перестану!       Хотел было возразить, как моё сияющее голубоглазое солнце сникло вновь.       — Если… ты захочешь… следующий раз…       — Он будет, — с улыбкой ответил я без минуты на раздумья. — Это… — но объяснить свой выбор не смог, здесь смущение схватило меня в тиски и не позволило проронить ничего более, кроме: — Я не смогу отказаться.       — Но я не буду против, если ты вдруг не захочешь! — сказал Брендон с заботой касаясь моей головы, перебирая волосы на своих пальцах. Кажется… они и вправду ему нравятся. Даже больше меня самого! Хах!.. — Или я снова буду неосторожен и резок, и ты попросишь остановиться, — повторял он снова и снова.       — Брендон… всё хорошо, — постарался успокоить я своего рыцаря, а сам давил смешки: и кто кого учить должен? Брендон! Тебя охватила такая безумная страсть, что ты стал совершенно другим человеком! О какой сдержанности здесь может идти речь? Прикуй я тебя волшебными жалящими огнём цепями, ты бы вырвался, даже магией не обладая!       Ох!..       — Мне вполне достаточно просто быть рядом, — улыбку спрятал специалист в смущении. Придвинулся и весь ко мне прижался, забираясь лицом в мою шею уткнувшись, руками скользнул по спине и прижался к груди. Я обнял ответно… слушая его трепетные слова. — Видеть тебя и говорить с тобой. Обнимать… целовать… Прочее — уже можно счесть излишеством.       Ах… Брендон!.. Его чувства столь искренни.       Он любит не физическую близость, не испытывает жажды её, а… меня самого. Мою душу, моё сердце, мои чувства. Несмотря на мою сдержанность, на холод в отношениях, несмотря на слёзы, которые я показал ему на пороге Волшебного леса лишь несколько часов назад… Несмотря на те страдания, боль, исказившие моё ранее спокойное лицо и содрогнувшее мой уверенный, казалось бы, стан… Он любит меня любого. Он любит меня, взращённого уроками этикета. И меня настоящего, который был заперт и терзался в страданиях, пока я показывал людям вокруг лишь сдержанную улыбку и оказывал содействие, ничего не требуя взамен.       А он…       Брендон помог мне. Перед Брендоном я смог открыться, не сожалея. Я получил поддержку от его слов и сильных рук. Но…       Смогу ли я даровать ему такие же тёплые слова и объятья?..       Брендон, он…       Поначалу юноша в сине-белом трико с золотыми волосами и невинной улыбкой показался мне… красивым, привлекательным и чем-то внешне даже похожим на меня. После своим любопытством он вовсе разозлил. Но вскоре судьба столкнула нас вновь, мы помирились, хоть и не ссорились вовсе. Встречались вновь и вновь, когда опасности подстерегали нас и просто интересно проводили время на прогулке по городу.       А после… я начал всё больше любить именно эту улыбку, после — его взгляд. Голос, дыхание в трубку телефона, вздохи и…       Молчание.       А потом мне стало всё равно на его внешность. Да, он ослепительно красив. Я не знаю, как я поведу себя, если бы он внезапно изменился и стал выглядеть иначе. Ведь такие сильные чувства для меня впервые. Но мне кажется, я всё равно буду его любить.       Я… так привязался к нему.

***

      — Валтор..!       Голос, обронивший моё имя шёпотом на самое ухо, был родным, ласковым, приятным. Я тут же пробудился от лёгкого сна — как сладко было спать! Тепло и бесконечно уютно! Словно я вновь обратился в ребёнка, и отец прижал меня к себе под его тёплым одеялом в большой мягкой кровати. Как же не хотелось просыпаться, открывать глаза и…       Подниматься…       Перед моим взором был далеко не отец, но по близости моему сердцу он с ним наравне. Проведя рукой по обнажённой груди, исследуя пальцами гладкую персиково-золотистую кожу, я ощутил тонкий запах пота другого человека и голову повернул. Я удобно лежал на плече своего, отныне лишь моего специалиста и дремал. Как надолго я заснул вновь? Кажется, мы ещё о чём-то говорили, хотелось обсудить наши первые интимные объятия, но… смущение не позволяло вновь ронять вопрос. Лишь интересовался Брендон, пришлись ли мне по душе его прикосновения, ласки, как умел он был в поцелуях, на что я отвечал положительно, украшая также улыбку и радость своего золотого ангела комплиментами. На какие мне хватило сил, пока смущение вовсе не заставило меня замолчать. Впрочем, Брендона тоже. Разве что…       Я интересовался о его первом опыте любви. Он замялся и кратко рассказал о невинной юношеской влюблённости в красивую девушку старшей школы. Они оба были неумелы и исследовали особенности женских и мужских тел вместе. Обменивались неловкими поцелуями, ласкали тела друг друга… Брендон впервые ощутил жар женского тела и мягкость её груди…       Хах…       После чего я скривился. Более того — я скривился прямо сейчас! Хм…       — Думаю, нам нужно принять душ. И поесть. Я попрошу две порции обеда в комнату, хорошо? — пролепетал абсолютно счастливо, но несколько утомлённо Брендон. Я приподнялся с его груди и сел. Холод скользнул по моей обнажённой спине и мысль о горячем душе меня сейчас очень воодушевляла. — Э… Валтор? Что-то случилось?       Заметил Брендон моё негодование. Я повёл плечами.       — Нет. Просто задумался о твоей первой любви, — прямо сказал я. Почти прямо. Нет, совершенно прямо, потому что испытывал неприятную колющую и изъедающую столь же сильно, как беснующийся огонь магии… ревность.       — О моей… — Брендон приподнялся, сел, приблизившись ко мне. Взглянув на его лицо, я увидел лёгкий смешок. — О себе, что ли, Валтор?       Мои скулы опалило румянцем, но взгляда я не отвёл.       — О той девушке из старшей школы, — прямо говорил я. Это прошлое, Валтор, сейчас Брендон любит лишь тебя, с чего ворошить минувшее? Но я не мог угомониться, внезапно я пожелал узнать всё о прошлых связях Брендона. Всё же этому ангелу лучше — он у меня первый даже в поцелуях!..       — А… я вроде всё рассказал. Что ты хотел ещё спросить? — невинно задался вопросом специалист.       Я говорил, как и прежде — неуклонно прямо, даже взгляда не отводя.       — Значит, тебе нравятся и девушки?       Брендон нахмурился, задумчиво опуская голову.       — Угу. Точнее… Я следовал примеру друзей из школы, отца, любящего мою мать, и смотрел, как на предмет влюблённости, только на девушек. Парни были мне только как друзья, я и не предполагал другого, — Брендон несколько помедлил, протянул руку, сжимая губы, сжал мои ладони в своих и в мои глаза заглянул. — А потом я встретил тебя. И ты не покидал моего взгляда и моих мыслей с того первого дня знакомства на Земле. Моя привязанность к тебе, жажда всегда быть с тобой, говорить с тобой, а после… желание внезапное… коснуться тебя и обнять… Это… показалось мне вовсе не дружбой, а чем-то иным, больше похожим на настоящую любовь. Так я понял, что я не простой юноша, а бисексуал.       Я умолчал всё, что мог сказать ещё, дополнить свои несколько требовательные вопросы. Сильнее, чем прежде… нет, впервые я вовсе ощущал ревность.       Но в его небесных глазах сейчас отражается лишь мой лик. Мой образ его разума и сердца не покидал эти три месяца с первой нашей встречи… Мы оба влюбились друг в друга, лишь подняв взоры.       Налюбовавшись своим золотым ангелом, я улыбнулся, немного придвинулся и оставил на его губах поцелуй. Но отстраниться мне не позволили, меня крепко обняли сильные руки лучшего во всей академии специалиста, развернули и опустили на подушку, наваливаясь своим тяжёлым телом сверху. Я обнял Брендона в ответ, притягивая ближе. Язык небесного юноши, что крепко обнимал меня, жадно, желая никогда не отпускать, ласкал мой язык, отстраняясь изредка, Брендон покусывал мои губы, скользя руками по моей груди, касаясь шеи, ключиц, перебирая пальцами волосы, вновь целовал отвержено.       — Вот бы ты остался рядом навсегда… — прошептал он, нежно касаясь моих щёк. И любовался, любовался без конца, его взор скользил по мне, будто он не мог отыскать… куда и как сильно поцеловать меня.       — Я бы тоже этого хотел.       Моё искренне признание воодушевило Брендона более прежнего.       — Тогда… давай никогда не расставаться? — мягко он гладил мои вновь растрепавшиеся волосы. Да всё взгляда от меня не отводил. — Что бы ни случилось, всегда будем вместе.       Я подавил вздох. Если бы…       — Наше будущее может быть непредсказуемым, — обронил я с некоторой горечью. — Кто знает, что ждёт нас через пять, десять лет?..       — Меня… — Брендон вздохнул тяжело и в шею мою уткнулся. — Меня ожидает жизнь с тобой. Я не отпущу тебя. Отныне и навсегда ты мой, Валтор.       — Ты собираешься ограничивать мою свободу, едва ли не сковывая моих рук наручниками на твоей кровати в запертой комнате? — проговорил я, не слишком обрадован я был таким словам. Это уже не просто собственничество. Это маниакальное расстройство с жаждой владеть другим человеком.       Хотя…       Признаться честно, это говорил мой чистый разум, внезапно он очистился от гнета боли и других скверных чувств, едва я оказался в жарких объятьях Брендона и ощутил на своих губах его полные страсти поцелуи. А сам бы я… возможно, от такого развития событий не отказался.       — Я… — встрепенулся Брендон, подскакивая с моего плеча, нависая надо мной. Взор его был полон мольбы о прощении за такие резкие слова. — Я бы… Нет! Я не хочу делать из тебя домашнего зверя! Но… Я боюсь, что ты уйдешь… Ведь я совсем не идеален!       Я изумился и случайно показал эмоции на своём лице. Брендон замешкался, засмущался и, подобравшись, отвернулся, спуская ноги с кровати. Я последовал за ним.       Он? Не идеален? Покажите мне человека в этом и немагическом мире, идеальнее этого небесного ангела? Но свои аргументы я умолчал — они ведь основывались не на фактах, а лишь на моей любви и… признаюсь, также — лёгком фанатизме!       — Доверяй мне, Брендон, — лишь сказал я, неотрывно наблюдая за специалистом. — Как я доверяю тебе. Каждое твоё слово. Каждый взгляд. Я…       — Не говори так!       Э…       Я запнулся, растеряв часть мыслей. И даже немного своего зверского аппетита.       Ч-что?       — Почему? — нахмурился я.       Брендон осёкся. Помешкал. Поднялся и принялся рыскать по комнате, пока мой взгляд, хоть и не видавший ранее обнажённых, лишь хмуро следил за ним.       Наконец он нашёл, что искал. Потянулся к брюкам и футболке, сброшенным неаккуратно на пол часом ранее в порыве страсти, но подняв их… одеваться не спешил. И оказавшись передо мной… кажется, боялся просто взгляд поднять, посмотреть на меня, хотя мгновение прошло, как его небесных взор неустанно скользил по мне и поглощал кусочек за кусочком.       Брендон?       Но вслух я ничего не спросил более. Вздохнул. Потянулся и коснулся невесомо его руки. Брендон встрепенулся и оторопело поглядел на меня — волнуется. Но что случилось?       Я смягчил взгляд. И просто ожидал.       — З-забудь, — промолвил он и только. Я скривил губы, отпуская руку. Как внезапно он разворачивается, одежда выскальзывает из его рук, когда он хватает мою ладонь и падает на колени, прижимаясь к моим пальцам губами жадно. — Прости. Просто… Валтор, ты мудрый человек. Но… впервые полюбивший, ведь так? — он с мольбой посмотрел на меня. У меня в груди сжалось — дурное предчувствие сковало сердце. — Не доверяй каждому встречному. Всегда проверяй даже друзей. Родных. И возлюбленного. Будь настороже. Прошу тебя… Валтор…       Я неаккуратно вырвал руку с ладоней Брендона. Подняв голову, специалист встретился с глубоким недоверием. Тем, которого он так желал.       — Ты собираешься меня предать?       Я прикусил язык. Почему же не успел сделать этого мгновение назад?       То, что я увидел во взгляде потускневших голубых глаз, во внезапно пролёгших там и здесь на ранее гладком светлом лице морщинах, в поджатых дрожащих в не обронённых роковых фразах губах…       Предать? Ересь. Дело в другом.       В том, что мой рыцарь не может сказать. Хоть и истина разрывает его прямо сейчас на части. И прощения просит Брендон… за эту тайну. Но… что это может быть?       Я осёкся. Помотал головой, вздохнул и улыбнулся, поманив специалиста подняться с пола.       — Забыл, — внезапно сказал я. Но уверенно, как и прежде. — Не переживай. У всех есть тайны. У родственников и у супругов. А мы лишь несколько часов назад были простыми друзьями.       Заметив, как посветлело лицо специалиста, и что он по-прежнему не отводит от меня взгляда, полного мольбы и жажды прощения… я помедлил, сдерживая улыбку — узнаю в этих чувствах своего Брендона! — и решил перевести тему. На то, что меня прямо сейчас довольно сильно беспокоило:       — Не важно. Лучше поговорим об этом, — заинтересовавшись, мой рыцарь смёл растерянность и удивлённо приподнял брови. — Скажи, Брендон, как относится общество этого мира к представителям нетрадиционной ориентации?       Кажется, приободрившийся, Брендон задумался, присаживаясь рядом. По-прежнему… обнажённый, ох…       — Лояльно — подобных нам очень много, каждый второй предпочитает в любовном плане не просто противоположный пол, а обладает особыми предпочтениями. Но есть люди, которые всё же недолюбливают таких, как мы.       Я потупился, сжимая губы. Не отвечал я долго, и Брендон забеспокоился.       — А что случилось? Что-то было с тобой… на Земле?       Я кивнул. Хотя я и не об этом думал. И на самом деле предпочёл бы не вспоминать.       — Ребята из твоей команды знают о твоих предпочтениях? О том, что ты неравнодушен ко мне?       Брендон как-то замялся и определённо давил смешки. Кажется, тревоги странного разговора о недоверии и предательствах оставили его.       — Ну… о том, что мы с тобой в «особых» отношениях, они догадываются… — он смущённо отводил взгляд, а у меня все наши неловкие и трепетные мгновения в памяти всплывали один за другим, заставляя и мои щёки опаляться румянцем. — Но я совсем недавно понял, какой я на самом деле. А твои подруги?       Я покачал головой в отрицание.       — О том и речь, Брендон. Однажды за завтраком у нас зашёл разговор о Дне Розы, и… — я запнулся. — О том, почему я разорвал с тобой дружбу в конце праздника.       Не в силах посмотреть в лицо Брендона, я склонил голову, стискивая кулаки.       — Прости. Девочки сказали, что тебе было очень больно. И эту боль принёс я своими словами и поступками. То, каким ты был при нашей встрече спустя две недели…       Внезапно Брендон хватает меня, стискивает в ладонях лицо и поднимает голову резко, что я тут же весь напрягся, вытянувшись. Притянул близко-близко, прижался лбом к моему лбу и вгляделся в мои глаза. Брови его были нахмурены. И весь он… будто бы ощетинился, осунулся… повзрослел.       — Это уже в прошлом. Слышишь? Нет ничего, что бы ты совершил, не руководствуясь здравым смыслом. Я знаю это.       Сердце трепетало. Признаюсь себе, что сдерживал слёзы с трудом. И был рад, когда Брендон, крепко меня к себе прижав, на колени усадил внезапно и укутал нас обоих покрывалом. Сразу прохлада из окна стала не страшна, а тепло его тела согревало… А ещё я мог спрятать раскрасневшееся лицо, положив голову на его плечо.       — Я пытался избежать этого.       — М? Чего?       — Сближения. Я боялся, что потеряю тебя. Что однажды… сделаю нечто, что позволит тебе понять мою грязную сущность. Боялся, что ты… — я продохнул с большим трудом, скользнув руками на спину Брендона, и уткнувшись лицом в его шею. — Возненавидишь меня.       — Что?! — вскрикнул Брендон. — Валтор! Нет!       — Да, — неуклонно продолжал я. — И когда я ощутил, что начал терять контроль, что окружающие догадываются, что между нами не простая дружба, я решил разорвать нашу связь.       — Но… ведь я люблю тебя… — голос Брендона осип, он запнулся, замер, и кажется, утратил даже дыхание. Я отстранился, с тревогой заглядывая в его лицо… И как он оскалится! Как зарычит! Я аж подпрыгнул от неожиданности! Что?!.. — Агрх! И почему я не осознал свои чувства раньше?!       Я судорожно сглотнул, криво улыбнувшись. Напугал…       Спрятаться в плече специалиста не успел. Взгляд голубых глаз поймал меня в капкан и удерживал крепко.       — Но ты ведь не хотел со мной расставаться? Правда?       — Очень, — дрогнувшим голосом шепнул я. И мотнув головой, откашлялся, вздохнул… сделал всё, чтобы рвущиеся слёзы удержать. И вновь обратил взгляд всё же влажных глаз на Брендона. — Поэтому и попросил больше не искать встречи. Для меня было бы куда больнее знать, что ты ненавидишь меня и избегаешь за странные предпочтения. И те мои извращённые фантазии, в которых участвует твой лик…       Брендон как встрепенётся!       — А какие фантазии?! Они были?! Расскажи! Давай воплотим их в реальность!       Я сжал губы, оторопело глядя на взбудораженного рыцаря.       — Б-Брендон, я образно сказал. Я ничего в этом не смыслю! Ты же видел.       Но мой специалист не расстраивался. Лучисто заулыбался и сам в мою шею уткнулся, щекоча своими золотистыми волосами. Свои-то он не расчёсывал!       — Также девочки вывели теорию, по которой я прекратил с тобой дружбу, — продолжил я эту неприятную тему. Брендон вновь посмотрел на меня, и я едва не потерял своё ровное лицо — лохматый и такой милый, Боже!       — Какую? Они догадались?       Я повёл плечами.       — Почти. Стелла описала подругам момент, как ты купил мороженое и мы говорили насчёт перекуса осьминогом, помнишь?       Брендон призадумался и кивнул. И скуксился.       — Мы так и не поели его…       Я хмыкнул. Не удержался и коснулся его спутанных волос. Пригладил их и наблюдал, как нежится в ласке небесный специалист.       — Тогда ты касался меня — моих рук. Задерживал взгляд. И просто купил мне мороженое, о чём я не просил — всё это выглядело странным даже для твоего господина Ская — после он также упомянул слова Ривена: мы проводим слишком много времени наедине… И, — я помедлил, от воспоминаний ощущая горечь на языке… да и в душе тоже, — оскорбления Ривена вовсе не были простым звуком, дабы разозлить меня и унизить — а правдой.       — Валтор! — осёк меня Брендон резко. — Забудь об этом!       Я оставался хладнокровным. По крайней мере, внешне.       — Я и не заостряю внимание на его словах. Я упомянул всё это, чтобы попросить тебя не афишировать наши отношения.       — Но… — запнулся ангел-специалист. А я продолжал:       — Девочки тогда нелестно отозвались о твоём отношении ко мне в День Розы. Будто ты заинтересован мной в романтическом плане — вовсе не дружеском. Их мнение о нетрадиционной ориентации сомнительно.       Тогда-то Брендон всё осознал. Да и скорее всего… заметил моё скривившееся лицо. В тот день… я испытал странную боль в груди. И она происходила вовсе не от безудержной магической силы. Но нельзя винить девочек в их неприязни — это естественная реакция, ведь то, какой я…       Омерзительно.       Или… всё же нет? Я думал так всю свою жизнь.       А потом появился Брендон.       — Поэтому… стоит молчать? — спросили меня.       — Да… — неопределённо выдохнул я. И взбодрился. — Сможешь?       — Конечно, — меня схватили в охапку тёплых объятий, полностью уничтожая даже сами зачатки плохого настроения. — Будем проводить тайные свидания под Солярией… Однако! Мне кажется, если в школе Алфея все узнают, что один из самых завидных мужей-магов предпочитает свой пол, то все тревоги мисс Гризельды отпадут.       Отстранившись, хоть и с трудом, я удивлённо глядел на подозрительно улыбчивого Брендона с минуту. А после не удержал смешок.       — Ну… тут ты прав! Она глаз с меня не сводит — всё мечтает от Винкс отселить! — я опустил взгляд. — Но… я боюсь утратить дружбу девочек.       — А может… всё не настолько плохо, как ты думаешь?       — О чём ты? — удивился я.       — Девочки… Винкс? — я кивнул, припоминая, что вроде бы так и не рассказал Брендону о названии нашей команды. — В день пожара они были опечалены утратой друга Валтора… — говорил в смутных чувствах Брендон. — Они корили, ругали открыто себя за то, что не позаботились о тебе, не поддержали, не разговорили скрытого, сдержанного и холодного Валтора. Но всегда такого заботливого и любящего!.. — Брендон крепко-крепко обнял меня, зарываясь в мои волосы, щекоча носом и дыханием шею.       — Так вот… о чём говорила Флора, — выдохнул я, наконец всё осознав. Вот за что мои друзья хотели, но не смогли извиниться! Боже.       — Что?..       — За что им корить себя?! Какая глупая причина! — извергся я чувствами. — Разве они обязаны оберегать взрослого мужчину, пусть и их друга?..       Брендон недоумённо скривился. А я прикусил язык. Сначала эта экспрессия — совершенно другая сторона моей личности, а потом снова о «взрослости», который быть у меня не должно.       — Валтор… это не так. Мы друзья, и мы должны заботиться друг о друге и помогать! Особенно в делах сердечных, — с лаской объяснил мне главную тайну дружбы. Я заторможенно кивнул, но всё же отвернулся. Брендон напрягся — я почувствовал его волнение. — Валтор?       — Прости. Я снова веду себя странно.       — Странно? Разве?       — Я всегда был холоден к тебе… И ко многим людям вокруг. Тому научила меня необходимость скрывать себя настоящего — неприемлемого для Земного мира — человека с нестандартными предпочтениями. Чтобы больше не быть белой вороной в коллективе — везде так важно быть частью общества, ведь все мы люди, — я вздохнул. Как… тяжело говорить о себе искренне, хоть и Брендону, но всё же… — А теперь я словно изменился. Говорю, что в голову взбредёт. Словно не я!.. вовсе. Извини.       Сначала Брендон вслушивался в мои слова. Нет, не слушал — внимал, не отрывая взгляда от меня. А после широко и счастливо заулыбался, притянул меня удивлённого к себе и пылко поцеловал… в мгновение вскружив голову.       — Валтор. Ты мне нравишься любым — и отстранённым, холодным, каким был раньше, при нашей первой встрече — ведь именно тогда я влюбился в тебя. И сейчас — полным эмоций, показывающим мне свою любовь… Ты словно преобразился, стал настоящим, и помимо своего идеального блестящего лика я увидел живого человека, способного страдать… Это тронуло моё сердце, Валтор… Ты прекрасен, каким бы ты ни был.       Я улыбнулся от всей души с благодарностью Брендону. Он порой говорит столь дивные поэтические речи, что… и правду трепещет сердце!       Объятья стали крепче, я с блаженным вздохом прикрыл глаза, поудобнее устраиваясь у него на коленях. Ему… не тяжело? Я всё-таки не миниатюрная утончённая леди с хрустальными крылышками за спиной. Но… сейчас мне совсем немного хотелось ею стать. Отчего? Потому что не пришлось бы пригибаться к груди и шее Брендона — хоть я и ниже его, но лишь на полголовы, и сейчас…       Агрх… неудобно, но так уютно в его объятьях. Словно я вновь дома, преобразился в маленького мальчика, которого напугала разыгравшаяся буря за окном в глубокую полночь, и пока штормовой ветер гонит тёмные грозовые тучи по небу, гнёт мощные дубы за окнами покоев, папа задвигает гардины, берёт на руки меня, прижимаюсь я к нему крепко, когда он, забираясь под одеяло, меня укутывает, усаживая на колени, и начинает читать сказку. Нет, не со страниц книг вовсе, а собственную. И каждый вечер слушал я новую уникальную историю…       Ха… я вздохнул, но губы в ухмылке насмешки над самим собой не исказил — лишь морально сделал это, сил на большее у меня не нашлось. Как же так? Я возвратился к своему пятилетнему возрасту? Кажется… в те года я чувствовал себя очень одиноким, но… почему? Отец всегда был рядом, даже после моего десятилетия он не оставлял меня одного и проводил со мной очень много времени. Помогал выполнять на отлично домашнее задание и учить параграфы учебников, понять сложные первые формулы по математике…       Видимо, поэтому я так привязался к своему родителю. И я по-прежнему скучаю по нему. Мне следует на каникулах проведать его и высказать ему… хотя бы ту историю об отшельничестве и поиске себя в путешествии далеко от цивилизации, где нет ни почтовых станций, ни мобильной связи.       Но сейчас…       Я спокоен. Мне не одиноко. Я впервые осознал, что все года эти жизни в собственной квартире я чувствовал себя очень одиноким и опустошённым. Внезапно солнце светом и теплом наполнило мою душу — меня крепко обнял мой возлюбленный который сейчас продолжает кутать меня и сам кутается в одеяло и покрывало — прохладно после дождя, не простудиться бы.       — Валтор? — прошептал едва различимо мой рыцарь-специалист, и я вздрогнул. — Ты снова заснул? Я разбудил?       Я чуть отстранился и мотнул головой, вновь положив голову на плечо Брендона.       — Нет. Я просто задумался, — я улыбнулся, посмеиваясь над самим собой, и руками скользнул на спину Брендона, обнимая его. — Но… Да. Сегодня я чувствую себя чересчур расслабленным, словно я избавился от тревог не менее чем за всю свою жизнь.       — О… правда? Но кажется, это действительно так — ты смог справиться со страхом после случившегося в Алфее. Ты очень сильный, Валтор.       — Ну, — протянул я с лёгким смешком, приподнимаясь и заглядывая в лицо своего прекрасного ангела, порой мне кажется, что я не достоин стоять рядом с этим воплощением небесной красоты, — либо я вновь выпил таблетку антигистаминного препарата. И теперь хожу подобно восставшим мертвецам и никак не могу взбодриться.       Брендон сначала глазами захлопал, а после заливисто рассмеялся. Крепко обнял меня снова, теперь прижимая к груди, по плечи укутывая в покрывало, а ноги мои, вытянутые на кровати, покрыл одеялом.       — У тебя тоже они вызывают сонливость? Творец! Как я намучился с этими лекарствами в детстве!       — У тебя была аллергия? Мне давали изредка, отец не очень любил наблюдать, как я засыпаю за обедом, едва не падая лицом в суп.       На моё удивление разговор потянулся в совершенно бессмысленном направлении и… не менее ошеломляющем было осознание — мне нравилось говорить о будничных делах из прошлого, не выражающих ничего ценного. Более того, просто сообщить Брендону отрывок из своего детства, ничтожную часть своей жизни… и услышать его ответный рассказ о своём, показалось мне чем-то трепетным и даже интимным.       — Да. До первых годов обучения в средней школе у меня периодически возникали красные шелушащиеся пятна по телу — они жутко чесались! Оказалось, у меня аллергия на красные фрукты, ягоды и овощи. Поэтому мне не только пришлось отказаться от любимого лакомства, но и принимать эти таблетки! Гадость! Они ещё и такие горькие!       — А сейчас? Ты в порядке?       — Да, теперь я могу есть всё! Ура! — победно ощерился мой рыцарь небес.       — Твоё… любимое лакомство? — поинтересовался я. — Какое?       — Ягоды земляники. Они бывают на Земле? Такие маленькие, у них косточки так громко хрустят на зубах! И мякоть хрустящая, сладковатая! А ещё клубника — такая же ягода, но значительно больше. Она сладкая-сладкая! Как я люблю их!       — Да, на Земле тоже есть земляника и клубника.       — А что любишь ты? Какие фрукты… овощи… и просто блюда?       Вспоминая косые взгляды хрупких учениц и напоминающих мне станы камышей — такие же тонкие, как стебли, — юношей-магов даже высших курсов, когда я опустошаю каждую тарелку за обедом и ужином, а после ещё и изучаю ассортимент выпечки за стеклом кафетерия… я несколько замялся.       — Я… Признаться честно, я просто люблю много и сытно пообедать, Брендон! Поэтому однажды меня феи Алфеи назвали не лестными словами учитывая мой аппетит.       — И ты в идеальной форме! — восхитился мой специалист. — Как? У тебя жёсткие тренировки?       — На самом деле, разве что пробежки вокруг озера Роккалуче. Дома я любил совершать велопрогулки. Также я много ходил пешком.       — А сейчас? Твои дни заняты обучением в Алфее.       — И сопротивлением Трикс, — с нескрываемым неудовольствием вспомнил ведьм я. И хотя они затихли в последнее время… — Как оказалось, учёба магии — это почти непосильная нагрузка на мозг. А когда в систему образования также включилась практика…       — Что же? — в небесных глазах стояло нетерпение.       — Экзамен, который я пытался сдать за мгновения до выброса силы огня, заключался в попытке избежать двигающихся, а также статичных световых лучей, взять розу в хрустальном шаре и, вновь избегая ловушек, достичь пьедестала в центре зала и положить туда трофей. И тонкий купол ни в коем случае нельзя повредить.       Ох. Зря я завёл рассказ об этом дне!.. Забыть бы его, как сон кошмарный!       — О… И… ты смог бы справиться?       — Мне было тяжело из-за общего расстройства физических, магических и моральных сил от утраты контроля над магией. Но будь при мне бодрость и энергия, я бы справился на отлично. Так, заверши я задание… вряд ли бы получил выше «удовлетворительно». Ведь я даже не использовал магию. Опасался использовать её…       Мой голос утонул в тишине комнаты специалистов. Брендон не сразу нашёл в себе силы заговорить вновь.       — Валтор…       — М? — протянул я.       — Сможешь рассказать, что происходило с тобой?       Когда об этом просит Брендон, просит тот, кто спас меня от самого себя… Я не в силах отказать. Да и не хочу. Мне уже много легче думать о том, что случилось.       — Мне… было очень тяжело. Словно сотни камней разом опустились на мои плечи и пригнули спину к земле. Сначала я ощущал тяжесть в душе, а огонь разгорался всё сильнее. После навалилась непосильная… физическая усталость. Нет… Да. После обратилось оно в истощение. Я не мог спать, есть и даже пить порой был не силах.       — Что?! — воскликнул Брендон, его объятья дрогнули и сжались. — Но… почему?! Ты обращался к врачу? Или… это магия…       — Да. Это из-за магии. Оказалось — я догадался сам, ведь мадам Фарагонда отчего-то не хотела говорить мне об этом прямо, когда я в очередной раз попал в лазарет, — мой огонь особенный. Он обладает самосознанием. И в тот раз по неизвестной причине он блуждал по моему телу и словно изъедал изнутри. Это не просто фраза о тяжести ноши могущественной силы — меня едва не… выворачиваю наизнанку от боли во всём теле, во всех органах, в суставах и даже сосудах.       — Валтор… — в глазах Брендона была частичка жалости, но больше испытывал мой специалист… боль. Равную той, что терзала меня. — Ты… ты бы мог тогда поделиться этим с другими? Мог бы поговорить с девочками или… позвонить мне?       Я вздохнул, отвёл взгляд. Но тут же вновь посмотрел в небеса своего рыцаря.       — Я бы скорее пожелал услышать твой голос и поддержки слово, Брендон. Но…       — Но?..       Я скривился.       — Мог ли я знать об этом, когда внезапно, следуя по коридору, позабыл собственное имя?       Брендон шелохнулся в ужасе.       — Что?!.. Но!       Я осёк его, сжимая его плечи и вглядываясь в глаза.       — Брендон… Теперь всё хорошо. Я не ощущаю боли. И я всё помню. До мельчайших деталей, что происходило со мной в те дни. Но тогда я не слышал даже собственных мыслей от боли в голове. Кажется, моя сила воздействует на головной мозг, сосуды и… вероятно, желудок и позвоночник больше всего, учитывая скопление нервных окончаний. И огонь… тогда было воскресенье, вечер, последний день перед выбросом силы. Хотя утром мне и стало лучше, но я не мог вспомнить ни тебя, ни подруг Винкс, ни собственного отца — огонь словно… поглотил мои воспоминания.       — Валтор, но… ты помнишь всё сейчас! — удивлялся Брендон. — Почему же…       — Да! Я не знаю, — пожал я плечами. — Может, огонь вовсе не сжигал меня, а лишь воздействовал угнетающе на организм? Я не уверен, как магия влияет на меня… на органы… во всех аспектах. Но я могу предположить нечто связанное с гипертонией.       — Повышенным давлением крови?       — Да. Только магической энергии, которая струится по жилам, огибая сосуды, покрывая всё мое тело и каждый орган.       — А если так, то… твоё сердце…       Я помедлил, сглатывая. Словно вновь ощущая укол той боли…       — Болело так, что я задыхался и кашлял кровью.       Крепко обнял меня Брендон, ласково гладя по голове.       — Прости… что заставил тебя вспомнить об этом! Я должен был быть рядом! Должен! А эти проклятые занятия! Эраклион! Чтоб черти их всех драли! Больше никакой работы и учёбы! Ты для меня на первом месте!       Я закопошился, пытаясь отстраниться от его груди, но Брендон сжимал меня так, что не будь я крепче девы хрупкой, то ребра уже были бы сломаны.       — Стой, стой, стой! Брендон! Не бросайся в омут с головой! Ты на службе у принца! — всё-таки выпутался из объятий рыцаря и проникновенно всмотрелся в его тревоги полный взор. — И обучаешься в элитном заведении для мечников! Специалистов в области владения оружием, управлением самыми разными видами транспорта и даже драконами!       — Но ты..!       — А я никуда не денусь, — я улыбнулся, ласково касаясь щёк своего отважного рыцаря.       — Но!       — Нет, Брендон. Узнав о твоих чувствах, теперь уж точно не денусь. Не сбегу на Землю и не оставлю тебя одного.       — И..!       — И если возникнут проблемы с магией и ухудшится самочувствие — тут же с тобой свяжусь. Обещаю.       Брендон широко заулыбался и уткнулся в объятьях крепких в мою шею.       — Как я рад!.. — он отнял резко лицо от моего плеча и вгляделся в мои ошеломлённо распахнутые глаза. Наши лица были очень близко. — Я люблю тебя, Валтор! Больше всех на свете! Ты — самый удивительный человек во всех Вселенных!       Я улыбнулся просто и сдержанно. Отчего сдержанно? Оттого, что пытался я сдержать улыбку скривленную: Брендон, это уже фанатизм… Твоё собственничество… Нет, полагаю, это простое беспокойство и желание быть вместе, рядом, так что не за чем тревожиться.       Прикрыв рот ладонью, я широко и долго зевнул, что слёзы выступили на глазах. Боже! Как хочется спать!..       Брендон пропустил смешок. Я покосился на солнечного специалиста… но даже укора не получилось показать на скривленном в сонливости лице. Он притянул меня к себе, если ближе ещё возможно, и мы вновь упали на подушку, закутанные в плед.       — И вправду… — выдохнул я. — Я сегодня весь день проспал. И до сих клонит в сон. Лучше нам не лежать, а то…       — Тебе просто стало легче! — заулыбался Брендон. — Это нормально! Лучше выспись как следует!       — Да и… не совсем. Ведь в последнее время я плохо сплю.       — Из-за бушующей силы и боли?       — Это… нет, — опустил я в замешательстве. Ведь то оставалась единственная загадка, ответа к которой я так и не нашёл. — Это из-за странных снов.       — Каких? — гладил меня по голове Брендон, вопрошая с тревогой. — Расскажи.       — Едва ли ни с первого дня пребывания на Магиксе, в этом мире, мне стали видеться странные картины по ночам. Это неизвестная женщина, она облачена в длинное белое платье, её волосы достигают пят, ровные, блестящие, не то платина, не то серебра они имеют цвет. Она зовёт меня по имени и неустанно просит прийти к ней.       — Куда?.. — с беспокойством и трепетом обронил, казалось бы, случайно, Брендон.       — Не знаю. Она так и не сказала. Но с каждым разом сон становится всё более явным, и я понял — это не просто картины моего воображения. Это леди Аркадия — как однажды представилась мне девушка, — пытается связаться со мной посредством некоего очень сложного магического искусства.       — И… больше она ничего не сказала?       Я мотнул головой.       — Поэтому я отправился в библиотеку и нашёл некую очень могущественную девушку-волшебницу по имени Аркадия — кажется, в вашем мире имена редко повторяются и не часто можно встретить свою тёзку. Так что архив мне выдал книги о первой фее Аркадии, от силы которой зародилась трансформация Энчантикс, и которая проживает в некой Красной Башне на окраине планеты Магикс с другими первыми мифическими существами миров.       Брендон опешил вовсе. Совсем. Окончательно! На его лице был едва ли не ужас!       — Она пыталась с тобой связаться?! Самая могущественная фея Магического измерения? Легенда нашего мира, известная лишь в сказах и мифах? — пролепетал специалист.       Я на его восхищение, перемешанное большой ложкой с ошеломлением, лишь скривился — я в таком божественном благословении не нуждался. Чтобы и возможности хоть пять минут поспать без очередного произведения магического кинематографа в своём мозгу от этой великой и ослепительной в буквальном смысле леди!       — И что? Что было дальше? Ты что-то понял, Валтор?! — взбудораженный Брендон требовал от меня подробностей.       Я вздохнул, приподнимаясь с подушки.       — Узнал некоторую информацию. А ещё то, что мне с такой невероятной магией воспрещено пользоваться волшебным поиском по библиотеке. А по сути — ничего важного книги мне так и не сообщили. Разве что по голове ударили, да и по рукам и ногами прошлись пару раз.       Брендон захлопал глазами.       — В смысле?       Я зачесал волосы, хмурясь… в некотором стыде.       — А в том, что при использовании волшебной кафедры и указании поискового слова или фразы, ты обмениваешься магической энергией с библиотекой. Моя же оказалась не только чересчур густой и мощной, но и нестабильной, — я несколько скривился, ощущая себя по-прежнему немного виноватым. — И библиотека сошла с ума, если говорить кратко. На вторую попытку поиска книги сорвались с полок и начали метаться вокруг, в итоге заключив меня в центре зала с волшебным пюпитром в огромном вихре знаний и пыли.       Я пожал плечами. Поднявшийся тоже Брендон был удивлён, но тут же прыснул в веселье.       — Ты у меня просто волшебный, Валтор! Так что ты узнал?       — Разве что личность Аркадии — первая фея и сила Энчантикса, собственные растущие из спины крылья, которые не исчезают как у современных фей. Это несомненно вдохновляет. Но я не видел её портрета — это важно.       — Думаешь… тебе приходит во снах другая Аркадия?       — Возможно. Да, я силён. И это испытали на своей коже многие ученики и профессора Алфеи, и сама школа Светлой магии, — кисло опустил я. — Возможен интерес такой могущественной феи, как первая волшебница Аркадия. И просьба её прийти к ней именно в Красную Башню, Брендон, но…       — Но? Ты что-то… понимаешь?       — Интуиция подсказывает, кажется, я раньше её не ощущал… Это чувство, пришедшее ко мне с магическими силами, — говорил я в задумчивости и замешательстве. — Что всё немного иначе. Всё не так просто…       Брендон подобрался и заглянул мне в лицо, задавая наводящие на разгадку вопросы:       — А девочкам ты уже рассказывал? — я мотнул головой. — Или, может, лучше спросить у кого-то из профессоров вашей школы?       О… Это отличная мысль!       Хотел сказать я, да только улыбнуться успел. Как погрязшую в тишине комнату наполнил тихий требовательный звук пустого желудка, жаждущего наполнения.       Брендон хлопнул глазами, бегло осмотрел оторопевшего меня, схватившегося инстинктивно за живот… и заулыбался.       — Ах… обед…       — П-прости… — я отвернулся, проводя ладонью по лицу. — Боже, стыд-то какой.       — И вовсе нет! Это я занял тебя разговорами!       Я сказал это вслух?.. Ох, ладно! Я становлюсь словно бы другим человеком рядом с Брендоном. Только бы друзья не заметили мои изменения.       — А теперь я схожу и попрошу обед к нам в комнату! А ты пока можешь полежать… Или принять душ, — Брендон указал на неприметную дверь между шкафов. Где я, впрочем, уже бывал. — Всё необходимое на полках. Мой шампунь в оранжевой тубе. Как и гель для тела, можешь воспользоваться. Там же полотенце, чистый халат и тапочки.

***

      Душ я посетил после Брендона. Отчего я дожидался его, вместо того, чтобы уже смыть с себя пот и грязь и… всё прочее, напоминающее липкостью на животе и внутренней стороне бёдер… Впрочем, этого постыдного на моей коже оставалось не так много — кажется, помню я в полудрёме, как Брендон не только волосы мои расчёсывал, но и нежно, аккуратно, словно хрупкую куколку, сотворённую из фарфора… влажным полотенцем обтирал. Но легко, не тщательно, чтобы меня не разбудить — утомлённого и расслабленного. Поэтому тело оставалось неприятным на ощупь и грязным. Учитывая, что я ещё не мылся три дня!       Ох.       Переступив порог ванной после Брендона, я неловко улыбнулся своему сияющему, бодрому и чистому ангелу-специалисту и заперся на замок. Отчего неловко? От того, что был я обнажён — не хотелось пачкать одежду и халат. Да и от мыслей некоторых.       Тут же я был окутан тёплым паром — он наполнял ванную комнату видимым облаком и приятно прогревал каждую продрогшую клеточку тела на прохладе из окна. Кажется, Брендон любит купаться в горячей воде. Тогда я лишь заглянул сюда и вымыл руки после сочного яблока, но теперь огляделся внимательней. Приметил на полках этажерки белый махровый халат и пышное банное полотенце. В отличие от Алфеи, где каждая вещица поначалу казалась мне миниатюрной, здесь все предназначалось для уже окрепшего юноши. Разве, начав приём мужчин на курс обучения, не должны были высшие чины нашего заведения позаботиться об удобстве будничной жизни, выполнения гигиенических обязанностей и для взрослых мужчин заранее? Но вспоминая, сколь хрупки телами молодые маги не только моего курса, но и пятого — взрослые волшебники, то понимаю, что это я оказался среди студентов белой вороной. По телосложению мне самое место в Красном Фонтане. Однако, как ранее в детстве и студенчестве меня отныне так рьяно боевые искусства не интересуют. Не привлекают и технологии, мастерство вождения транспорта разных видов и даже необычного межгалактического корабля. Магия кажется много интереснее. Но и… опаснее многократно.       Простая душевая кабинка, оборудованный санузел всем необходимым и раковина, которой я уже пользовался. Шкафчики с небольшим зеркалом над ней — один из них приоткрыт, стоят некоторые косметические средства, а также заметил я простой деревянный гребень — возможно, это вещи Брендона. На полках за стеклом душевой кабины высокие тубы геля и шампуня. Белая, серая и… оранжевые — о которых и говорил мне Брендон. Казалось мне, вокруг стоит тонкий аромат цитруса…       За раковиной у стены большое зеркало в простой раме. Когда я приблизился, то увидел всего себя с макушки до пят. Обнажённого, каким давно не смотрелся в зеркало, испытывая некоторый стыд перед самим собой за свою нелицеприятную наготу.       Я приблизился, собрал с груди и живота пряди длинных волос, отбросил их за плечи. И пригляделся к себе внимательней. Впрочем, в моём лике изменений никаких не наблюдается, разве что от переживаний прошлых семидневок у меня осунулось лицо, и скулы стали выделяться только больше, стали заметнее. Да и кожа побледнела пуще прежнего.       А это? Это…       Ах! Брендон!       Моя бледная, словно лист бумаги, кожа! Моя шея, плечи, грудь и руки! И даже бёдра, и щиколотки! Внутренняя сторона ног и ключицы! Всё-всё покрыто множественными красными пятнами, следами от укусов простыми человеческими зубами и даже с подтёками крови. Ох… Засосы… На шее они столь сильные, что краснота начинает медленно наливаться сине-серым грязным цветом синяка. И соски искусаны до боли, стоит лишь прикоснуться…       Брендон…       А… моя сила? Почему она не заживляет раны? Почему оставила синяки и ранки от укусов без внимания?       И что мне теперь делать с этими знаками обладания собственностью от драгоценного возлюбленного? На моей тонкой бледной коже пятна подобны упавшей на девственно белый холст кисти художника, прежде опущенной немного в баночку с красной краской… Любой проходимец уличит под моим ухом вот это вот пятнышко, и верхние пуговицы рубашки теперь не расстегнуть, даже если станет жарко…       Хм… Может у Стеллы найдётся для меня немного тонального крема или консилера, которым она восхищённо хвасталась, учитывая его превосходную густую консистенцию, способную закрашивать любой прыщик на её идеальном личике принцессы?..