Ангел для Винчестера

      Парни возвращаются в номер, решив быстрее покинуть бывшее место обитания призрака. Сэм переживал за Дина и рвался перенести его сразу в мотель, но разве охотник оставит свою любимую машину?       — Я так понимаю, ты уходить не собираешься? — уточняет Дин, потому что близится поздний вечер. Он хочет отдохнуть, выпить пива и расслабиться перед телевизором. Возможно, ночью отправиться в бар. Ему это просто необходимо. А с ангелом ничего нормально не получится.       — Сейчас я полностью посвящен тебе, Дин.       Красноречивый ответ. Значит, ангел будет рядом. Дин все же думает о том, чтобы попросить у Бобби найти пару противоангельских символов. Иначе скоро он совсем забудет что такое уединение.       — А наверху тебе появиться не пора?       Сэм улыбается и качает головой. Пора, вообще-то, но сейчас он не хочет оставлять Винчестера одного. Охотник не подает никаких признаков, что его что-то тревожит, но Сэм просто не может не волноваться.       — Чем больше времени я буду проводить с тобой, тем быстрее ты привыкнешь к тому, что теперь я буду с тобой ве-е-ечно, — смеется Сэм.       Дин тихо стонет. Вот почему на его голову свалилось такое счастье? И из всех ангелов досталось именно это недоразумение? Расселся на его постели и ещё смеет потешаться над ним.       Но, неожиданно, Сэм становится печальным. Опускает взгляд, смотрит на свои ладони.       — Я недостаточно силен, — говорит он тихо. Сэм просто испытывал острую необходимость сказать Дину об этом.       Но охотник не понимает, к чему это было сказано, и подходит к кровати ближе, присаживается на краешек. Тон парня ему не нравится — слишком печально и грустно сказаны слова.       — О чем ты?       Сэм качает головой и поднимает на Винчестера несмелый взгляд.       — Я не умею воскрешать людей. Я бы не смог помочь твоему отцу. Даже если бы появился раньше… Я бы все равно ничего не смог сделать… Мне, правда, жаль. Мне так жаль…       Дин прикрывает глаза и отворачивается. Устало потирает ладонями лицо. Он не хочет поднимать эту тему, нечего ее мусолить. Снова.       Дин помнит, что говорил призрак, когда был в нем. Глупо было думать, что ангел просто сотрет этот момент из памяти. Его это волнует. Кого бы не волновало? Понимать, что человеку, с которым должен проводить столько времени, попросту не нужен.       — Сколько раз ни поднимай эту тему, я не захочу с тобой говорить об этом.       — Я хочу быть тебе нужным… Не хочу, чтобы ты был совсем один.       Охотник чувствует касание к себе, будто лёгкий плед накинули на плечи. Тёплый, пушистый. Подобное он уже испытывал, и потому сразу понял. Крылья.       — Покажи, — просит он, повернувшись. Хороший способ закрыть неприятную тему. Он проводит ладонью по своему плечу, но пальцы ловят одну пустоту. Но он же чувствует! Невидимое крыло, которым его осторожно укрывают.       — Ты хочешь… увидеть мои..? — мешкается Сэм. Неловко улыбается и даже бы покраснел, если умел. Но Дин и без того видит его смущение и неловкость — по бегающему взгляду и тому, как нервно он закусывает нижнюю губу.       — А что, это проблема? — Дин аккуратно опускается на край кровати и в ожидании смотрит на парня, что сидит посередине кровати со скрещенными ногами.       Сэм облизывает губы и мотает головой. Челка падает на его глаза.       — Нет. Просто я никогда не показывал их людям.       — Все бывает в первый раз, — усмехнулся Дин. Неужели он дожил до того дня, когда от его слов смущается Сэм, а не наоборот.       Ангел медлит еще с пару секунд. Но все же перед ним сидит его человек, и отказать он просто не в состоянии. Кто еще достоин увидеть столь откровенное, как ни Дин?       Он неловко поворачивается к охотнику спиной, поджимает под себя ноги.       — Ладно. Я надеюсь, они тебе понравятся, — бормочет Сэм.       Два крыла появляются за его спиной, а после раскрываются во всем великолепии.       Огромные и черные-черные, как у ворона. Прекрасные.       Дин подается ближе и осторожно кладет ладонь на изгиб крыла, а после плавно ведет вниз, пальцами слегка зарывается в перья.       — Как тебе? — в голосе Сэма слышно волнение. Он поворачивает голову, тихо наблюдая за лицом Дина. Отвращения не читалось, что уже здорово. Потому что черный принимался за цвет темноты, за что-то отрицательное. А тут ангел с крыльями цвета сажи. Он прикрывает глаза, когда чувствует теплую ладонь на оперении.       — Великолепные, — честно отвечает Дин. Хотелось съязвить сначала, но эта мягкость его поглотила. Крылья, правда, отпадные. Настолько, что вскоре Дин подвигается еще ближе и гладит уже обеими руками. Проводит по крепкому изгибу, чуть надавливая и срывая у Сэма судорожный вздох. Опускается ниже, к самому оперению, зарывается в самый мягкий подшерсток.       Сэм сдерживается как может, но когда Дин начинает гладить по столь чувствительному месту, больше не может. Он снова выдыхает, словно ему не хватает кислорода, а потом стонет, тихо, но мелодично.       Руки его человека действуют так уверенно, что не остается сил на протест. Сэм может только стонать и прогибаться в спине, зажмурив глаза.       — Дин…       Охотник замирает, услышав ангела. Собственное имя слетело с его уст так откровенно и сладко. Никто не произносил его имя так.       Ангел убирает свои крылья, и теперь уже у Дина вырывается разочарованный вздох. Но Сэм ловко поворачивается к нему лицом, садится совсем уже близко, дотрагиваясь до коленей охотника своими. И услужливо пододвигает крылья к нему обратно.       Получив желаемое, охотник тут же продолжает свое незатейливое занятие — гладить, гладить, гладить. Теперь даже простое касание вызывает у ангела трепет. Он закрывает глаза и что-то бормочет на енохианском, срывается на стоны. Губы его припухли от укусов и блестели от того, как часто по ним скользил влажный язычок.       Дин чувствовал, как перышки трогательно трепещут под его ладонями. Дотрагиваясь до них, он сам ощущал обволакивающее тепло. Оно словно проникало в него сквозь поры. Он подался вперед, жадно желая дотронуться, дотянуться до каждого пера. Чтобы ни одно не осталось необласканным.       Сэм сжимает его плечи в ответ и совсем уже бесстыдно перелезает на колени охотника. Ноги обвиваются вокруг крепкого торса, и Дин, на удивление, не протестует. Ему самому так даже удобнее.       Сэм беспрестанно тихонько стонет ему на ухо, ерзает на его коленях и слабо сжимает пальцами рубашку.       — Ди-и-ин, — повторяет ангел, растворяясь в удовольствии, что электрическими импульсами протекает по всему телу. Он обнимает охотника одним крылом, пока тот ласкает другое. Дин успел быстро изучить все самые чувствительные места и теперь бессовестно трогает именно там. А Сэм котенком к нему ластится, губами обхватывая мочку уха и жарко выдыхая его имя.       Дин. В нем хочется раствориться полностью. Весь мир задвигается назад, для ангела существует только Винчестер с его восхитительными ловкими руками, что так умело оглаживают нежные перья.       Сэм. Такой податливый. Открытый. Жаркий. Его хочется обласкать всего. И он охотно отзывается на каждое плавное поглаживание. И его удовольствие словно передаётся самому Дину. Внутри небывалое тепло, такое уютное. И умиротворение, что хочется ощущать вечность.       — Дин, пожалуйста, — слабо бормочет Сэм, прислоняясь к его лбу своим и жмурясь от огромного наслаждения. Еще раз проведя по изгибу крыла пальцами, Дин немного отстраняется и смотрит на Сэма, на его блестящие вишневые губы, и их нестерпимо хочется поцеловать, попробовать на вкус. Правда ли они такие сладкие.       Сам ангел словно весь соткан из уюта и тепла. Обнять его и никогда не отпускать. Но Дин еще не настолько потерял голову.       С трудом, но он осторожно отодвигает от себя парня, держа его за плечи.       — Ты в порядке? — спрашивает он, смотря в полуоткрытые и потемневшие глаза.       Сэм прячет крылья, и охотник укладывает его на постель, на спину. Ангел слишком сладко потягивается и остался лежать, закрыв глаза.       — Ты там не кончил? — усмехнулся Дин, наклоняясь следом за ним. Странное зачарование от крыльев еще не отпустило его полностью.       — Был близок к этому, — отзывается разморено Сэм.       Дин тихо смеется, все еще чувствуя легкое покалывание на кончиках пальцев. А потом слегка пихает Сэма, потому что тот совсем уже лениво развалился, как довольный и обласканный кот. Ласки ему точно перепало.       Дин старается не показывать, но сейчас он все осознает и понимает, что только что на нем сидел ангел и так откровенно стонал, прижимался и давал трогать самое сокровенное.       Становится немного неловко.       Но это не отменяет того, что Дину понравилось. В жизни не видел ничего столь прекрасного, как пара этих чёрных крыльев.       Сэм же даже не шелохнулся после легкого толчка. Уснул, что ли? Ангелы же не спят? Или Дин так измотал Сэма, что тот погрузился в сон?       Дин бы сам при всем желании не смог уснуть. У него все тело горит после этих стонов на ухо. Попробуй успокоиться, когда только что на его коленях так двигались и имя повторяли с жаром и желанием.       Дин смотрит на мирно спящего ангела. Ему просто необходимо отвлечься хоть на что-то, успокоить огонь, текущий по венам. И именно поэтому он осторожно склоняется над ангелом.       Он цепляет пальцами верхнюю пуговицу рубашки Сэма и расстегивает. Вглядывается в лицо парня и увидит одно лишь умиротворение. Значит можно продолжить. Дин опускается ниже, плавно, одну за другой, расстегивает все пуговицы клетчатой рубашки.       Когда из петли выскакивает последняя пуговица, охотник раскрывает полы рубашки. На груди и животе Сэма вырезаны острым клинком незнакомые письмена. От вида красных линий на светлой коже Дин немного ежится. Кажется, с прошлого раза символов стало только больше. Что произошло с этим ангелом?..       — Если хотел увидеть меня без одежды, мог сразу так и сказать, — со сладкой улыбкой шепчет Сэм, не открывая глаз.       Дин, напротив, хмурится. Ему даже все равно, что его поймали на таком занятии.       — Кто это сделал?       Сэм открывает глаза и вздыхает. Улыбка стирается с его лица.       Но, прежде чем получить ответ, Дин успевает вставить еще словцо:       — Только не ври мне.       Сэм садится и кладет ладонь на живот, хоть немного прикрываясь, потому что не хочет, чтобы подопечный видел его таким. Потому что кровавых линий стало действительно больше.       — Защита. Это моя защита.       — От кого?       Сэм отвечает ему ровным взглядом:       — Я не особо силен, чтобы справиться с полчищем демонов. Так что, чтобы меня никто не смог выследить, приходится защищать себя подобным образом, — Сэм выжидает, пока Дин отведет взгляд от его груди, и обратно застегивает рубашку. Хотя, раз его раздел Дин, нужно было дать ему себя и одеть.       Ангел улыбается этим мыслям.       — А амулетики там, обереги уже не в моде?       Дин немного расслабляется, потому что… Ну, раз пернатый сделал это сам и просто в целях безопасности, то переживать не о чем. Ведь так?..       — Не хотелось бы потерять и остаться на виду у всех, — Сэм соскакивает с кровати и перекочевывает в кресло. Он понимает, что после охоты Дину нужен отдых, и потому решает облегчить Винчестеру задачу. Знает ведь, что тот обязательно начнет припираться и ни за что не ляжет рядом.       А Дин все успокоиться не может. Возбуждение никуда не пропадает. Потому что Сэм, чертов Сэм, стонет воистину как ангел. И у Дина во второй раз встает от этих сладких звуков. И то ли ангел, правда, ловил такое удовольствие, либо очень профессионально имитировал. Откуда знать, может, у него такое сумасшедшее желание, чтобы Дин повалил его и трахнул пару раз в разных позах. Охотник уверен, тогда Сэм бы стонал громче и слаще. Либо, это просто больная фантазия Дина, у которого давно никого не было.       И охотник склоняется ко второму варианту, потому что слова пошлость и ангел плохо сочетаются в одном ряду.       Чертов. Сэм.       Дин точно не уснет. А вот сходить в бар, напиться и снять симпатичную девчонку вполне может.       — Я в бар, — он прямо подскакивает с места и одним только взглядом заставляет Сэма остаться в кресле, — И, поверь, сопровождение мне не нужно.       Ангел поджимает губы, но остаётся без лишних вопросов.       Дин в баре, он выпивает пару шотов и знакомится с милой азиаточкой. Еще через пару бокалов коктейлей они вместе выходят из заведения, и Дин устремляется в ближайший мотель, где можно снять номер на пару часов.       Вот только он видит после первого же поворота знакомую высокую фигуру. Сэм стоит, прислонившись к стене, руки сложены на груди, а на лице застыло нечитаемое выражение.       И немного опьяневшего Дина это бесит. Что у него отнимают личное пространство, личную жизнь. Что сначала возбудят до боли, а потом не дают справиться с этой… проблемой.       — Что, хранитель должен еще оберегать и от секса?!       Девушка смотрит на кричащего и злого охотника и принимает единственное верное решение. Она разворачивается и стремительно уходит.       — Я оберёг тебя от неожиданности в виде члена под ее юбкой, — спокойно отвечает Сэм, — Я знаю, что ты спишь с парнями, но не думаю, что это вызвало бы у тебя восторг.       Дин обескуражен и ему впервые нечего ответить. Но съязвить он просто обязан, и потому рычит на ангела:       — А я уверен, что это тебя не касается.       Глаза Сэма будто сверкают в темноте. Он делает уверенный шаг к Дину и толкает его в грудь.       За спиной кирпичная стена, и охотник несильно впечатывается в нее. У Дина на языке вертится много слов, что он может высказать, выплеснуть. Но следующим своим действием Сэм лишает его дара речи.       Ангел неожиданно опускается перед ним на колени. Тянет ремень Дина, пальцы у него чуть подрагивают, но он ловко справляется с задачей и расстегивает джинсы.       — Отвали, — хочет сказать Дин, но шок сковывает. А еще от того, как снизу вверх Сэм бросает на него взгляд, в паху только больше тяжелеет.       У Дина есть время оттолкнуть его. Это он и должен сделать. Оттолкнуть и дать по роже. Но теплые пальцы касаются члена, и все мысли путаются. Эгоизм берет верх, Дин хочет получить долгожданную разрядку.       Ладонь Сэма скользит по твердеющему члену. Парень облизывается, и в следующую секунду эти восхитительные, эти чувственные губы охватывают головку. Чувствуя горячее дыхание и горячую влажность рта, Дин уже точно не может прогнать Сэма.       Черт. Плевать на все остальное. И будь охотник проклят, если позволит себе отстраниться. Так что он цепляется пальцами за крепкие плечи и запрокидывает голову, затылком ощущая прохладность стены.       Сэм действует немного осторожно, будто даже нерешительно и уж совершенно точно неумело. Но движения губ по плоти и скольжение пальцев у основания достаточно, чтобы сорвать у Дина первый стон. Сэм старается, вылизывает член, что полностью твердеет уже у него во рту. Он тихонько сам стонет, берет глубже, сжимает губами член сильнее. В точности, как он однажды подсмотрел. Дин переводит одну руку и сжимает пальцами мягкие волосы, начинает подаваться в жаркий рот, двигая бедрами.       Удовольствие обволакивает. С головой накрывает. Заставляет жмуриться и стонать отзывчиво на каждое особенно глубокое движение.       Сэм расслабляет горло и позволяет охотнику трахать себя в рот, подстраивается под его ритм и сам насаживается на член глубже, беря во всю длину.       Дин кончает ярко, с разноцветными пляшущими точками перед глазами. Жмурится, ноги слабеют. И Дин вдруг чувствует, что лежит на мотельной кровати в своем номере. Рядом сидит Сэм, и через полуопущенные ресницы Дин видит, как ангел стирает белую каплю с уголка губ и отправляет палец в рот. И улыбаться начинает так, будто не он только что отсасывал охотнику в подворотне.       О, боже.       — И что это было? — хрипит Дин. В самую пору ощутить смущение, но ему хорошо и тепло разливается внутри. Он готов признать, что Сэм постарался на славу.       — Спас тебя от перевозбуждения, — хихикает ангел. Винчестер выглядит ленивым и удовлетворенным, так что Сэм просто щелкает пальцами, и Дин остаётся в одном белье.       — Спокойной ночи, — Сэм на мгновение замирает напротив его губ. Но потом целомудренно целует его в лоб и уходит в кресло.       Дин хочет высказаться по поводу того, что произошло. Потому что это было неожиданно и дико странно. А еще его накрывает чувством вины. Вот должен был оттолкнуть от себя, отказаться, но не сумел. Он, правда, сам виноват в том, что произошло. Отчасти.       Черт, если думать об этом сейчас, то никак уснуть не получится. Потому что мысли, как волны, набегают все больше и больше.       Охотник решает оставить решение проблемы до утра. Обдумать все свежей головой и уже потом принимать меры.