Чимин боится Чонгука.

Он вздрагивает при каждом движении соседа в комнате. — Хэй, Чимин, не хочешь перекусить? - Чон зовёт его на кухню, мило улыбаясь. Старший же издали обходит его, бормоча тихое «конечно». Садится на белый стул, осторожно тыкая вилкой в еду. Он искренне не понимает причину такого поведения младшего, ведь обычно от него такого не дождешься. В последний раз их даже зрительного контакта, Пака прошибло будто током, ведь два дня назад его взгляд на мир окончательно был сломан выходкой Гука…

***

— Чимин, иди сюда, - Чонгук хрипло зовёт парня в комнату, тут же прижимая его к стене, и запирает дверь. — Чонгук, отпусти. Не трогай… - у старшего язык заплетается, коленки уже трясутся до невозможности, а чонгуковы губы гуляют по его плечам. Давит на его шею, мешая лёгким нормально функционировать, а Паку разумно думать. — Гук… Отстань.. Мне больно, - Чим ещё что-то невнятно мямлит, но ему лишь затыкают рот, срывая голубую рубашку. Всё, что остается, это только молить о приходе остальных с тренировки. Минута, Две, Три… Чимин всё ещё прижат к стенке, отталкивая от себя Чона, но это бесполезно. — Эй, ребята! Мы вернулись! - громкий голос Джина заставил обоих вздрогнуть, и Чон быстро вышел из комнаты, оставив старшего одного.

***

Чонгук подходит сзади, тихо шепчет на ухо слова извинений за позавчера, отчего у Чимина по телу снова пошёл ток, но в этот раз какой-то непривычно приятный, Чонгук водит пальцем по алебастровой коже запястий, а Пак гулко сглатывает, немного побаиваясь его расположения у себя за спиной. Чон осторожно, на пробу, касается губами тёплой шеи, получая в ответ лишь тихое сбитое дыхание, у старшего перед глазами начинает темнеть, но он не сопротивляется, лишь пальцы сжимая до побеления. Чонгук наступает: более уверенно целует шею, полностью обступив его сзади, руками расстёгивает ту же голубую рубашку, запуская руки на шёлковую кожу. Старшего окончательно отрывают от предположительного обеда, поднимают из-за стола и снова впечатывают в стену, как тогда… Резко всё его нутро переворачивается, парень начинает в панике толкать своего макнэ, суетливо кидая на него взгляды. Но его губы накрываются чужими. Чонгук целует нежно, пытаясь донести до Чимина всю свою любовь. Медленно, едва заметно двигает губами, гладя широкими ладонями щёки Пака, который постепенно успокаивается, возможно доверяя Чону хоть часть себя. Несмело отвечает на поцелуй, кажется, простив ему всё, что произошло днями ранее. Да — неправильно, да — опасно, но приятно. Приятно осознавать, что тебя возможно любят, пусть даже и таким способом. Гук осторожно приподнимает Чимина над полом и несёт в спальню, а тот лишь обхватывает бёдрами чужую талию, немного ёжась от холода и всё ещё накатывающего страха. Заботливо уложив старшего на изумрудного цвета шёлковую простынь, Чонгук нависает сверху, после чего целует мокро, развязно, словно и не любит вовсе. Целует так, пока не дожидается ответа. А после снова переходит на нежности. Спускается губами к шее, ниже к плечам и ключицам, невесомо оставляя на тонкой коже алого цвета следы, что вскоре орхидеями разойдутся на юном теле. Расцеловывает бледные запястья Пака, пальцами одновременно стягивая с в меру подкачанного тела рубашку, а после расстёгивает и чёрные джинсы, что успели до ненависти ему надоесть. Чимин в его руках словно податливая кукла: такой же чистый, так скромно и смущённо прикрывает глаза, лишь изредка постанывает от касаний холодных пальцев. Чонгук же скульптор. Формирует идеальную картину, расставляет на кожном полотне уже багровые метки, что контрастом отдают на фоне молочно-кремового оттенка. Пак никогда не испытывал столько и сразу. Пальцы впились в одеяло, а ресницы подрагивают, предательски выдавая возбуждение. Чонгук бесстыдно лапает задницу Пака. Пальцами водит по красной ткани боксёров сalvin кlein, изредка ударяя по ягодицам, что для него будут слаще мёда. Снова переворачивает старшего на спину, снимает с него остатки одежды медленным движением. Наконец, сам раздевается, откидывает толстовку и джинсы с прочим в сторону. Поудобнее располагается между его ног, встаёт на колени, упираясь левой рукой на кровать, а правой осторожно касается члена парня, отчего тот вздрагивает, немного пугливыми глазами смотря на Гука. Чимину страшно. Страшно и стыдно оттого, что младший видит его таким открытым, ранимым и беззащитным. Он тихо матерится себе под нос, когда холодные длинные пальцы макнэ касаются чувствительных точек, одновременно сдерживая рваные стоны. Закусывает клубничного цвета пухлые губы, пуская из них тонкие струйки алой крови, медленно стекающей к шее. Чонгук внимательно наблюдает за его реакцией. За тем, как старший беспомощно заламывает брови, закрыв глаза, за тем, как напряжено всё его изящное тело, за тем, как под шёлковой кожей перекатываются мышцы. Опускается ниже и берёт в рот. Слизывает языком смазку со всей длины, а Чимин выпускает первый стон, такой звонкий и протяжный, что Чон сам стонет, пуская вибрацию. Он сосёт отменно, искренне и с чувством, языком водит по головке, создавая вакуум, а после берет до горла, так, что в уголках широких глаз скапливаются слёзы от внушительных размеров и непривычного ощущения в горле. Чимина кроет. Как-то само по себе его пальцы зарываются в густую шевелюру Чонгука, массируя голову. Старший стонет изумительно, лучше самой дорогой шлюхи, хоть и в первый раз. С громким чмоком удовольствия и разочарования Чон прекращает столь увлекательное для обоих занятие, ставит Пака в колено-локтевую, водит ладонями по упругим полушариям, до боли их сжимает, оставляя красные следы, что после потемнеют. Чимин скулит. Ему больно, но до ужаса приятно. Он до дрожи в избитых на тренировках коленках хочет продолжения, хочет Чонгука и его член в себе, но боится боли и чего-то неясного. — Чонгук, ты же меня любишь?.. - голос дрожит, Чим жалеет, что не видит взгляда Гука, но немного успокаивается, чувствуя его ладони. — Конечно, - тот касается губами спины Пака, оставляя на ней незаметный поцелуй. Чимин верит. Он оттопыривает зад ближе к Чонгуку, ясно давая зелёный свет. А у того крыша едет. Пусть Пак и девственник, а всё равно слишком развратный. Но его трясёт. Он понимает, что Чонгуку не хочется ждать, но тот упорно держится. Чон вводит в старшего один палец, замечая, как Чим сжимается. Незаметно, но сильно. Точно так же вводит второй до средней фаланги, а после разводит их на манер ножниц. Чимин терпит. Ему больно, неприятно, но он старается обратить это к себе. Осторожно медленно двигается, насаживается на пальцы, жмурясь и сдавленно постанывая. Постепенно привыкает, разрешает Чонгуку продолжать, пытаясь расслабиться. Тот резко входит, а Пак будто сознание теряет. Открывает рот в немом полукрике, почти плача от неописуемой боли. Младший не двигается, боясь навредить, лишь разминает его спину. С разрешения начинает медленно насаживать Пака на себя, крепко держа за талию. Боль услужливо сходит на нет, а Чимин начинает привыкать и расслабляться. издавая тихие стоны, чуть заметно кивает головой, добровольно двигаясь к Чону. Это чёртово «возьми меня» окончательно добивает Чонгука. Он проникает под другим углом совершенно с другим темпом, отчего у Чима искры из глаз сыплются, а комнату сразу же заполняют громкие пошлые стоны. Чимину приятно. Он тянется рукой к себе, вымаливает у Чонгука быстрее, полностью наплевав на последствия. Младший лишь исполняет волю, словно джин из лампы, только убрав ладонь Пака обратно к подушке. Да, Чонгук трахает. Трахает жёстко, доводя до истерики, выбивает из старшего стоны, кусает его шею, плечи, руки и спину. Пак же окончательно теряет разум. Двигается сам, выстанывая имя своего любимого. Чон резко выходит, убирает мокрую чёлку назад, сгибает Чимину колени так, что тот грудью почти касается кровати, и снова входит. Чимин уже хнычет. От нетерпения, возбуждения и гортанных стонов младшего он уже кончить готов, но Гук всё ещё не даёт, медленно, тягуче вколачивая тело в мягкую мебель, держа его руки на подушке. Через время снова меняет позу, переворачивая Чима уже на спину, снова сцепляя их руки замком. Пак широко разводит ноги, стонет уже по-сучьи, лишь бы младший брал пожёстче, но нет. Тот двигается хоть и глубоко, но так же медленно и лениво. Наклоняется, целует Пака, сминает его губы, идёт дальше, облизывает соски, специально задевает их зубами, а старший в бессилии снова прокусывает губу и запрокидывает голову назад, издавая беспомощные стоны. — Ч-чонгук, блять, - еле выстанывает фразу, а Чонгук повинуется. Ускоряется, кольцом пальцев сжав член Чимина у основания, отчего парень словно подпрыгивает на месте, мечется на кровати, чуть ли не плачет от приятной боли, а Чонгук двигается грубо и быстро, доставляя максимум удовольствия и дискомфорта. Чон стонет глухо, откидывает голову назад и набирает темп. Несколько толчков, и он кончает. Расслабленно отпускает его руки и замечает стояк, улыбаясь. — Черт, Гукки, я… помоги… - он дрожащим от болезненного возбуждения голосом почти шёпотом просит Чонгука отсосать, заливается после краской. Гук снова нагибается, языком ведёт по сочащейся смазкой головке, но Паку невтерпёж. Одной ладонью обхватив руку младшего, он садится, другой цепляет Чонгука за волосы и сразу же вставляет до горла, облегчённо выдыхая. Чимину хорошо. Он без разрешения трахает младшего в рот, без смущения надавливает ему на затылок, вынуждая брать глубже. Но Чонгук не против. Он расслабляет глотку, стонет, снова пуская дрожь по члену старшего. Через силу отстраняется, убирает руки Пака, сладостно посасывая головку. Берёт за щёку, обводя зубами рельеф. Останавливается, но толком не успевает ничего сделать, как рука Чимина снова давит на голову, заставляя делать горловой. Несколько подходов, и он обильно кончает парню в рот, завершая картину высоким стоном. — Оу. А я думал.. Вы.. Снова поцапались, - произносит вошедший Тэхён и глядя перепуганными глазами на таких же перепуганных парней – закрывает дверь. Чимина трясёт. Сейчас он беспомощно жмётся к младшему, обнимает его и целует плечи.

***

Сейчас Чимин определённо не боится Чонгука. — Как мы будем им это объяснять? - нервный смех со стороны младшего и панический взгляд в ответ. Сейчас Чимин определённо боится выходить из комнаты.