Ангел для Винчестера

      — Бобби! — Дин влетает в дом Сингера, едва не с пинка открыв дверь. Руками он сжимает обмякшее тело своего ангела. Сэм не подает никаких признаков жизни, а раны продолжают сиять. Кажется, вся Благодать может вытечь через раны, и, когда не останется ничего, не станет и самого Сэма. Исчезнет.       Эта мысль пугает до дрожи в пальцах, и потому Дин отчаянно цепляется за Сэма. Никуда не отпустит его. Не позволит.       Да черт бы тебя побрал, Сэм! Являться второй раз с ранениями! Психика Винчестера не готова выдержать подобного стресса. И это называется защищать Дина, да? А как же защита эмоционального состояния? Потому что ему было так страшно, что можно умереть.       Старик выходит на крик и на мгновение замирает на пороге. Но достаточно быстро оценивает ситуацию и без лишних расспросов помогает парню расположить ангела в гостевой спальне, на большой кровати.       Молчит, пока Дин осторожно укладывает Сэма на простыни. А в голове так и стучит мысль — знал же, что ангелочек этот проблемный, вот и влез непонятно во что. Говорил же, что будет переживать за них обоих. Переживает за Сэма, у которого жизнь вытекает с каждой секундой. Переживает за Дина, что не может скрыть огромного беспокойства и стрха.       — Ангелы, — едва не рычит Дин, бросив взгляд на Бобби. — Это с ним сделали ангелы. Найди символы, чтобы защитить его. И нас, — все звучит в приказном тоне. Но после Дин мягче добавляет, почти умоляет. — Бобби… Пожалуйста…       Старик уходит за старой книжкой, а Дин остается наедине с Сэмом.       — Что же ты наделал, придурок, раз свои же напали на тебя?.. — бормочет охотник, расстегивая остальные пуговицы на изорванной рубашке. Хочет понять весь масштаб катастрофы и решить, что с этим делать. Потому что он все еще не догадывается, как лечить ангелов. Он не может оставить Сэма с подобными ранениями, так что просто обязан помочь ему.       Дин раскрывает рубашку и слегка морщится — видеть порезы на теле больно, будто они не на Сэме, а на душе охотника. Хочется прикрыть глаза, чтобы не видеть. Слишком сильно бьет по Винчестеру. Он же охотник… Как он не смог уберечь своего хранителя от других сверхъестественных тварей? Даже если это братья Сэма…       Дин медленно проводит пальцами по груди парня и замечает, что на коже нет символов, что Сэм старательно, раз за разом, наносил на себя. Они пропали еще в машине, когда после жаркого секса ангел кончил. Тогда глаза его сияли Благодатью, а порезы заживали прямо на глазах. В момент наивысшего удовольствия Сэм не смог сдержать ангельских сил, что коснулось и ран — они зажили.       Дин думал, что Сэм потом нанесет их снова. Может, он даже не обратил внимания, что защиты на нем больше нет? Охотник видел, но не сказал ему. И это он виноват, что Сэма нашли и ранили.       Ох, нет…       — Дин… — тихо стонет Сэм, едва шевеля окровавленными губами.       — Сэмми! — Дин хватает его за руку и склоняется к лицу, но ангел не приходит в себя. Жмурится, испытывая адскую боль, и Дин тут же подскакивает. Забылся. А ему нельзя тратить и единого мгновения! Он бежит вниз и достает все необходимое, прежде чем вернуться к Сэму и сесть на край кровати.       Смочив водой полотенце, Дин принимается обтирать Сэма, чтобы стереть липкую алую кровь. Нужно, чтобы все было чисто, перед тем как Дин приступит непосредственно к самой ране. Руки слегка подрагивают, когда он проводит мягкой тканью совсем близко к сияющей полосе на груди. Он наблюдает за лицом Сэма, ловит каждую эмоцию, чтобы не сделать слишком больно.       — Дин, — с придыханием зовет Сэм, слегка мотает головой, бредит. Словно он потерялся во тьме и ищет спасение, ищет яркий свет, что согреет, укроет и оградит от всей боли.       — Все хорошо, я здесь, — Винчестер дотрагивается полотенцем до щеки Сэма, ведет вниз, стирает кровь с уголков губ. Теперь лучше, но все еще слишком плохо, чтобы расслабляться.       Бобби входит в спальню, когда Дин держит в руке иглу с нитью.       — Ты собираешься зашивать ему рану? — хмурится старик, держа в одной руке книгу, а в другой баллончик с краской.       — Если ты знаешь способ помочь ему лучше — я весь во внимании! — гаркает Дин. Потому что волнение медленно обхватывает горло пальцами и сжимает, не давая вздохнуть. — Я… прости.       Старик мотает головой. Понимает, чем вызвано поведение Дина, и потому не отвечает на дерзость дерзостью. Как вести себя иначе, когда перед тобой лежит тот, кто тебе столь дорог и медленно, мучительно умирает?       — Ты что-то нашел?       — Да. Защита от ангелов. Не даст им проникнуть в дом. Надеюсь, это не навредит Сэму сильнее.       У Дина выбора нет. Если заявятся другие ангелы, с которыми он никогда дела не имел, они могут закончить начатое. Они убьют Сэма, другого варианта от этих пернатых ублюдков и ожидать не стоит.       — Рисуй, — делает выбор Дин и протыкает кожу иглой. Первый неаккуратный стежок. Кожа стягивается, немного закрывая рану. Кажется, получается. Дин выдыхает и делает следующий стежок, пока Бобби за его спиной рисует символы на стекле.       Охотник ощущает под пальцами легкое жжение, дотрагиваясь до Благодати. Но абсолютно игнорирует собственную боль. Сейчас это все не имеет значения, пока не будет уверен, что Сэм в полной безопасности. Что он не умрет. Пусть даже долго приходит в себя и встает на ноги. Плевать. Главное, знать на все сто процентов, что он поправится, будет жить.       Дин старается отвлечься от гнетущих мыслей и думает, каких же пинков получит Сэм. Дин об этом позаботится! А потом еще и Бобби ему сверху добавит. Заслужил! Мог же остаться рядом с Дином, но нет, отправился к неизвестному брату, неизвестно куда! И вот результат. Больше Дин его от себя никуда не отпустит — точно-точно!       — Как он? — Бобби закончил возиться с символами и теперь стоит возле кровати, наблюдая за тем, как Винчестер обрезает нить. На груди Сэма красуется неаккуратная полоса из стежков, но рана закрыта и больше не льется чистый свет.       Дин надеется, что этого будет достаточно.       — Я не знаю, Бобби… — Дин убирает на тумбочку все инструменты и устало проводит ладонью по лицу. Он должен сделать больше. Возможно, вызвать другого ангела и заставить вылечить Сэма. Они же способны на такое, да? Только неизвестно, на что еще способны эти сумасшедшие. Сверкнет лезвие ангельского клинка, и вместо помощи Сэм будет убит. Или вылечит, но всем станет известно, где Сэм находится и с кем. Подставлять Бобби Дину не хочется.       Может, в книгах есть что-то, что подскажет правильное направление?       — Он жив. И это — самое главное.       Бобби пытается подбодрить Дина, но у того внутри все больше растет дыра, заполненная вязкой темнотой. Страшно. Больно. И злость клокочет вместе с жаждой найти виноватого и убить его.       Винчестер никогда не убивал ангелов. Это даже дико звучит. Но чтобы защитить Сэма он сделает все.       — Можешь принести мне пару книг? Может, возможно, найти ответы можно именно там.       — Хорошо. А я сделаю пару звонков знакомым охотникам, что сталкивались с ангелами.       Дин заседает с книжками, устроившись в кресле в углу спальни. Листает страницы пыльной книги и кидает взгляды на парня в кровати. Сэм мечется по ней и стонет одно-единственное имя. Дин. Зовет его с тихой мольбой. А Винчестер ничего не может сделать, чтобы облегчить его боль.       Через час Дин все еще читает книгу, вчитываясь в каждую строчку. Есть информация об ангельских чинах, именах, как защититься и все остальное. Но вот как вылечить раны ничего. Абсолютно ничего. Хэй, эти древние писатели вообще сталкивались с ангелами вживую?.. Но больше охотник и не может ничего, и это бессилие дико раздражает. Несколько раз к нему заглядывает Бобби и отчитывается по звонкам. Одни ничего не знают, другие обещают постараться выяснить и отзвониться позже. Но, по сути, у него такой же голяк.       Когда Дин поднимается с насиженного места, чтобы потянуться и размять кости, кидает очередной взгляд на Сэма. И сердце его просто безжалостно разбивается, словно сделано из стекла. Или, скорее, из тонкого льда, корочкой которого оно покрылось.       Винчестер в миг оказывается рядом. И видит кровавые слезы Сэма. Пернатый снова повторяет его имя, тихо-тихо, что не услышать, а лишь понять по движению пересохших губ.       Дин-Дин-Дин.       Он зовет своего подопечного. Человека, что дороже ему всех остальных вместе взятых. Кого любит так сильно, что невозможно рассказать это словами.       Охотник видит, как Сэм бесшумно плачет кровавыми слезами, и внутри все обрывается. Он вытирает алые подтеки с его лица полотенцем, снова и снова обмакивает уголки глаз, собирая кровь.       Совсем недавно им было так хорошо, вдвоем, на этой кровати, они купались в ласке и нежности. А теперь Дин вынужден видеть ангела на этом же месте, что никак не приходит в себя.

***

      Кофе в чашке темный-темный и крепкий. Дин сидит за столом и смотрит в чашку, будто желая прочитать все ответы на почти черной поверхности напитка. Или увидеть будущее в кофейной гуще. Только для этого сначала нужно выпить кофе, а Дин лишь гипнотизирует его. Впал в прострацию и просто пялится в одну точку, забыв о времени. Сколько он так просидел? Пять минут или пятнадцать?       Охотник встряхивает головой и делает глоток. Теплый. Засиделся, значит. Настолько задумался о своём, что забылся.       Желание приободриться кофе пропадает. Все равно он не поможет. Дин выливает все в раковину и моет за собой чашку.       В доме непривычно тихо. Слишком тихо вокруг Дина. Даже Бобби нет дома — отлучился по своим делам. И Сэм. Сэм не приходит в себя уже второй день.       Дин видит, что ему становится лучше. Мелкие синяки и порезы уже зажили на его теле. Сэм не метался по кровати, сминая простыни, и не звал Дина. Он был окутан спокойствием и сном. Вернее, Винчестер надеялся, что ангела ничего больше не тревожит, и он отдыхает и набирается сил.       Заметив, что ангел потихоньку идет на поправку, самому Дину тоже стало лучше. Эти два дня были настоящим испытанием для него. Сейчас вроде как можно расслабиться, но тугой узел в груди не развязывается до конца.       Дин вдруг чувствует… Нечто. Непонятное предчувствие.       — Сэм?       Он быстро поднимается наверх и оказывается в гостевой спальне. Тихий вздох облегчения срывается с губ, когда он видит, что ангел сидит на кровати.       Пришел в себя. Бледноватый, уставший, но в сознании. Значит, все самое страшное уже позади. Господи! За последнее время это лучшее, что произошло с Дином. Здоровенный камень падает с плеч и даже дышать становится легче.       Ангел рассматривает черные письмена на своих руках, а потом поднимает взгляд, видит Дина и улыбается ему. Слишком счастливо, будто они пару лет не виделись. Был бы у Сэма хвост, как у собаки, он бы так и мотался из стороны в сторону.       — Что это ты делал с моим телом, пока я лежал в отрубе?       Дин присаживается на край кровати, усмехается. Ну вот, теперь все так же, как и было раньше.       — Перманентный маркер. Теперь не нужно вырезать ничего на себе. Не сотрется еще долго.       Они смотрят друг на друга, а потом тихо смеются.       — Раньше предложить не мог?       Дин качает головой, после чего подается ещё немного вперёд и обхватывает ангела руками. Осторожно прижимает к себе, стараясь не задевать рану на груди. Сэм тут же расслабляется и ответно обнимает его за шею. Тихо выдыхает ему на ушко благодарное «Дин». За то, что не бросил, за то, что помог. И за то, что не отдалился от него.       Сэм тянется к любимым губам, потому что слишком хочет поцеловать его, но Дин отстраняется. Теперь он выглядит слишком серьёзным, что Сэм моментально понимает - влип.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Рассказать Сэму, правда, есть что. И многое. Но вот хочет ли — это огромный вопрос. Он чувствует себя обязанным рассказать все подопечному, раскрыться ему. Между ними было столько обмана, что это сильно угнетало ангела. Ему было почти физически больно.       — Дин…       — Нет, Сэм, — Дин знает этот умоляющий тон. — Ты обещал рассказать мне все. Почему мой ангел во второй раз является раненным другими ангелами? Почему я должен переживать, будешь ли ты жить, и даже не знать, почему все это происходит? Что ты наделал, Сэм?       Сэм сжимает пальцами одеяло до побеления костяшек. Выглядит таким жалким, когда смотрит на охотника, как побитый щенок. У Дина сердце сжимается, когда он видит это море боли в глазах напротив.       — Я… Я нарушил ряд ангельских правил и отказался возвращаться домой. Мне назначен смертный приговор.       Дина как по голове бьют последние слова. Смертный приговор. Значит… Если Сэм вовремя не улизнул, его могли убить?..       — Какой поступок может быть настолько тяжелым, что цена ему — смерть?       — Я имел связь с человеком. И… — Сэм мнется, его едва не трясет, губы его подрагивают. — И я не имел права спускаться с Небес. Никогда.       Дин хмурится. А еще хочет крепко обнять пернатого, поцеловать в макушку и успокоить. Но он сжимает руки в кулаки, впивается ногтями в ладони. Пытается сдержаться. Иначе, он так и не узнает всего. А он обязан знать. Чтобы защитить Сэма от его же собратьев.       — Как бы ты оберегал меня, не спускаясь на землю? Ты же мой хранитель, — Дин задает наводящие вопросы, потому что понимает, что без этого Сэм не расскажет всего.       — Потому что я не твой хранитель. Я вообще не хранитель. Обычный ангел низкого ранга.       Чем больше охотник слушает Сэма, тем больше ловит потрясений. Он открывает рот от легкого шока.       — Тогда почему ты со мной?       Молчание.       — Почему, Сэм?       — Потому что я люблю тебя, — выдыхает признание Сэм. Тихо и слабо, потому что сейчас совсем неподходящий момент для признаний. И он кусает губу, потому что страдает внутри.       — Но почему? — снова этот вопрос вместо «Я люблю тебя тоже».       Мысль проскальзывает в голове неожиданно, и Дин вдруг понимает, что да. Ответ нашел его сам. Он правда любит Сэма. И должен быть рад, что чувства нашли его в совсем неподходящее время и при странных обстоятельствах. Но понимает, что между ними возникла пропасть из лжи. Сэм не был предназначен ему. Но, почему-то, из всех людей ангел выбрал именно его.       — Я знаю тебя слишком много. Я наблюдал за тобой с десяток лет. Видел, какой ты человек. Лучший из всех. За которым я бы пошел без вопросов. Ради которого можно нарушить всевозможные правила. Бросить вызов Небесам, — когда Сэм говорит об этом, в его глазах таится такая огромная любовь, только единицы людей способны любить так сильно и всепоглощающе.       Но потом Сэм мотает головой, и он снова выглядит несчастным.       — Я наблюдал, как ты спасаешь людей. Готов жертвовать собой. Что ты лучше, чем стараешься казаться. Я видел, как тебе было больно и одиноко после смерти Джона, и не смог оставаться на Небесах.       У Сэма руки чешутся, чтобы дотронуться до Дина, почувствовать такое родное и любимое тепло под пальцами. Все ангельское существо зудит. Но Дин выглядит настолько отчужденным, что парень не смеет приблизиться к нему и на дюйм.       — Пожалуйста, Дин… — этого вполне достаточно. Сэм рассказал не все, но многое. Остальное скрыто за печатями страха — огромного, черного, с бездомным глазами, что способны выжечь всю Благодать Сэма.       — Ты сказал однажды, что тебе больно каждое мгновение, — тихо говорит Дин. Чувствует недосказанность, она витает в воздухе между ними. И Дин пытается нащупать ниточки, что способны распутать клубок. Ответ где-то рядом…       — Мне было больно находиться рядом с тобой, потому что я не мог сказать, как безумно люблю тебя. Мне больно от того, что я не имею права любить тебя.       — Почему тогда ты выбрал именно меня?       Винчестер видит, что у Сэма подрагивают пальцы, когда он проводит по волосам, нервно убирая с лица челку. Видит, как тот ерзает с явным желанием оказаться хотя бы немного ближе, почувствовать поддержку, ведь ему и без того невыносимо тяжело говорить все эти слова.       — Пожалуйста, пожалуйста, Дин… Я прошу тебя…       — Это не такой сложный вопрос, — Дин чувствует себя гадко, но он должен немного надавить. Пока сам не сдался. Сэм медленно рассыпается от боли, и Дин вместе с ним.       Он поднимается и отворачивается, потому что Сэм упрямо молчит и кусает губы. Кусает до крови, сам этого не замечая. Это пустяковая боль для ангела, что пережил глубокое ранение от ангельского клинка. И эта боль ни в какое сравнение не идет с тем, что происходит у него внутри.       — Дин, — всхлипывает Сэм. — Я… Я раньше был человеком.       Винчестер шумно выдыхает. Поворачивается. И видит, что по щекам пернатого снова текут кровавые слезы. Это рвёт его душу в клочья, и становится невозможно строить из себя грозного охотника, когда плачет ангел. Он в миг оказывается на кровати, сжимает руки Сэма в своих ладонях.       Сэм жмурится и отрицательно мотает головой.       — Ты будешь меня ненавидеть, — совсем тихо бормочет он.       — Скажи мне, — просит Дин.       — Когда умирают дети… — сдается он, — они становятся ангелами в Раю.       Сэм открывает глаза и смотрит на Дина. Охотник видит нечто родное в зелени этих глаз.       — Я умер младенцем. Мое имя при рождении…       Дин неожиданно все понимает. Абсолютно все. Выпускает чужие руки, и по тоскливому пустому взгляду понимает, что прав.       — Сэм Винчестер, — заканчивает он за ангела.