Casus belli

Локи и сам не знал, что с ним произошло, но в глазах начало темнеть, он едва сдерживал приступ тошноты, но постарался открыть глаза. Всё ещё кружилось, боль снова разнеслась по всему телу, не давая даже пошевелится. «Какого черта» — единственное, что пронеслось в голосе трикстера, в этот момент. Он был один, более того, сейчас это уже было не в хранилище. Медленно поднимаясь с пола, Локи смог присесть, оперевшись об стену, часть его одежды вновь обрела бордово-красный оттенок, что стало результатом неудачного падения. Закрыв глаза, Локи попытался перевести двух, стремясь собраться с мыслями: что сейчас произошло? Он стоял перед Всеотцом, была стража, а дальше всё как в тумане. Он очутился в совершенно ином месте, понятия не имя как такое могло произойти. Не было сомнений, что совершить победный фокус Лафейсону помогло его новое приобретение, но важнее были возможные последствия. Всеотец был зол не на шутку, и на этот раз Локи следовало уносить ноги из Асгарда как можно скорее, если все же он не решил стать главным героем в картине «царь убивает своего сына». Оставалась лишь одна проблема: чертовы раны, которые вновь решили о себе напомнить. Он все ещё был в Асгарде, более того даже в дворце, что было не самым удачным сценарием развития событий для принца на данный момент. Если Один отдал приказ поймать младшего наследника, значит, рано или поздно в коридорах его найдут. Голова сильно раскалывалась, но оставаться на месте означало бы сдаться, что делать Локи совершенно не привык. Быстро обмотав ногу, некогда бывшей частью рукава его костюма, тканью. Идти было практически невозможно: перед глазами все расплывалось, а ноги практически не хотели слушаться, но цепляясь за ненавязчивое желание жить, трикстеру все же удалось дойти до угла, где, к его счастью, он столкнулся с единственным человеком, способным помочь в столь забавной ситуации. — Боже мой! Локи, что ты тут делаешь, что с тобой, что с ногой? — Фригга практически подхватила сына, не давая ему упасть, о том, что случилось в хранилище она знала не много: Одину сообщили, что Локи вновь пытается украсть тессеракт, после чего ей было велено не вмешиваться. От Тора она узнала, что было велено вновь заключить под стражу младшего сына, но причины тому оставались умолочены. Царица была в замешательстве: она не знала, как ей поступить. Помогая сейчас Локи, Фригга открыто шла против Всеотца, не больше не меньше ставя под угрозу Асгард, но с другой стороны перед ней все ещё стоял ее сын, бросив которого она бы никогда не смогла себя простить. — Что ты опять натворил? Зачем тебе? — Царица и не ожидала услышать ответа. Было понятно, что сейчас ему нужно было помочь, но как долго она сможет укрывать его, когда весь дворец уже поднят на ноги, лишь бы найти непутевого принца. — Пойдём, тебе нельзя здесь находиться. — Это плохая идея, мама, тебе лучше не вмешиваться, — Локи старался, насколько было это возможно, передвигаться самостоятельно, но все же самовнушение не очень сильно помогало, когда нога, очевидно, была сломана. — Поздно, я уже в это вмешалась, с того дня, как впервые взяла тебя на руки, сейчас уже поздно, что-то менять, — возразить более трикстер не захотел. Тем более про себя он не мог не отметить, что при подобном раскладе шансы на выживание весьма увеличиваются. Царица завела сына к себе в покои, надеясь, что Один не скоро решит проверить верность своей жены. Локи моментально расположился на диване, стараясь как можно меньше задевать больную ногу. Тревожить Фриггу, а тем более впутывать ее в это дело вовсе не входило в планы трикстера, он был благодарен матери за то, что она для него уже сделала, большего просить даже Локи уже не смел. Прошло несколько минут, и царица вернулась в комнату с подносом в руках. Сразу же протянув бокал Локи с чем-то крепким, Фригга присела рядом с сыном. Отказываться от питья трикстер не стал, тем более что один бокал крепкого эля не повредит. От нескольких глотков по телу прошла приятная согревающая волна, позволившая хоть немного ослабить головокружение. — Что произошло? — тихо спросила Фригга, словно сама не верила, что она сейчас покрывает своего сына в данной ситуации. Она говорила это, не поднимая глаза, заняв себя работой, как будто так она могла хоть как-то отбросить мысли о предательстве мужа. Царица хотела осмотреть рану сына, судя по всему, потребуется вмешательство лекарей, но подобная опция пока была выключена. Медленно освобождая рану, стараясь не задеть ее, дабы не усилить агонию, Фригга старалась хоть как-то помочь Локи, насколько это было в ее силах. — Я не знаю, я до конца не понимаю, — Локи сделал ещё один глоток. Собраться с мыслями было сложно, пытаться укрыться за спиной матери, убедив ее встать на его сторону, казалось верхом циничности для трикстера, потому ему и не очень-то хотелось вводить ее в курс событий. Младший сын прекрасно понимал, что расскажи он сейчас всю правду, царица, разумеется, тут же бросится к отцу, но нет, хватит с него жалости, он явно уже израсходовал лимит на этот год. — Снова? Как и тогда в Мидгарде? Ты ничего не помнишь? — Я, нет. Дело не в этом. Мама, я не хочу, чтобы ты вмешивалась во все это. Не надо, я сам справлюсь. Ай! — Все его старания держаться и не выдавать своего состояния в крах провалились: от одной попытки обеззаразить рану, Локи тот час же отдернулся. Что ж, возможно, на сегодня придётся отключить режим «Я всегда в порядке, нога всегда так криво была». — Потерпи, другого выхода нет. Я уже сказала тебе, что не намерена стоять в стороне, но мне будет проще помочь тебе, если ты мне расскажешь всю правду, — по голосу Фригги можно было понять, что она волнуется, хоть она и старалась это скрыть. — Помоги мне бежать из Асгарда, я клянусь, что больше не доставлю вам хлопот, никогда. — Сейчас казалось, что подобной ход событий был единственным ключом к спасению для принца, о своём состояние он пытался не думать. В конце концов, он пережил такое, что на свободе вполне сможет найти способ восстановиться. — И думать забудь, ты никуда не пойдёшь. Хватит говорить ерунду, ты наш сын, о каких хлопотах ты вообще говоришь? — Потерять его снова? Никогда. Ужасная мысль о том, что пускай он лучше будет в темнице Асгарда, нежели один вдали от дома, снова рискуя своей жизнью. Это было эгоистично, но пережив «смерть» сына раз, второй она бы уже не смогла. — Попытка убийства брата, захват власти, что там ещё было, кажется разрушение Мидгарда, это так детские потехи? — Локи ухмыльнулся. Он прекрасно осознавал свою вину, да и не отрицал ее никогда, другое дело, что он никогда не будет просить прощения или пытаться искупить ее. Он не жалел о содеянном. Рана от предательства семьи была ещё слишком свежей. — Довольно! Мне надоело слушать одно и то же, ты, действительно, пытался сбежать с тессерактом? — Царица уже разозлилась, как Локи в такой ситуации мог продолжать отшучиваться. — Нет, — коротко ответил Локи, уставившись в потолок. — И это весь ответ, Локи, ты можешь хоть раз в жизни перестать себя так вести! — Я понятия не имею, что такое тессеракт, почему все на него так молятся. Да, я держал тот несчастный голубой куб, но кроме того, что он светится, больше ничего необычного я не заметил, — в конце он осекся, вспоминая как чудесным образом оказался вдали от стражи. — Зачем ты туда вообще пошёл, тебе нужно лежать, ты сам прекрасно знаешь, — тем временем она уже почти полностью закончила обрабатывать рану, стараясь как можно туже закрепить ее. — Лекарь, тот, что постоянно крутился вокруг меня. Он не тот, за кого себя выдаёт, но мои слова все равно ничего не стоят, поэтому это не имеет значение. — Подожди, что? Что это значит? Ты хочешь сказать, что он как-то замешан в истории с тессарактом. — Я не в том состоянии, чтобы придавать моим словам значения. Если я скажу, что мне кажется, что он один из тех, кто пытал меня, но я никогда в жизни не видел его до этого. Или, если, я расскажу трогательную историю, как тайком подслушивал совет, оставив свою копию сладко спать в постели, когда он ворвался в мои покои и начал угрожать иллюзии, требуя эту голубую фигню, думаешь мне кто-нибудь поверит? — Наступило молчание. В итоге он выплеснул все, что первоначально намеревался скрыть, это было глупо, но он все-таки пошёл на поводу своих эмоций. Явно сдаёт, так скоро можно и до сентиментальности дойти. — Я верю.