Ангел для Винчестера

      Слова Сэма будто оглушают. Дин надеется, что услышал все неправильно.       — Что? — решает уточнить охотник. Потому что идти на такой шаг… Дин совсем этого не стоит! Лучше он будет проводить с Сэмом каждую минуту и оберегать от любой опасности, чем позволит сотворить столь огромную ошибку.       — Ну… — Дин смотрит так, что Сэм моментально сдувается, будто шарик. Будто он произнес глупость, и на него смотрят как на идиота. Плечи ангела опускаются, но когда он говорит, то с уверенностью. — Стану человеком. Тогда от меня отстанут. Я готов, Дин.       Винчестер задумывается. Ему сложно представить, чтобы Сэм стал вдруг человеком. Это ведь не так легко — влиться в человеческий темп жизни. Ему придется есть, пить, спать… Для Сэма все перевернется полностью. А еще…       Сукин сын!       Дин вспоминает слова Сэма о том, как именно можно ангелу стать человеком.       — Ты говорил, что это адски больно! Как на живую вырвать крылья.       — Не «как»… — кусает губу Сэм и отводит взгляд. Страх поселился в нем и медленно душит. Но если Дин будет рядом, он переживет все.       — Что?       — Не «как на живую». А так оно и есть. Срезать крылья.       Дина будто током бьет. Все двести двадцать вольт. В мыслях сразу встает образ прекрасных крыльев, таких огромных, вороньих и податливых. Что трепещут от нежного поглаживания. И обрезать эти крылья, провести по ним острым лезвием…       — Нет, Сэмми, — только и говорит Дин. С твердостью, присущей старшему брату.       Сэм слезает с его колен, отступает на несколько шагов. В руке у него появляется ангельский клинок.       — Это мой выбор. И ты на него никак не повлияешь. И либо ты помогаешь мне, либо я делаю это сам… Вопрос не в том, произойдет это или нет, а в том, как именно.       Сэма едва не трясет. Ему безумно, безумно страшно. Слова даются с трудом, кажется, голос звучит отдаленно, будто чужой. Сэм готов, он уверен, что так будет лучше, но это не отменяет мучительной дрожи в ожидании боли.       Ему нужна поддержка Дина. Поддержка брата. Если он просто будет находиться рядом, держать за руку и шептать успокаивающие слова. Это поможет. Но в глазах напротив ангел видит холодную отчужденность, и это его ломает.       Дин знает Сэма. И то, что от задуманного он не отступится. Хочется нервно рассмеяться от того, какой же ему попался младший братишка. Упертости столько, что на семерых хватит. Вот только он не в восторге от его решения. Не хочет поддерживать эту идею. Сердце леденеет, когда Дин прикрывает глаза и вспоминает, как проводил ладонями по мягчайшим перьями. И как ему предстоит изуродовать их.       — Сэмми. Прошу. Это уже не повернуть вспять.       Сэм замечает, что Дину также сложно и больно, как и ему самому. Брат его не осуждает. И поддержит… Обязательно. Не оставит одного, как Сэм только мог об этом подумать?       Он возвращается к кровати и садится на пол рядом с ногами брата. Утыкается лбом в его колени и шумно выдыхает.       — Даже если ты сможешь меня защитить, даже если нас оставят в покое… Я буду бессмертен, а на тебе скажется время. Если не охота, то впереди болезни и старость, и… Я хочу прожить рядом с тобой и быть равным тебе, — Сэм поднимает голову, когда чувствует, как нежно Дин проводит по его волосам пальцами. Ангел грустно улыбается. — Звучит слишком слащаво, да? Ты такое не любишь.       — Если только иногда. В умеренных количествах, — повторяет его тоскливую улыбку Дин.       Он наклоняется, и Сэм перестает дышать, потому что любимые губы слишком близко. Дин ведет ладонью вниз по его плечу, и он закрывает глаза в ожидании. Но вместо поцелуя он чувствует касание пальцев к ладони.       Дин осторожно и мягко берет из руки Сэма его клинок.       — Дин? — Сэм смотрит на него, и видит решительный взгляд.       — Сделаем это быстро. Пока я не передумал.       Сэм с пару секунд ловит губами его дыхание, после чего поднимается. Он садится на кровать, спиной к брату, и раскрывает крылья.       Охотник встает за его спину и плавно касается кончиками пальцев большого пера. Мягкое, но мощное. Они столь прекрасны, что у Дина внутри целый ураган из эмоций, целый взрывающийся вулкан.       — Подожди, — вздрагивает Сэм, когда через плечо наблюдает и видит, как брат поднимает клинок. Складывает крылья и поворачивается полностью.       — Сделаю напоследок что-нибудь хорошее, — и щелкает пальцами.       Дин хмурится и осматривается вокруг, но ничего не замечает. Зато Сэм видит его ничего не понимающий взгляд и объясняет:       — Теперь Импала идеально чистая. Ты ее видел до этого?! Даже не знаю, по каким болотам ты катался, — он тихо смеется, но резко замолкает. Дин не поддерживает шутки и выглядит слишком напряженным. Тогда Сэм тянется и дотрагивается до его груди ладонью.       Винчестер слегка морщится от неожиданно кольнувшей грудную клетку боли.       — Печать на ребрах. Чтобы ангелы не отследили тебя. Я не хочу рисковать.       Сэм проделывает тот же фокус с собой и снова отворачивается. Чем ближе момент, тем тяжелее ему дышать.       — Пока не зажили символы и на мне, нужно начать прямо сейчас.       Дин знает. Медлить — значит, позволять все большим сомнениями завладевать им. А он должен сделать это. Лучше он, чем Сэм сделает это самостоятельно.       Он встает почти вплотную к кровати и гладит спину ангела меж лопаток. От этого касания Сэм, что ждал боли, вздрагивает только сильнее.       — Ложись, — тихо просит он, оставляя поцелуй на его плече. Он максимально хочет смягчить боль брата, но не знает как. Ангел слушается и растягивается на кровати, пальцы сжимают попавшуюся под руки подушку.       — Все будет хорошо, — обещает Дин, а голос предательски хрипит. Чтобы было удобнее, он седлает бедра брата и крепче перехватывает в ладони клинок.       Черные крылья на белых простынях смотрятся прекрасно. Дин проводит, как в первый раз, по ним ладонью. Зарывается пальцами в подшерсток, чтобы запомнить ощущения. И Сэм немедленно отзывается тихим бормотанием и стоном в подушку.       Тихий выдох.       Ладонь перемещается к основанию крыла.       Сжать покрепче.       И провести клинком.       Сэм кричит и выгибается в спине. Задыхается от боли, что течет по венам и концентрируется в лопатках.       — Дин! — зовет он. Молит о помощи. Глаза сияют ярко-ярко. Пальцы впиваются в подушку. Но боль раскаленным железом выжигает в нем все живое. Он будто горит заживо в самом горячем адском пекле. Огонь везде, он в нем, огонь не убивает и кажется, Сэму придется гореть в нем целую вечность. Пока не настанет конец мира. Или пока его рассудок не оставит его, пока не сойдет с ума от боли.       Дин удерживает брата, что мечется под ним и кричит в агонии. Дин хочет разделить его боль, но он только и может, что беспомощно наблюдать за муками Сэма. Шепот срывается с губ, но Дин не слышит собственного голоса от этих криков. На руках его — пепел от сгоревшего крыла.       Господи, зачем он на это согласился?       Самое сложное — повторить то же, что сделал только что. Руки трясутся, и Винчестер не может успокоиться, не может сохранять хладнокровие. Он видел столько всего и делал такие вещи… Но когда дело касалось Сэма, он становился обычным человеком, который тоже способен терять самообладание.       Новое движение рукой.       Новый крик, заполнивший комнату и все существо Дина.       Крыло, как и первое, за мгновение сгорает прямо в руке охотника.       От последнего крика Сэма разбивается стекло, вылетает и осыпается мелкими стеклышками на землю.       Сияющая Благодать, оставшаяся от сгоревших крыльев, легкой дымкой поднялась наверх и просочилась сквозь потолок.       Дин отбросил чертов клинок и оказался на кровати рядом с братом. Он сгреб дрожащего Сэма в охапку и перевернул, прижимая к себе, покачивая, будто стараясь убаюкать. Он осыпает его лицо поцелуями, дотрагиваясь до щек, лба, губ. И, кажется, бормочет бесполезное «Прости».       Пальцы мертвецкой хваткой сжимают крепкие плечи Дина. Взгляд у Сэма пустой и безжизненный, застывший, словно он умер. Даже ресницы не трепещут.       Дин бы испугался, что так оно и есть, но губы Сэма шевелятся, бесшумно повторяя мольбы о помощи в избавлении боли.       Дин не может осилить себя, и на глазах у него появляются слезы.       Что он наделал?..

***

      — Останемся здесь еще на несколько дней, — Дин пинает маленький камешек, что попался ему под ноги.       — Оставайтесь, сколько потребуется, сынок.       Бобби шагает рядом, они вдвоем бродят по двору. Дину нужно отдышаться, а еще он вышел, чтобы рассказать все старику, что вернулся домой, услышал дикие крики и застал их в спальне, отчаянно вцепившихся друг в друга.       — Значит, человек? — уточняет он, а Дин на это только кивает. — И что дальше?       Винчестер молчит, что он и с Сэмом братья. Он сам-то с трудом это принял, старика может удар хватить. Тем более он знает, в каких отношениях он состоит с Сэмом… Дин не готов раскрывать таких подробностей.       — Сначала он оправится. А потом… Как и раньше.       — Охота, монстры и все такое.       — И все такое, — тихо усмехается Дин, возвращаясь в дом. У порога он хлопает старика по плечу и спешит выйти на кухню. Не хочется оставлять Сэма одного больше, чем на десять минут.       — Как ты тут? — он замирает на пороге и пару секунд наблюдает, как Сэм дует на горячий чай, прежде чем выдать свое присутствие.       Сэм видит его и улыбается. Счастливо так. Как всегда улыбался Дину. И от этого что-то больно колет в сердце.       — Привыкаю. Хочется непонятно чего. То ли есть, то ли спать. А может, все вместе. Ужасно! И как можно так жить, постоянно отвлекаясь на все эти бесчисленные потребности?!       Дин тихо смеется от этого показушно недовольного тона. Подходит к столу и садится рядом.       Ладонь Сэма тут же накрывает его руку. А Дин и не протестует. Если в нем горело тысяча противоречий по поводу того, что Сэм — его брат… Черт возьми. Дин через столько прошел. Стольким пожертвовал. И столько жертв Сэма ради него. Они могут быть счастливы, в конце концов. Быть счастливы и любить друг друга именно так, как себе и позволили.       — Если тебе захочется отлить, я могу научить, как пользоваться тем, что у тебя между ног.       — Очень нужное знание!       Дин видит, что Сэм шутит и улыбается. Как прежде, будто и не было всех этих нескольких дней, сшитых из боли. Мысли, что Сэма не существует, его ранения, лишение крыльев и Благодати… Улыбается, но теперь Дин видит печать боли в его глазах. Она и раньше в них была, ведь ангелу было больно постоянно. А теперь, кажется, еще больнее. Или нет?..       Он лишился крыльев, зато Дин рядом, Дин любит его, позволяет касаться и целовать себя. А это, определенно, лучшее, что с Сэмом случалось. Он бы проходил через адскую боль каждый день, если в противовес стоял Дин.       Сэм всегда будет выбирать Дина.       — Что будем делать? Тебе, наверное, не нужен столь бесполезный напарник, как я?       — А что это бесполезный? Стрелять научились, стоит только добавить практики. Холодным оружием ты хорошо управляешься. Знаешь всех монстров. Если ты… Если ты не ангел, это не значит, что ты больше ни на что не годен.       Сэм отодвигает подальше горячую кружку и подается вперед, на колени брата. Целует в уголок губ.       — А еще могу помогать тебе в сексуальном удовлетворении, больше не придется клеить кого-то в барах.       — Это, конечно, одно из лучшего, что ты можешь дать? — усмехается Дин. — Сейчас зайдет Бобби… — намекает, но ладонь на бедро Сэма все же кладет. Им необходимо больше контакта. Будто они друг друга так лечат.       — Кажется, я хочу… — Сэм теперь целует его в губы. Едва тихонько не урчит. И крепко прижимается к охотнику. — Спать.       Дин моргает, ожидая услышать другое. А потом весело фыркает.       — Сучка.       — Придурок, — моментально отзывается Сэм.