Старые долги

      Казалось, что после последних событий гулкая тишина Малфой-мэнора разорвет барабанные перепонки. Некогда оживленное поместье теперь более походило на призрачную тень, скелет, оставленный каким-то диковинным животным.       Остановившись возле огромного, во всю стену, окна Люциус невидящим взглядом смотрел на лунную дорожку, делившую раскинувшийся за окном сад на две части. Едва заметная усмешка изогнула губы мужчины – кто бы мог подумать, что теперь и его жизнь точно так же была разделена на до и после.       После окончания войны прошло всего пару лет. Прокатившиеся по магической Британии суды над бывшими приспешниками Темного лорда разделили мир магов на до и после. Большинство из тех, кто был Пожирателем, либо погибли, либо оказались в Азкабане. Одна мысль о сырой, маленькой камере, в которой пришлось провести несколько месяцев, заставила Люциуса невольно вздрогнуть. Нарцисса, не дождавшись окончания суда, забрала Драко и укатила на Лазурное побережье, оставив бывшего супруга в одиночку разгребаться с магической прессой и теми проблемами, которые навалились после освобождения и такого неожиданного разрыва. Дожидаясь решения Визингамота, Малфой был похож на загнанного зверя, срывавшего все свое накопившееся раздражение на домовиках, отчего те вскоре покинули мэнор. Лишь только Кричер иногда наведывался в старый дом, не давая ему и его владельцу обвешать совсем.       Медленно пересекая залитую лунным светом гостиную, Люциус подошел к бару и плеснул в бокал огневиски. Янтарная жидкость скатилась по пищеводу, обжигая желудок и давая хоть какое-то ощущение жизни. На мгновение взгляд мужчины привлекла стопка писем, скопившихся на столике. Поморщившись, он потянулся к первому из них, с массивной сургучной печатью, на которой проступало изображение совы. С досадой отшвырнув его, Малфой взялся за следующее. Через мгновение практически вся стопка, до этого аккуратно сложенная и ждущая своего часа, полыхала в камине, а тонкие пальцы сжали последнее – перевязанное тонкой алой лентой. Шероховатая бумага, аккуратно выведенный адрес и… эта лента. Люциус и не вскрывая письма, знал от кого оно, знал, что в нем.       Залпом осушая бокал, он медленно опустился в стоявшее рядом со столиком кресло, ощущая внезапно накатившую слабость и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза.       На ковре в огромной гостиной лежало скрюченное девичье тельце – грязнокровка Грейнджер. Тошнота волнами подкатывала к горлу, грозясь вырваться в самый не подходящий момент, лишь только до его ушей достигал вопль, вырываемый Беллой из глотки девицы, заставляя ту метаться по полу, тщетно ища избавления от боли. Он хотел бы не видеть всего того, что полубезумная свояченица вытворяла с пленницей, вот только присутствие безносого урода, с самодовольной ухмылкой наблюдавшего за происходящим, останавливало Люциуса от позорного бегства. Он уже даже и не помнил, как удалось вырваться Грейнджер из цепких лап Лестрейндж, но, когда его слух уловил легкий хлопок, четко давший понять о том, что девчонке удалось обвести присутствующих, маг облегченно выдохнул.       Он не видел девчонку до того дня, когда она решилась выступить в его защиту на Визингамоте.       После полумрака тесной камеры яркий свет в центре зала слепит, дезориентирует. Гул голосов, заполнявший зал, режет слух. Постепенно привыкая к смене обстановки, Малфой начинает различать заполнившие полукруглый зал суда фигуры. Большинство из них смотрят на него с нескрываемым презрением. Но ему нет до них абсолютно никакого дела – кто они такие, чтобы решать его судьбу, судить его, что они знали о том, что подвигло его сделать тот, первый, роковой шаг в цепкие лапы безносого уродца.       - Слушание дела Люциуса Абраксаса Малфоя объявляется открытым, - тонкий визгливый голос женщины-судьи, еще недавно, если его не подводила память, возглавлявшей небольшой отдел в Министерстве, заставляет зал стихнуть.       Он практически не вслушивался в показания свидетелей, похожие, словно писаные под копирку. Поттер, Уизли, Лонгботтом… Кто бы сомневался в том, что эти… победители будут выступать против него, вспоминая все его прегрешения, вытаскивая на белый свет грязное белье и с остервенением смакуя каждую деталь его «роковых» шагов.       - В зал приглашается мисс Гермиона Грейнджер.       Сначала Малфой даже не отреагировал на ее появление. Что нового может сказать мисс грязнокровка, мисс заучка. Особенно после того, что пришлось ей пережить в стенах Малфой-мэнора. При звуках ее голоса на лице Люциуса не дрогнул ни единый мускул, он даже не вслушивался в то, что рассказывает рыжеволосая девчонка, уже примерно прикидывая сколько придется провести ему в стенах Азкабана, борясь с желанием уступить дементорам и забыться навсегда.       - Мисс Грейнджер, вы ничего не путаете? – голос судьи, в котором явно звучат нотки удивления, возвращает опального мага в реальность, заставляя вслушиваться в то, что рассказывает эта рыжеволосая девчонка.       - Нет, я все отлично помню. – Голос Грейнджер звучит ровно. А вся ее фигура – воплощение безоговорочной уверенности в своих словах.       - Вы уверены в том, что мистер Малфой не применял пыток? – при этих словах Люциус впивается взглядом в тонкую девичью фигурку, стоявшую как раз напротив него. От ожидания ее ответа у него перехватывает дыхание.       В какой-то миг их взгляды пересекаются и в шоколадных глазах Грейнджер Малфой видит едва заметную усмешку – она прекрасно понимала то, что его судьба сейчас в ее руках, что только от ее слов зависит его будущее.       - Да, я абсолютно уверена в этом. Когда я была в Малфой-мэноре, Люциуса Малфоя я не видела. И насколько я знаю, в это время, его там не было.       Тогда он не успел сказать ей ни слова. Пока неторопливый клерк, словно издеваясь, медленно оформлял бумаги, необходимые для его освобождения, Грейнджер словно испарилась. Нет, в последний момент, перед выходом из здания Визингамота, он видел ее в окружении возмущенных донельзя Поттера и Уизли. Но, глядя на то, как эти двое источают праведный гнев, не решился подойти к той, которая оказалась гораздо смелей всех тех, кто в свое время был на стороне Малфоя.       Гулкий звон часов, возвестивших о наступлении полночи, вывел Люциуса из той задумчивости, в которую он было погрузился. Нетерпеливо разрывая тонкую ленту, он развернул лист бумаги, укрытый ровными, аккуратными строчками:       «Мистер Малфой! Смею надеяться на то, что спустя два года после нашей памятной встречи, вы не воспримите мою просьбу встретиться вновь как наглость бывшей пленницы. Дело, заставившее меня написать эти строки, не терпит отлагательства. Жду вас в лавке «Флориш и Блотс», завтра по полудню».       С едва заметной усмешкой, Малфой, отправил шероховатый лист бумаги в камин, - Ну что же мисс Грейнджер, надеюсь, что эта наша встреча будет гораздо приятней предыдущих…       «Флориш и Блотс» встретили Малфоя непривычной тишиной. Поначалу он не мог понять, почему в обычно переполненной лавке настолько пусто, если не принимать во внимание нескольких волшебников, что-то увлеченно обсуждавших, стоя возле стеллажа с книгами, приткнувшегося напротив лестницы. Лишь спустя несколько долгих секунд, показавшихся магу вечностью, он понял – на дворе лето. Это лето выдалось таким же жарким, как и много лет назад, когда безносый ублюдок впервые начал набирать власть, прокладывая себе дорогу наверх, идя в буквальном смысле по трупам. Внезапно нахлынувшие воспоминания заставили Малфоя невольно поморщиться, словно от головной боли.       - Люциус, если ты пойдешь против моей воли… - голос отца заставил Малфоя-младшего замереть на пороге гостиной.       Воспитанный в старых традициях чистокровных магических семей, он прекрасно понимал, что может произойти, если сейчас покинет эту комнату, пойдя против воли отца. За примером далеко ходить не надо было – то, что произошло с Андромедой Блэк все еще было слишком свежо в памяти. Если бы только отец знал, что творится в душе его сына.       Но… кажется ему не надо было слов, отец и так прекрасно видел, как эмоции раздирают Люциуса, все еще неподвижно стоявшего на пороге.       - Сколько раз тебе еще необходимо повторять – эмоции – это твой враг, особенно, если ты показываешь их так явно, - молодой маг отлично представил, как поморщился при этих словах Абраксас, ведь эмоции, по его мнению, становились лишь преградой на пути наверх.       Нет, конечно же, сын многому научился у отца, многое впитал с молоком матери, но… порой ему казалось, что достигнуть уровня их уровня ему не под силами.       Если бы тогда они оба знали, к чему приведет все то, во что им сейчас предстояло вступить…       - Мистер Малфой, вы все же решили откликнуться на мое предложение? – От прозвучавшего за спиной голоса Люциус невольно вздрогнул, словно вновь услышал шелестящий шепот, который старался забыть вот уже несколько лет.       - А вы, мисс Грейнджер, все так же самонадеянны, как и раньше, - надевая, ставшую такой привычной маску, Малфой обернулся, чтобы в тот же момент столкнуться взглядом с медово-карими глазами собеседницы, в которых плясали чертики.       На короткий миг в мозгу опытного мага промелькнуло короткое: <i>«Драккл ее дери! И почему стоит мне просто столкнуться с ней взглядом, как все летит к чертям?»</i>       А эта чертовка, словно испытывала его, скрестив руки на груди и закатив глаза, она тоном гриффиндорской заучки произнесла: - Вы, Люциус, тоже не сильно изменились, несмотря на то, что дважды побывали в Азкабане и были на волосок от гибели.       От этих слов дыхание мужчины сбилось, от неожиданности, на короткое время он даже потерял свое, такое привычное, красноречие: «И эта грязнокровка еще позволят говорить со мной в таком тоне!»       - Вам не кажется, мисс… - начал было Люциус, наконец совладав со своими эмоциями, хотя раздражение и ярость все еще стучали в висках, как был наглым образом прерван этой заносчивой девицей.       - Нет, не кажется. Если вы, Люциус, не забыли, то именно благодаря мне вы сейчас стоите именно здесь, а не… прохлаждается в обществе дементоров.       Нет, эта девица определенно умела выбить почву из-под ног, но теперь, когда он окончательно взял себя руки, ей вряд ли снова удастся вывести его из себя. Изогнув тонкие губы в некоем подобие улыбки, мужчина произнес, - Нет, я определенно помню нечто такое. И… если мисс Грейнджер рассчитывает получить какие-то бонусы от этого… Я готов оплатить свои счета.       Негромко фыркнув в ответ, стоявшая напротив девушка окинула его взглядом, в котором, как показалось тогда Люциусу, мелькнуло нечто похожее на заинтересованность, - нет, вы определенно не меняетесь. Хотя… ваше предложение по поводу оплаты счетов довольно заманчивое. И знаете… Я готова его принять. Только не здесь.       О, он даже не сомневался в том, что эта девица не упустит своего и вцепится в его предложение об оплате. Вот только… Люциус был немного удивлен тому факту, как его тело реагировало на стоявшую напротив гриффиндорку. В какой-то момент он поймал себя на мысли о том, что не прочь бы попробовать на вкус ее губы, по котором она, словно дразнясь, пробегала кончиком языка, выдавая свое волнение, а потом…       - Как вам «Дырявый котел»? – ее вопрос, прозвучавший, словно гром среди ясного неба, заставил Малфоя вздрогнуть и уставиться на девушку, заинтересованно наблюдавшую за ним.       - Я так и думала… - в голосе Грейнджер проскользнули нотки разочарования. Похоже эта девчонка не так поняла его удивленный взгляд, которым он скользил по ее фигурке и то молчание, которое невольно повисло между ними.       Наконец совладав с собой после столь неожиданного предложения, Люциус усмехнулся, - Вы, мисс Грейнджер, как всегда все не так поняли… Я не отказываюсь и готов оплатить все счета, которые выставит мне столь очаровательная особа, как вы. Вот только…       И наслаждаясь недоумением и паникой, промелькнувшими в глазах ведьмы, Малфой за локоть притянул ее к себе, чтобы в следующую секунду аппарировать в мэнор.