Эти голубые глаза отнимут у тебя все...

Дверь со скрипом отворилась. Приставучая пыль влетела в огромной скоростью прямо в равнодушное лицо Узумаки. Боруто не был здесь долгие годы, но никак не забыл родные стены дома. Они отдавали какое-то непонятное тепло повзрослевшему парню. Приятное чувство. С сожалением тот выдохнул. Раннее Боруто понятия не имел, что окажется в месте бывшего проживания. Он всем своим разбитым сердцем оборвать раз и навсегда имеющиеся связи с Конохой и миром. Ему было больно тогда, но намного слабее, чем сейчас. Возвращение давалось куда труднее. Боруто, словно гигантский камень, замер на пороге. Поняв, что надо что-то предпринять, Какей грациозно обошла человеческую преграду, а после оглядела знакомые стены. — Вроде совсем недавно здесь были Химавари-чан и Хината-сан… — с улыбкой сдержанно произнесла староста. Девушка медленно наклонилась к поехавшему вниз полу, чтобы проверить наличие пыли тонкими пальцами. — а уже все так плохо… — Ничто не вечно. — слова молниеносно выскочили из холодных уст Узумаки. Сумире прекрасно знала это. На доброй душе становилось грустно. А кто знает, что будет дальше? Какой поток ветра северный или южный сокрушит крыши домов, еле стоявших на полуразбитых фундаментах? А может Кара решит снова попасть в саму деревню? Тогда новейшие постройки в период правления Седьмого Хокаге будут зазря. Враги не пощадят никого. — Ты слышала? — пробежался по провалившемуся полу парень, а после сделал первый шаг на крепко стоявшей ступеньке лестницы. Боруто не поворачивался лицом к Сумире. — Отец занимался исследованиями по Каре в последние годы? — Нет. — удивлённо отрицала куноичи. Девушка поднялась с пыльного пола и посмотрела в широкую спину друга. В ее необычных глазах виднелась еле заметная грусть. — Шикамару-сан говорил, что Хокаге-сама много читал после твоего ухода, а исследовал лишь Саске-сан. Боруто ничего не ответил. Он спокойно начал взбираться на второй этаж. Ему нужна абсолютно вся информация о нынешнем враге мира. Имеющиеся знания о Каре Боруто были неполны, а возможно, вовсе лживы. Помимо этого Узумаки-младший признавал необходимость саморазвития. Его силы неконтролируемы, а может быть, даже неизвестны ему самому. Джооган уже давно не подавал признаков наличия. Что-то не так? Момошики пропал, как и ужасные сны голубоглазого. Взаимосвязь? Хоть и такое положение немного устрашало сосуд, но Боруто мог бы заняться чтением для развития и самоуспокоением. Медитация могла бы помочь. Ему не только необходимо контролировать собственную силу, но и развить, освоить нечто новое. Боруто считал, что так сможет быть уверен в себе ещё больше. Тело почувствовало родные просторы. Обладатель Кармы стал ещё скованнее и более отрешенным. Он уверенно остановился, словно вцепился ногами в пол, замерев на мгновение. Это ли моя судьба — вернуться в этот дом, даттебаса? И вправду, казалось, что наивное детство здесь прошло, словно зловещий кошмар. Будучи ребенком, Боруто получал любовь от младшей сестры, чудесной матери. Но не все в этом детством мире принадлежало ему. Внимание отца Узумаки желал больше всего. Мальчишка ненавидел, что Хокаге не уделял ни капли времени семье, а приходя домой, просто заваливался на кровать, простонав раздражённому сыну о том, насколько тяжела его работа. Боруто долго таил нестерпимую обиду на занятого родителя. ≪Зачем тогда было заводить семью такому человеку? ≫ — не понимал отца голубоглазый ребенок. Все усугубилось неожиданным предательством Седьмого и, казалось бы, друзей. Именно тогда Боруто всем сердцем возненавидел тех, огорчился в близкий, пожелав забыть в Конохе все! Но как обернулось, что сейчас он стоит прямо у незабытой им двери туда, куда никогда не желал заходить? Узумаки просто посмотрел не только на ошибки других, но и на собственные. Со скрипом повернув ручку, парень оттолкнул с крайней осторожностью дверь. Несокрушимая стена пыли обрушилась на больную голову Узумаки-младшего. Он на короткое мгновение закрыл голубые очи, быстро прошел к столу своего отца, замерев в длительном ожидании чего-то. — Пускай Лис в тебе, но это ничего не меняет, человечишка. — яркая вспышка заставила погрузиться сначала в кромешную темноту, а после оказаться в прекрасных лучах света. Так ярко. Алмазные очи не могли свыкнуться к такому ослепительному солнцу. Глаза не хотели раскрываться в полной мере. Боруто просто перестал сопротивляться, плотно сомкнув пыльную кожу. Брови грозно склонились. Но почувствовав манящее тепло, парень медленно расслабился. Открытые голубые глаза великолепно засверкали. На лице появилось волнение. — Отец? — удивился нежданной встречи Узумаки-младший. Наруто был относительно молодым. Похоже, что он совсем недавно стал Хокаге. Его смуглая кожа еще не успела покрыться большими морщинами, а под глазами не было признаков постоянной усталости. Оказавшись около тела своего молодого отца, Боруто не находил разницы в росте. А ведь между этими людьми около двадцати лет разности. — Даттебаса, папа! — быстро влетел светловолосый малыш в комнату. Это оказался Боруто, которому не больше восьми лет. — Это твой кабинет? — Да, даттебайо! — подобно лучистому солнцу улыбнулся Наруто, держа в руках пачку документов. Повзрослевший Узумаки растрогался. На его мужественном лице появилась небольшая грусть, а сам голубоглазый облокотился прям к стене. Поверить тот не мог, что годы с огромной скоростью пролетели. И что он успел за свою жизнь шестнадцатилетнего мальчика? Полностью ощутить жестокий взрослый мир, в котором нет ни маленькой капли для безудержной радости. Все такое мимолётное… — Глупый Лис… Он сдерживает меня из последних сил. — образ Момошики закрутился в напряжённом разуме. — Но нужно ли это? Мир обречён, и никакая вера жалкого трупа не поможет ему. Боруто резко покосился в окно позади него. Тот знакомый вид на деревню он помнил всегда. Порой Джинчурики пытался немыслимыми усилиями забыть его. Те однообразные домики, в которых каждый день раздаются счастливые голоса людей, частые деревня, и мирный шелест молоденькой листвы. А особенно эту великих размеров гору Семерых Хокаге. — Только слабак способен давить на психику, уродский нелюдь. — огрызался Курама. А Момошики будто не слышал его. Он продолжил, словно музыкальная пластинка, крутить одно и тоже. Ооцуцуки пытался ослабить Боруто. Но тот лишь то спокойно наблюдал за столь знакомыми просторами, то за раскладывающим кучу бумаг по ящикам Наруто. Узумаки-младший изучающим взглядом сверлил каждый миллиметр тела умершего в будущем отца. — Чего добьешься ты своим существованием? — прозвучал то-ли вопрос, то-ли утверждение из уст пришельца. — Спасения людей, всеобщего признания. — с недобрыми глазами опустил голову блондин, вкрыв голубые очи длинной челкой. — А чего ты добьешь, малыш Момошики? Собственной смерти. Не более. Ты сдохнешь, как скот, этого ты ожидал? Уютный кабинет Седьмого развеялся в один миг. Кромешная тьма. Мельком на лице Узумаки-младшего можно было заметить коварную ухмылку. Подобные трюки не испугали его. Но почувствовав позади надвигающийся кулак, сын Наруто войдя в режим Девятихвостого отразил удар Ооцуцуки. Оба из них устрашающе стояли, сверля дыру в голове. — Твоя ли судьба стать кормом для Древа? — скоывая цель разговора, блондин продолжил говорить.— если нет, то в чем смысл захватывать мое тело? Лицо Момошики показало непонимание. Белокожий немедля отошёл, погрузив Узумаки в абсолютную тьму. Тело онемело, став холодным, как ледяная глыба, а конечности отказали: руки неконтролируемо упали, ноги перестали держать. Упав на темный пол, мутные очи самостоятельно закрылись. — Ты обычный ребенок, Боруто… — Хватит воспринимать меня только за него, даттебаса! — подросток слышал собственные детские крики и раздающийся эхом голос отца. — Я способен на многое! Лицо скривилось от неприятного прошлого. Боруто не имел малейшей возможности, чтобы раскрыть широко зоркие глаза. Ему оставалось лишь слушать его ужасные крики будучи генином и голос умершего отца, который заставлял тонуть в непередаваемой грусти. Судя по всему, это лишь короткий обрывок воспоминания из детства. Обычная стычка с отцом. Их было около сотни за все время проживания в Конохе. Но удивительно, что Боруто забыл именно эту. — Когда-нибудь ты поймёшь, — тягостно вздохнул Узумаки-старший. Боруто почувствовал манящее тепло в районе своего разбитого сердца. — что лучше на всю жизнь остаться ребенком, а не ждать взросления, которое может наступить в любую секунду, чтобы окунуться в жестокий мир взрослых, Боруто. Не все так сказочно, даттебайо… Из сомкнутых глаз тихо полились слезы неминуемой печали. Боруто не мог поднять руки, чтобы убрать их. Он просто ждал, когда капли воды высохнут на коже. Ты прав, пап… Осознание пришло в возрасте шестнадцати лет. Для кого-то это слишком рано. Таким образом, можно сделать вывод, что взрослая жизнь наступила намного раньше положенного. Боруто покинул детство самостоятельно, где нет родительской любви, нет того, к кому можно в любое время дня и ночи обратиться за необходимой помощью. От нехватки сил Узумаки-младший медленно стал погружаться в сон. Горькие слезы не отступали. Бледная кожа была такой же сырой. — Ты сбрендил, пацан! — грозный голос раздавался позади. Он был таким обеспокоенным и знакомым… Но Узумаки не мог понять, кому тот принадлежит. *** — Боруто-кун! — тихий захлебывающийся в слезах человек кричал прямо около уха сосуда Момошики. Так продолжалось очень много раз. Но блондин то слышал этот волнующийся, то погружался в тишину. Похоже, что он терял сознание уйму раз. — Не думал, что ты сможешь попасть в столь лёгкую ловушку бледной крысы… — это оказался Курама. Он грубо говорил с голубоглазым, появившись прямо перед очами человека. — Воспоминания — штука скверная. В этом я ещё раз убедился… Оглушительный крик. Боруто громко поднялся. Как оказалось, он потерял сознание на полу, а когда проснулся, то перед его шокированными глазами была Сумире. Она в горьких слезах смотрела прямо на удивлённую физиономию друга. Узумаки даже не догадывался, что это была попытка проклятого Ооцуцуки захватить его тело. Невнимательность голубоглазого могла стоить ему жизни. Кто же знал, что опасность нагрянет так незаметно? Боруто никак не ожидал резкого поворота событий. Грустные воспоминания вскружили непослушный разум. Ооцуцуки вскрыл зажившую рану парня, надавил на больное. — О-ой, — опомнилась Какей и принялась вытирать обильные слезы с покрасневшего со стыда лица. — извини, что я в таком виде… Волосы девушки были растрепаны. Ощущение словно она таскала огромный груз целый день, и локоны сначала взбились, а после от пота стали сырыми. Пока Сумире приводила себя в образцовый порядок, Боруто медленно приходил в себя. Постепенно тот начинал осознавать произошедшее, и вымученная улыбка исчезла. Блондин поднял спокойный взгляд на старосту, словно с ним ничего не стряслось. — Я-я… — занервничала от того, что Боруто посмотрел на нее та. Она с ещё большим усердием стирала следы слез. — я просто переживала за тебя, Боруто-кун! Милое лицо покраснело ещё больше. Девушка заметно сжалась. — Я все понимаю, даттебаса! — по нарастающей двигался бодрый голос Узумаки. Парень весело улыбнулся во все зубы, ослепив изумленную Сумире. Боруто резко привстал и протянул крепкую руку к взъерошенным фиолетовым волосам, чтобы поправить локоны подруги. — Я справлюсь со всем! Какей крайне смутило данное действие. Жизнь ее не готовила к такому. Но в какой-то мере бывшая преступница была счастлива. Ее радовала показавшаяся прекрасная улыбка на бледной, но красивой коже внука Четвёртого. Она была в огромном восторге от таких дружелюбных и заботливых действий. На чуткой душе становилось ласково и сладко. Боруто приходил в себя! Блондин дождался отхода подруги, а после поднялся с пыльного места. Он с особой внимательностью рассмотрел полки с книгами своего отца. — Библиотека есть? — повернул голову к Сумире. — Она разрушена. Парень принялся обратно к книгам. Он рассматривал каждую пыльную корочку, наблюдал за каждым листочком. А после просто выбрал несколько из них. Взяв в руки те, он в спокойном темпе последовал к двери. — На первое время хватит! — продолжал шагать Узумаки-младший. Он остановился прямо у лестницы. Интерес привлек первый вход. Боруто переложил около десяти книг под левый бок, а после намертво вцепился в дверную ручку. С облегчением вздохнув, мальчик вошёл в комнату, где жил очень много лет. На удивление, блондин нисколько не колебался. Выходит, встреча с Ооцуцуки закалила его. Комната не оказалась перевернутой, разгромленной. Годы шли, а она не менялась. Все та же кровать стояла около небольшого окошка, а книги пылились на полках. Здесь и закончилось детство. Оно покинуло Боруто в этой запущенной комнате. — Здесь нечего делать. — утвердительно сказал голубоглазый Сумире. — время не стоит на месте же, даттебаса. *** — Саске-сан, — привлек внимание шиноби Конохамару. — как сильно вы верите в светлое будущее? Небольшая тишина. Саске не отходил от прекрасного вида. Оба шиноби стояли на горе Хокаге, откуда были отчётливо видны многие завораживающие просторы Страны Огня. — Наруто ненавидел о чем-либо жалеть. Его это выбешивало. — не оборачивался Учиха. — Значит, он полностью уверен в Боруто, как и я. Я верю не только в окончание войны, но и в своего ученика. Странно, что Учиха подобрал именно это слово. Боруто покинул деревню, перестав являться учеником ниндзя. Но Саске продолжает считать его таковым. *** День продолжался. Играющее солнце постепенно двигалось к голубому горизонту. Ветер приятно щекотал нос. Повсюду были слышны захватывающие звуки природы. Ласковая Химавари весело топталась голыми ступнями по приятной влажной травке. На удивление она была бодра. Путь выдался дальним, но девочка продолжала двигаться. Это место запомнилось ей надолго, а особенно чистый водоем с прекрасным белым песочком. Данные красоты темноволосой показал старший брат. А потому место для следующей встречи с ним находилось здесь. Неожиданный шорох послышался издалека. Химавари резко обернулась, а после подняла правую руку, в которой находилась снятая с ног обувь, и принялась махать ею. — Йо! — старался быть приветливым показавшийся Боруто. Химавари, быстро надев обувь, подбежала к брату, который сразу сменил направление. Оба двинулись в темный лес. Узумаки совсем не желал рассекретить хитроумные замыслы, старался не показываться людям. Путь выдался достаточно тихим. И сдержанный Боруто, и улыбчивая Химавари совсем не разговаривали. Девочка лишь раз спросила, хороши ли его дела. Но блондин не был таким разговорчивым. Парень только кратко, но с широкой улыбкой отвечал ей, а после снова уходил в собственные мысли. Однако к концу пути он поинтересовался здоровьем Химавари и матери. Услышав ответ, он стал более болтливым. Голубоглазый расспрашивал о выдавшейся жизни младшей сестры. Но их дорога подходила к концу. Быстрые движения мальчика стали ленивее, а порой неуверенными. А девочка, поняв, что старший брат плохо ориентируется, обогнала короткими ногами того и направляла его. Химавари вдруг свернула влево. Посвятив ещё немного времени дороге, они наконец добрались до заветного места. Девочка счастливо вбежала в огромную палатку. Боруто же остался снаружи на долгое время. Сначала парень осматривал территорию. Ничего необычного. Сходная поляна, что и у него. Вокруг высочайшие деревья. И только две палатки находились здесь. Поняв, что кроме него, больной матери и младшей сестры никого нет, блондин сначала начал тихо отбивать ритм ногой, а после неуверенно напевать красивую мелодию.  — Тебе понравится, мамочка! — услышал весёлый голос голубоглазой Боруто. Манящее мычание прекратилось. Боруто обернулся к входу в палатку. Шаг. Одно неуверенное движение в сторону. Сердце бешено стучит в горячей груди и словно выпрыгнет. Парень осознает происходящее. Сейчас настанет момент истины. Как тут не нервничать? Два. Передвижение стало более твердым. Голубые глаза резко закрылись. Узумаки увидел тысячу воспоминаний из пройденного этапа насыщенной жизни. Перед взглядом родная мама. Три. Боруто был уверен в наилучшем исходе событий. Это же было хорошее, но не ужасное явление в жизни. — Я дома, мам… — выдохнул парень, войдя в помещение. Две отлично заправленные кровати, да тумбы стояли здесь. Ничего более Узумаки не смог заметить. Лишь ошарашенное лицо болеющей матери видел Боруто, да стоящую в углу сдержанную Химавари. Хината сидела на кровати, укутавшись в теплые вещи и не осознав сразу происходящего. Но пару секунд спустя в прекрасных глазах показались первые слезинки. В появившемся высоком человеке она узнала собственного сына. Ее руки медленно потянулись к мокрому лицу, чтобы скрыть следы от них. Блондин с крайней осторожностью подошёл и сел прямо перед ней на корточки, смотря зоркими глазами на нее. — П-прости. — увидел слезы любимой матери сосуд Ооцуцуки. Чувства дали знать. В голубых глазах появился миллион ярких блик. Боруто пытался сдержать себя, но не получалось. Он расчувствовался. Похоже, с каждым днём этот, казалось бы для всех, испорченный жизнью ужасный подросток медленно распускался, словно загадочный цветок. Боруто нельзя было уже назвать пустой оболочкой, бездушным. Его крепкие руки медленно потянулись к плачущей матери. Сын волнительно обнял Хьюгу, заставив ту показать слезы радости. — Б-Боруто… — вялый голос был услышан правым ухом. — Прости меня за все, мам! — извинялся тысячу раз блондин. Боруто не хотел пугать ее. Смерть Наруто ещё оставалась секретом для мамы, как и то, чем занимался сын долгие годы. Узумаки боялся раскрывать секреты прямо сейчас. Необходимо время, чтобы все тайны перестали являться таковыми. Пока те радовались встрече, милая Химавари спокойно подошла к ним и искренне улыбнулась. По лицу прокатилась горячая слеза счастья.