Will you sleep with me?

Хосок выходит из душа далеко за полночь, шлепает босыми ногами по полу мимо закрытых дверей, полагая, что все мемберы уже спят, вымотанные подготовкой к концерту. Кроме Намджуна и Юнги — эти двое снова решили заночевать в студии, работая над новым синглом. По-хорошему, Хосоку бы остаться с ними, но он слишком устал, чтобы думать — собственные тренировки выжали из него почти все силы, а те, что остались — он потратил на хубе, умоляющих отрепетировать с ними танец. Двери в комнаты Сокджина и Чонгука плотно закрыты — эти двое ушли спать сразу же по возвращении домой. Чимин лег перед тем, как Хосок отправился в душ, а менеджер сегодня решил остаться у себя, а не как обычно — в общежитии. Хосока ведет в сторону от усталости, он приваливается плечом к стене, ожидая, пока пройдет головокружение и хмурится, замечая, что из-под двери комнаты Тэхёна пробивается полоска света. Тот явно увлекся очередной игрой и ложиться в ближайшее время не собирается — Хосок уверен в этом, как и в том, что утром менеджер снова будет долго и нудно причитать. Для айдола лицо — визитная карточка, а лицо Тэхёна после бессонной ночи скорее бы подошло актеру из массовки какого-нибудь второсортного ужастика про вампиров. Осунувшееся, мертвецки бледное, с красными от полопавшихся капилляров глазами и потрескавшимися губами — вылитый вурдалак, а не популярный айдол. Хосок тяжело вздыхает и стучит в дверь, прежде чем толкнуть её вперед, заходя внутрь. Как он и думал — Тэхён сидит за ноутбуком, пристально уставившись в экран, его пальцы порхают над клавиатурой с невообразимой скоростью, из больших наушников доносятся ругань и отголоски взрывов. Влажные после душа волосы слегка вьются на затылке — Тэхён снова поленился воспользоваться феном и специальным спреем. Хосок качает головой и в несколько шагов оказывается рядом с ним, трогая за плечо. Тэхён предсказуемо вздрагивает и резко поворачивает голову, тут же морщась от боли — Хосок с трудом сдерживает готовую появиться на лице ехидную усмешку. — Ты спать вообще собираешься? — он пытается говорить спокойно, но в голос всё равно проскальзывают ворчливые нотки — от Юнги что ли набрался? — Хён! Ты меня напугал! — Тэхён возмущенно сверкает глазами из-под взъерошенной челки и трет шею. Хосок отталкивает его руки и сам начинает аккуратно разминать затекшие мышцы. — Ты на часы вообще смотрел? — Хосок игнорирует его взгляд, продолжая гнуть своё. — Умереть хочешь? Так менеджер устроит тебе быстрые похороны. — Не устроит, — бурчит Тэхён, подставляясь под его руки. — Я лицо группы — куда вы без меня. — Ага, лицо, — скалится Хосок, — ты с Джин-хёном переобщался? — Причем здесь хён? Хосок не отвечает, продолжая массаж — с шеи переходит на плечи, сильными, уверенными движениями разминает одеревеневшие мышцы. Тэхён весь словно до упора натянутая струна — того и гляди лопнет. — Эй, ты когда в последний раз в салоне был? — спрашивает Хосок, хмурясь — состояние Тэхёна ему не нравится. Слишком напряженным тот выглядит. — Я в порядке, хён. Не волнуйся, — Тэхён скидывает его руки, поднимается с кресла и оборачивается, улыбаясь уголками губ. Вот только улыбка получается какой-то вымученной, болезненной, что у Хосока внутри всё сжимается. Он тянется вперед, чтобы стереть её пальцами, но Тэхён предсказуемо отшатывается, врезаясь поясницей в стол, и болезненно стонет. — Идиот, — тянет Хосок и подходит вплотную, зажимая Тэхёна между собой и столом, чтобы не сбежал. Тот отводит взгляд, кусает обветренные губы и весь трясется, словно Хосок его сейчас убивать будет. Он бы может и хотел, но фанаты ему этого не простят. — Рассказать не хочешь? — начинает Хосок, не особо надеясь на ответ. — Всё нормально, — ну вот, как он и ожидал. Тэхён выше его на пол головы, шире в плечах, но в глазах Хосока он так и остается щуплым мальчишкой, в чьих глазах он видел отражения звезд. — Идиот, — выдыхает Хосок и тянет Тэхёна на себя, сжимая в крепких объятиях. — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, правда? Тэхён что-то неразборчиво мычит ему в висок, прежде чем уронить голову и уткнуться лбом в плечо — прямо как раньше. Хосок беззвучно смеется и зарывается рукой в его волосы, перебирая ещё влажные пряди, и не может сдержать улыбку, чувствуя горячие ладони на спине. Руки у Тэхёна всегда теплые — без разницы лето за окном или зима, и сам он словно печка — опаляет жаром даже сквозь слои одежды. Разительное отличие от того же Чонгука, который тоже та ещё печка, но с почему-то вечно ледяными руками. — Так расскажешь? — Хосок уже повторяется, но любопытство напополам с беспокойством не позволяют держать рот закрытым. — Ты же не уймешься, да? — голос Тэхёна звучит приглушенно, а дыхание касается ключицы Хосока, не скрытой за широким воротом домашней кофты. — Неа, — Хосок жмурится от удовольствия, наслаждаясь исходящим от Тэхёна теплом. — Да нечего рассказывать, — тот пытается оттолкнуть его, но Хосок наоборот прижимается ближе, едва ли не укладывая Тэхёна спиной стол. Клавиатура позади них жалобно скрипит, и Хосок не может сдержать тихого смешка. — Кажется, мы её обидели, — он немного отодвигается, предоставляя Тэхёну возможность сесть, не причиняя вред технике. Но не настолько далеко, чтобы тот попытался сбежать. Глаза у Тэхёна большие, жалобные, он смотрит так, что ему хочется простить всё на свете, крепко обнять и принести горячее какао. Но у Хосока иммунитет к таким взглядам уже выработался — он складывает руки на груди и вызывающе приподнимает подбородок. Упирается коленями в колени Тэхёна, торчащие из-под мягких шорт, и смотрит прямо, глаза в глаза, всем своим видом показывая, что не отступит. — Хоби-хён, честное слово, всё хорошо. — Не верю, — Хосока уже начинает потихоньку раздражать эта беготня по кругу. Хочется взять Тэхёна за плечи и от души потрясти, пока не выложит всё как на духу. Личное пространство личным пространством, но не тогда, когда внутри всё воет дурниной от плохого предчувствия. — Хён, я… — Тэхён-а, послушай, — Хосок наклоняется вперед, почти касаясь носа Тэхёна своим, — скажи мне правду и что бы это ни было, мы справимся. Окей? Тэхён шумно выдыхает и Хосок едва не отшатывается от неожиданности, когда его губ касается горячее дыхание с запахом мяты. — Я был у врача, — Хосок замирает соляной статуей, когда Тэхён начинает говорить. — Нужна операция на колене, ничего серьезного, но чем раньше сделаю, тем лучше. А у нас тур на носу, билеты уже раскуплены, как я могу всех подвести? — Ты идиот? — тут же взвивается Хосок, вспоминая, что две недели назад Тэхён отпрашивался куда-то. Они тогда ещё смеялись, что тот на свидание побежал. А ведь действительно побежал — только к врачу. — Ты о себе подумал? А если возникнут осложнения? — Всё не так серьезно! — Тэхён пытается отмахнуться от него, но Хосок не позволяет. — Завтра же ты рассказываешь всё менеджеру и до конца недели делаешь операцию! — Хосок начинает мерить шагами комнату, чувствуя, что скопившееся внутри напряжение ищет выход. — Но тур… — Ничего, — перебивает Хосок, замирая возле кровати. — На стульчике будешь сидеть, как Чонгук. — Но… — Никаких «но»! — отрезает Хосок, впиваясь в Тэхёна злым взглядом. На того смотреть больно — сидит на столе, голова опущена, пальцы нервно комкают край футболки, а из глаз вот-вот слезы польются. Тэхён ответственный, порой даже чересчур, и эта черта когда-нибудь точно выйдет ему боком. Они все такие — внезапно приходит в голову Хосока мысль, и злость исчезает так же резко, как появилась, оставляя место только щемящей нежности. Хосок снова подходит к Тэхёну и накрывает его пальцы своими. — Всё будет хорошо, не забивай голову. До тура ещё три недели, если хорошо постараешься — полностью восстановишься, и стульчик не понадобится, — Хосок пытается говорить как можно мягче. Тэхён вскидывает голову, встречаясь с ним взглядом, и тут же опускает, заливаясь стыдливым румянцем. — Хорошо, — шепчет тот, и Хосок позволяет себе довольно улыбнуться. — Ложись спать, уже поздно, — он с сожалением отпускает руки Тэхёна и пятится к двери. Но не успевает сделать и несколько шагов, как Тэхён хватает его за рукав и тянет назад к себе. — Поспишь сегодня со мной? — просит Тэхён, и Хосок еле сдерживает удивленный возглас. — Ладно, — говорит Хосок неожиданно хрипло, откашливается и повторяет, — ладно. — Ладно, — вторит ему Тэхён и приподнимает уголки губ в намеке на улыбку. Хосок ложится первым, занимая место возле стены, пока Тэхён выключает компьютер и убирает наушники в ящик стола. Кровать широкая — шире, чем у него самого и непривычно мягкая. Хосок ворочается, устраиваясь поудобнее, скидывает в ноги многочисленные подушки и затихает, наблюдая за Тэхёном. Тот стоит возле зеркала и критично осматривает свое отражение, прежде чем нанести на лицо крем — Хосок фыркает и переворачивается на спину, закинув руки за голову. — Не спишь ещё? — матрас немного прогибается, когда Тэхён забирается под одеяло и укладывается рядом, касаясь его ног своими. — Нет, — Хосок скользит взглядом по комнате — глаза почти привыкли к темноте. — Спасибо, хён, — шепот Тэхёна раздается возле самого уха. Хосок поворачивает голову, чтобы спросить, за что тот его благодарит, но слова замирают в горле — Тэхён лежит совсем близко, расстояние между их лицами составляет каких-то жалких пару сантиметров. И осмелься Хосок перейти черту, ему нужно будет всего лишь ещё немного повернуть голову. Но Хосок не решается. Он улыбается, щелкает Тэхёна по лбу и, смеясь, поворачивается к нему спиной, закрывая глаза. — Хён, — Тэхён зовет его, но он старается не обращать внимания. Из них двоих Тэхён тот, кто как раз решится, но Хосок просто не готов к переменам. — Спокойной ночи, хён, — сдается Тэхён, утыкаясь лбом ему между лопаток. Хосок усилием воли заставляет себя лежать на месте, хотя дурное сердце так и вопит, что нужно бежать, пока не стало поздно. — Да уже давно стало, — одними губами произносит он, слушая, как выравнивается дыхание Тэхёна за его спиной — тот всегда быстро засыпает. Ноги у Тэхёна горячие, и Хосок с удовольствием прижимается своими холодными босыми ступнями к его лодыжкам, постепенно начиная расслабляться. Он зевает, чувствуя, как волнами накатывает забытая было усталость, и закрывает глаза, медленно проваливаясь в сон.