Серебряный Дракон

«Вы – моя гордость»

      Обычный вечер. Обычный, как всегда, поздний ужин. Это вошло в привычку: ранний завтрак, обед в полдень и очень поздний ужин. Небольшое ворчание с неба говорило о приближении дождя. А в доме так спокойно, что если крикнуть, то звук можно услышать на другом конце здания. Это наш уют. Величественный зал для ужина говорит о репутации. Только жаль, что мне это напоминает никак не о положительных эмоциях, а о жестокости и кровопролитии.       Полностью открыв дверь в зал, я медленно и уверенно вхожу. Попутно снимаю пиджак и ослабляю галстук. Дома. За столом сидят четыре человека. Самых близких, самых верных. Две девушки встают, чтобы поприветствовать меня. Как всегда, ждут блуждающего мужа и брата, потерявшегося в мире рутинной работы, и не начинают есть без него. Одна девушка, которая несколько лет назад была названа моей женой, а позднее матерью, с серебряными волосами и до безумия красивыми глазами, как алая роза, подходит ко мне, целует осторожно меня в губы, а я в свою очередь отвечаю более уверенно. Нет, я устал, но на это приветствие у меня пока хватает сил. Мы завершили «приветствие», и она положила свою руки мне на грудь и сказала:       – С возвращением, Рен.       – Здравствуй, Жанна, – мой одобрительный взгляд.       Моя жена отошла от меня, и я посмотрел на ещё одну стоящую около меня особу, которая зовётся моей старшей сестрой. Она добродушно улыбнулась и сжала меня в своих объятиях.       – Привет, братишка, – никак не могу отучить её от этого слова.       Мне остаётся лишь хмыкнуть и покачать головой. Она не изменится.       – Привет, сестричка, – передразнил её. Она шутливо показала язык. Это был единственный человек, в поведении которого никогда не будет присутствовать серьёзность. Разве что мимолётная сдержанность.       Подойдя к столу и сев на стул, мне протянул свою маленькую ручонку такой же маленький человечек.       – Здравствуй, папа. Ты поздно. А я есть, между прочим, хочу, – кого и заставила врасплох эта фраза, так это мою жену и сестру. Он постоянно заставляет их краснеть. Весь в меня. Я лишь издал короткий и негромкий выдох носом и сказал:       – Привет. Работа, Мен. Через пару лет ты поймёшь меня, – деловито заговорил я и пожал сыну руку. – Здравствуй, Пайлон.       Я протянул руку сидящему рядом с моей женой мужчине с тёмно-зелёными волосами и тёмными, как ночь, глазами. Крайне рад, что он теперь часть моей семьи. Он – муж Джун. Хотя совсем недавно был её духом-хранителем. Но один мой хороший друг, который после своего первого удачного эксперимента с воскрешением своей возлюбленной, охотно согласился на мою просьбу. Просто я не мог больше смотреть на вечно невыспанное и зарёванное лицо сестры. И вот теперь Пайлон, будучи почти человеком, сидит за нашим семейным столом. Почему почти? Потому что после воскрешения мой друг волновался, что парень может обратно вернуться в состояние духа. Прописал ему кое-какие препараты и строго наказал ему принимать ближайшие года три. Вот так и живём.       – Добрый вечер, Рен. Мы действительно заждались тебя. Снова крупная сделка? – одобрительно взглянул на меня он.       – Да, – мой короткий ответ. – Ну что ж, раз вся семья здесь, пора ужинать?       – Ура! – воскликнул негромко Мен. Правда, тут же закрыл себе рот рукой. Хах, а сынишка-то с малых лет учится сдерживать эмоции.       – Приятного аппетита, – произнесли мы хором и приступили к трапезе.       После ужина каждый из нас занимался привычными делами перед сном. Жанна помогала Мену подготовиться ко сну. Джун обычно в это время уже лежит в постели с книгой, дожидается Пайлона из душа. А я. А я, как всегда, сижу в своём кабинете и просматриваю различные бумаги. Работа. Работа. Работа. Она когда-нибудь меня погубит, как говорит всегда Жанна. Тут мои мысли были прерваны тихим скрипом открывающейся двери. Следом появилась женская рука, а потом я увидел обладательницу завораживающих глаз. Нет. Хватит работать.       – Жанна? Почему не спишь? – кажется, этот вопрос стал традицией, впрочем, как и сам ответ.       – Ты же знаешь. Тебя жду, – она тихо, почти без шума, пересекла кабинет и осторожно навалилась руками на мой стол. Я сидел и смотрел на неё. Усмехнувшись, я прикрыл глаза.       – Сейчас приду, – я стараюсь не слишком холодно ей отвечать. Она такая ранимая.       – Знаю я твоё "сейчас приду". Потом не могу до полуночи заснуть. Знаешь ведь, – она обидчиво отвернулась и мне, конечно же, ничего не оставалось, как убрать бумаги в стол, выключить настольную лампу и встать с места. С любым другим человеком, даже с моей сестрой, я не вёл бы себя так. Это моя жена. Она достойна другого отношения. Именно поэтому я подошёл к ней и остановился напротив. Обиды на её лице не было, но присутствует другая эмоция. Беспокойство. Я взял её за руку и медленно потянул Жанну в мою сторону.       – Идём.       – Да.       Много ли нужно нам слов, чтобы понять друг друга? Нет. Пусть ещё прошло не так много времени со дня начала наших отношений и совместной жизни, но у меня всегда проскакивало ощущение, что она рядом уже тысячу лет.       Пока я размышлял, мы уже пришли в спальню. Горел приглушённый свет ночника. А кровать уже дожидалась момента, когда же на неё лягут и заснут крепким сном.       – Мен спит? Как он? – задаю вопрос и разворачиваюсь к ней лицом, но руку не отпускаю.       – Да, спит, – она слабо улыбнулась, – правда, он сегодня что-то не то съел. Животом мучился..       – То-то ему сегодня на ужин кашу приготовили, -–задумчиво сказал я.       – Да, – она улыбалась уже теплее, – пока ты не пришёл, он ни в какую не хотел её есть.       Вспоминаю, что даже доли неприязни в глазах сына я не видел, и понимаю, что он, возможно, испугался меня. Ох, проказник. Ладно, поговорю с ним потом.       – Что ж, пусть господин Ногаши его посмотрит и проследит, чтобы он ничего лишнего ел. Наверное, Джун опять давала ему втихую сладкое. Вот и заболел живот, – зеваю я, – давай уже спать. Мне завтра снова рано вставать.       – Ты должен выспаться, – она легко поднялась на носочках и поцеловала меня в щёку. Потом дёрнула меня той же рукой в направлении постели, и мы легли. Свет потух. Я, обняв Жанну со спины, поцеловал её в шею и сказал:       – Спи, Жанна. Завтра снова нелёгкий день.       Она ответила лишь прикосновением руки к моей. Я стараюсь заснуть, изредка через прикрытые глаза вижу, как сверкают молнии, небо тёмное и периодически гремит. Разошёлся не слабый дождь. Ливень. А в спальне, да и во всём доме гробовая тишина. Но почему меня не покидает чувство, что эта тишина слишком странная. Бред. Это издержки работы. Надо спать. И вот снова пытаюсь заснуть, как слышу плач. Жанна, которая, наверное, ещё не успела заснуть, поднялась, но, увидев, что и я не в царстве Морфея, произнесла:       – Я схожу. Живот, наверное, разболелся. Спи, – она немного наклонилась и поцеловала меня в лоб. Не хотелось её отпускать, но пришлось. Она накинула халат и отправилась в комнату Мена. Спать не хочется ни в какую. Решил, что мне будет спокойнее, если я отправлюсь туда же. Прогремел достаточно сильный гром, и сверкнула яркая молния. Ох, не нравится мне это. А что именно, не понимал. Встав с кровати, я уверенным шагом отправился к комнате сына. Задеваю дверную ручку и понимаю, что нервы шалят, хоть и внешне они незаметны. Открыл. Выдохнул. Жанна стояла и убаюкивала Мена. Она что-то пела ему своим прекрасным голосом. Не успел я шагнуть в комнату, как меня окликнули:       – Рен, что случилось? Мы услышали плач племянника и решили проверить, – рядом стояли обеспокоенные Джун и Пайлон.       – Всё уже в полном пор... - я не помнил, договорил ли слово, потому что сразу раздалось два громких и пронзительных выстрела. Я моментально повернулся на звук. Некоторых это приводит в ступор, но у меня была в точности противоположная реакция. Последнее, что я помнил на тот момент, так это лежащие без движения моя жена и мой сын. Потом меня затрясло. Сначала от боли и от чувства выть. А дальше меня дёрнуло от бешенства и злости. Никто не знал истинного гнева клана Тао и, кажется, я его ощутил.       Я что-то кричал, рвался разорвать ублюдка, который это сделал. Они лежали не двигались, не дышали. Они убили их. Я уже двинулся к окну, через которое прошёл выстрел, как меня тут же начали тянуть обратно. Это была Джун, она толкала меня в грудь и плакала, чуть ли не крича:       – Рен! Рен! Не надо! Уходим, они и нас убьют. Прошу, братик, пожалуйста. Я умоляю тебя!       – Я должен его убить! – рыкнул я. Но кто-то сзади схватил меня за плечи.       – Рен, они, наверное, не хотели бы этого. Вспомни. Жанна никогда не хотела, чтобы ты возвращался к прошлым принципам. Уходим, – я обернулся и увидел Пайлона, который старается меня оттащить от входа в комнату.       – Так. Стоп! – я резко взял себя в руки. Что, чёрт возьми, я делаю? Надо попытаться мыслить хоть немного трезво. Не получается. Я наваливаюсь на не открытую половину двери и стараюсь прийти в себя.       – Рен, ну давай же. Пошли, пыталась сдвинуть меня с места сестра. Я понял, что другого выхода нет. Последний раз, я с сильнейшим отголоском боли в сердце и в душе заглядываю в комнату. Жанна... Любимая... Мен... Моя надежда... Боже.       – Вы навсегда моя гордость, – с тяжелым камнем в груди, комом в сердце, я шёпотом произнёс эти слова и тут же, с не рассчитанной силой я ударил в дверь. Сердцевина выпала беспрекословно. И я поддался на очередной толчок сестры и Пайлона. Куда мы бежим, понятия я не имел. Но когда кое-как моё сознание заработало, увидел спину Пайлона. Обернулся.       – Где Джун? – я резко остановился.       Пайлон тоже притормозил:       – Она в безопасности. Не волнуйся. Верь мне. Идём, – парень был сосредоточен.       Я снова шёл за ним. Через десять минут мы остановились. Кажется, это самый нижний этаж нашего дома. Я почувствовал, как леденящий холод окутал всё тело.       – Что мы здесь делаем? – нахмурился я.       – Ты никогда не задавался вопросом, почему господин Ногаши не так много рассказывает о своём прошлом? – говорил Пайлон, одновременно открывая какую-то дверь.       – Нет. К чему ты клонишь? – то ли от холода, то ли от нервов я повысил голос.       Дверь, наконец, поддалась. И он открыл дверь.       – Прошу, – указал во внутрь помещения Пайлон.       Я вошёл. Чёрт, тут ещё холоднее.       – Так ты объяснишь? – не оглядывая пространства вокруг, повернулся к нему я.       – Господин Ногаши очень долго возился с одним экспериментом. И когда он лично на себе его проверил, то вне всяких сомнений было ясно, что всё прошло как нельзя лучше, – начал объяснять Пайлон. Он указал рукой куда-то за мою спину. Я повернулся в том направлении. – Это ледяной контейнер. И он полон огромным количеством фурьёку. Когда человека туда помещают, он очень крепко засыпает и просыпается только тогда, когда контейнер будет открыт. Правда, у него есть срок. Самый долгий сон длился две тысячи лет. А теперь угадай, сколько лет нашему господину Ногаши?       Пайлон хмыкнул и подошёл к единственному стоящему тут контейнеру. Я переваривал информацию.       – То есть, ты хочешь сказать, что если я лягу туда, то проснусь через две тысячи лет? Слабо верится, – скрестил я руки на груди. Я пытался вернуть себе здравый разум и реализм.       – Если его откроют через это время. Знаю, что сложно поверить. Но господин Ногаши живой пример, – пожал плечами он.       – Мда-а, выбор у меня невелик. Или быть убитым, как они. Или ступить туда, где непонятно, выживу ли, – вздохнул я. Осторожно подошёл к контейнеру и осмотрел его. Прозрачный лёд, толстые стенки и такая же толстая крышка. Возможно, мной двигала безысходность в этот момент, потому что, наверное, в здравом уме я бы туда не шагнул и не лёг никогда.       – Не волнуйся, Рен. Всё же есть плюсы: ты отоспишься, через две тысячи лет проснёшься, разбудишь Джун. А если и не проснёшься, то увидишься со всей семьей, – похлопал меня Пайлон по плечу. Он пытался улыбаться.       – Потрясающе плюсы, – я потёр переносицу и после этого осторожно лёг. Спиной я ощутил очень холодную поверхность. Будь, что будет. Впервые в жизни я пускаю всё на самотёк. Похоже ли это на Рена Тао? Нет, наверное, нет. Но мне казалось, что меня уже нет. Одна часть меня хочет умереть, а другая готова прямо сейчас пойти обратно и надрать задницу этому гаду. Как я устал. Может в одном всё-таки был прав мой дядя? Он говорил, что не нужно иметь слишком много близких людей, они принесут боль, когда я их потеряю. Нет. Тут я вспоминаю моего улыбающегося лучшего друга. Йо. Что ты делаешь сейчас? Наверное, Анна спит на твоём плече, а в соседней комнате – Ханна. Мой крестник. Нет. Жить стоит. Хотя бы ради таких моментов, которые заставляют улыбаться. Дядя, ты не прав. Я никогда не буду один. Они со мной, они в моём сердце.       – Удачи, Рен. Увидишь Джун, скажи ей, что я очень люблю её, – как-то печально улыбнулся её муж.       – Хорошо, – сказал я и попытался немного расслабиться. Конечно же, у меня не вышло. Пайлон молча закрыл крышку. И вот я скоро засну. Надо подумать о чём-то хорошем. Жанна, Мен. Боже, никогда не мог подумать, что буду способен так любить. Но о большем я не смог подумать, контейнер начал заполняться чем-то холодным.       – Жанна, Мен, я вас люблю. Джун, надеюсь до живой встречи, – буквально на последнем дыхании вылетели мои слова, наполненные болью и любовью. Я заснул.

Не надо искать виноватых, Что всё это случилось. Здесь нет лживых и правых, Просто так, увы, получилось. А завтра точно будет лучше, Уверяю себя в сотый раз. А "завтра" знает слово - хуже, И я вздыхаю. Нету фраз.

***Спустя почти пять тысяч лет спустя***

      Невесомость. Пустота. Потерянность.       – Что?! Да вы сума сошли! За такую цену?! – обладатель голоса был явно зол.       Что со мной? Ощущение как будто меня спрессовали. Где я вообще? Всё плыло перед глазами.       – Извините, мисс, но дешевле я не отдам, – другой голос.       – Да что же это такое?! Почему эта картина так дорого стоит? А, чёрт с вами. Я беру её, – настойчивый и возмущённый голос явно принадлежит девушке. Но это не голос Джун. Пытаюсь сосредоточиться и вижу стол, какие-то вещи на нём. Боком ко мне стояло двое: дедуля, видимо продавец, судя по репликам, он стоял, пересчитывал деньги, и молодая девушка, может чуть младше меня. Но внешность меня мало интересует, моё внимание привлёк кулон на её шее. Я напрягаю память. И...       – Этого просто не может быть! – недоумевал я.

***

      "Этого просто не может быть!"       Я немного вздрогнула и начала оглядываться. Рядом стоял Разами:       – Шику, ты что-то сказал?       – Нет, Маргарет. Прошу, пошли уже. Мало того, что ты у всей команды денег заняла, так ещё и ждать заставляешь, – бурчал брюнет.       Я получила запакованный трофей и стала отходить от палатки:       – Ой, ну идём-идём. Только прошу, не ной. Благодарю за прочтение, друзья мои