За кадром

- Простите, господа, - негромко говорит гид, - но я не рекомендую вам ехать прямо сейчас. Слишком опасно, стоит подождать. Его голос почтителен, но твёрд. Джаред смотрит на красное солнце в небе, сизом от жары. Его глаза смеются, а губы выглядят пересохшими. Поймать выражение лица невозможно. Джаред снял тёмные очки и раскрыл куфию. Это немного нервирует Дженсена - ведь дишдаш, очки и куфия делают их незаметными... Ну, почти незаметными - в Дубаи немало высоких мужчин. Немного спасает положение борода, но лишь до первого внимательного взгляда. - Это... - продолжает гид... - Шарав, - не глядя на него, заканчивает Джаред. - Откуда вам известно, мистер Падалеки? - не вполне искренне удивляется гид. Он вежливый молодой человек, лощёный, умеющий вести себя с достоинством и шиком. Его зовут Берни, и он окончил Оксфорд. Его английский безупречен. Но Джаред понимает, что имя ненастоящее - так же, как и вежливая улыбка, обнажающая неправдоподобно белые и ровные зубы. Нет, Берни не раздражает Джареда. У него отличное настроение, просто это затишье, эти висящие над песками тонны раскалённого воздуха что-то делают с Джаредом. Джаред смотрит на Дженсена. Времени совсем мало, ночью рейс в Австралию, а здесь они окажутся только через год. Может быть. Неразумно. Неразумно то, что они сейчас собираются сделать. Лучше вернуться в отель, где коротает эти сутки остальной каст, и провести время перед полётом в роскошном ресорте, где тоже можно запросто затеряться на время. Но... - Стоит подождать, - гнёт своё Берни, не дождавшись ответа, - наш выбор напитков... - Нас не удивит, - перебивает его Дженсен, смягчая резкость слов улыбкой, - мы хотим прямо сейчас. Через час или два это потеряет смысл. - Но это очень опасно, - не сдаётся Берни, - а я... - Как тебя зовут, Берни? - теперь перебивает Джаред. Дженсену становится смешно - он прекрасно знает, как много внимания уделяют тут приличиям, и представляет себе, что думает о них гид. Что-то кажется Дженсену немного неправильным, но он не может об этом думать - слишком спонтанно настроен. - Захаб, - отвечает "Берни", застигнутый врасплох. - Захаб, - с той же интонацией повторяет Джаред, обнимая его за плечи, - означает "золото", да? - М-мистер Падалеки, - заикается Захаб, - но... - Ты заберёшь нас потом, - Джаред прижимает ладонь к его груди, - потом, хорошо? Туда мы доберёмся сами. Иначе нет никакого смысла. На тебе никакой ответственности. Джаред не выпускает Захаба из захвата, смотрит прямо в тёмные глаза. Верх неприличия. У Дженсена покалывает кончики пальцев. Всё это длится лишь несколько секунд, но Дженсен видит, как в глазах Захаба появляется понимание. Нет, не появляется - вспыхивает. - О, - только и может произнести он. Джаред тут же выпускает его, а Дженсен уже слышит рычание мотора. После этого, разумеется, следуют ещё неуверенные уговоры, но победа уже одержана, и уговоры сменяются инструкциями. Небо из сизого становится сначала грязно-жёлтым, потом - пыльно-красным. И... это действительно опасно? - Пристегните ремни, господа, - копирует интонации Захаба Джаред, и Дженсен хохочет, запрокинув голову. Не потому что настолько смешно, нет. Просто ему нужна разрядка прямо сейчас. Рим, любимый, тёплый, с его фонтанами и каменной кладкой древних улиц слишком цивилизован. В нём тоже много острого и отчаянного, но в нём нет того, что есть в пустыне - изначальности. Захаб стучит в тонированное стекло, и Дженсен нажимает на кнопку, приоткрывая узкий зазор. - Очень прошу вас, будьте осторожны, - с искренней интонацией говорит Захаб, - помните о безопасности. И, пожалуйста, дождитесь меня в ресорте! И... - Мы свяжемся с тобой сразу, как доберёмся до места, - улыбается Дженсен, - и будем терпеливо ждать. Джаред пригибает голову, чтобы тоже встретиться взглядом с глазами Захаба, и кивает: - Мы обещаем. Дженсен закрывает окно, и... Молчаливый водитель, не назвавший своего имени, лупит по газам, и Захаб исчезает в клубах песка. Хаммер несётся по жёлтой пустыне под красным небом, и это немного страшно. И это ужасно глупо, но... - А-а-а! - орёт Джаред, запрокинув голову. Просто так, как Дженсен хохотал пару минут назад. Дженсен смеётся, и прилипает к окну, чтобы увидеть лишь песок - неисчислимые километры песка. Джип подпрыгивает и трясётся, на одном из таких прыжков Джаред с воплем валится на Дженсена, и ржёт, словно малолетний придурок. И Дженсен счастлив. Сейчас, сию же секунду. Тоже словно малолетний придурок. Больше всего на свете ему хочется Джареда поцеловать, но он щадит сосредоточенного водителя, поэтому просто сбрасывает Джареда с себя и крепко сжимает его плечо. Но Джаред так и не отлипает - остаётся рядом, и они вместе пялятся в окно, провожая глазами клубы пыли и отмечая радостными воплями каждый прыжок и сотрясение машины. Дженсен знает, как Джареду сейчас хочется за руль - но Захаб выставил своё единственное условие - ни Джаред, ни Дженсен за руль не сядут. Дженсен прекрасно понимает, что это правильно, но он и сам бы сейчас с удовольствием вдавил педаль в пол. И, скорее всего, просто перевернул бы джип. На одном из песчаных хребтов Хаммер начинает крениться на бок. В груди у Дженсена на секунду образуется пустота, словно он летит вниз на американских горках. Он окунается в липкое чувство дежа вю, но в следующий миг водитель сдаёт назад, и джип вязнет в песке. Становится тихо, слышен только свист ветра, метущего песок по песку. - Мы... застряли? - осторожно спрашивает Дженсен. Он не уверен, что водитель знает английский. Но тот отвечает почти сразу: - Надо выйти. Сделать легче... Он мучительно подбирает слово, но Дженсен, разумеется, понимает: - Надо помочь? Подтолкнуть? - Нет, только выйти, - качает головой водитель. Снаружи царит ад. Контраст между кондиционированным воздухом салона и клубами песка в раскалённом воздухе в первую минуту невыносим. Плотно обёрнутая куфия и очки почти не спасают. Но выхода нет, и Дженсен крепко обхватывает Джареда за талию, словно один шаг в сторону скроет его завесой песка. Возможно, так и будет, поэтому теперь ему совершенно всё равно, что подумает о них водитель. Водителю, впрочем, не до того - он обходит вокруг джипа, на несколько секунд останавливается, глядя в небо, а потом забирается на своё сиденье и захлопывает дверь. Дженсен вздрагивает и тоже смотрит в небо. Он испытывает лёгкие угрызения совести - это была не слишком разумная идея. Но они оба знали он этом сразу, и теперь остаётся только глотать песок, пока водитель осторожно выкручивает руль то в одну, то в другую сторону, маневрирует, чтобы освободить заднее колесо из вязких песчаных объятий, и Джаред сообщает Дженсену зловещим шёпотом: - Всё! Мы застряли здесь навсегда. - Пить мочу я не буду, - ровным тоном говорит Дженсен. - Тебе и ссать скоро нечем будет! - ржёт Джаред, и Дженсен намеривается отвесить ему подзатыльник, но тут машина выбирается на зыбкую песчаную гряду, и водитель, опустив стекло, энергично машет им рукой. Дженсен моментально отбрасывает ненужную рефлексию - он прекрасно понимает, что Захаб не рискнул бы жизнями трёх человек ни за какие сокровища мира - если бы эта поездка была действительно слишком опасна, их крохотная авантюра не состоялось бы. Ещё секунду спустя Дженсен понимает, что Захаб умело нагнал страстей, чтобы придать приключению большую остроту. Он даже почти благодарен. Они пытаются бежать вверх по бархану, толкая друг друга и умирая от смеха, и одновременно вваливаются в открытую дверь. От смеха не остаётся сил, и водитель терпеливо ждёт, пока они устроятся на сидении и захлопнут дверь. Потом он протягивает им две бутылки очень холодной воды из минибара, и они больше проливают на себя, чем пьют. Дженсен успокаивается первым. Отбирает у Джареда пустую бутылку, смотрит в его весёлые многоцветные глаза. Отирает тыльной стороной ладони губы и бороду, и очень, очень хочет Джареда поцеловать. Но этот шаг он не делает. Пока что нет. Зато не отодвигается от Джареда, наоборот - обнимает ещё крепче. Они словно зависают среди песков в мощном джипе, несущемся по пустыне, и Дженсен понимает: Джаред получил то, что хотел. Потому что Дженсен тоже получил. Это короткое, но абсолютное погружение в песчаную пустоту, которому не мешает ничего. Водитель будто существует отдельно от них, и есть только полная свиста ветра и шелеста песка тишина, прохлада внутри и чёртова жара снаружи, и рука Джареда, стиснувшая руку Дженсена. Это какая-то внутренняя потребность - Джаред всегда стискивает его руку слишком сильно, так, что болят костяшки пальцев. Но Дженсен не скажет об этом никогда. Время почти застывает. Джип всё так же трясёт и подбрасывает, иногда слегка заносит, в стёкла летит поднятый ветром песок, но это уже не имеет значения. Когда освещение меняется, Дженсен словно стряхивает оцепенение. За окном намного светлее, чем полчаса назад, а джип идёт теперь быстро и ровно. Джаред вертит головой, подталкивает Дженсена локтем: - Смотри, смотри! Теперь они едут по узкой, но ровной, плотно утрамбованной дороге среди песков. По обочинам растут чуть потускневшие от жары и пыли пальмы - верный признак приближения оазиса. - Так быстро? - спрашивает Джаред. Дженсен слышит в его голосе лёгкое разочарование и прячет улыбку: ещё несколько минут, и Джаред тоже всё поймёт. Хотя, скорее всего, уже понял, но осознавать, что всё с самого начала было обманом, немного обидно. Впрочем, они уже добрались до искусственного оазиса, и внимание Джареда переключается на роскошную зелень, в которой спрятаны небольшие белокаменные дома. Для Дженсена остаётся загадкой, как их водитель не заблудился без GPS, ведь в пустыне абсолютно нет чётких ориентиров. Снаружи жарко, но воздух чист и даже приятен - оазис защищён от пересыхания оросительной системой, и листья невысоких пальм и густого кустарника покрыты каплями влаги. Если посмотреть на небо, воздух дрожит, искажая контуры, и красно-белое солнце кажется зыбким, будто сейчас расплавится окончательно и выльется на барханы. Джаред под красноречивым взглядом Дженсена неохотно обматывает лицо куфией, и они заходят в кондиционированный холл - здесь тихо, пусто, гулко, полно солнца, для которого ничуть не помеха толстые стёкла. Народу внутри немного, но расслабляться не стоит. Поэтому Дженсен сам поплотнее закрывает лицо и осматривается в поисках стойки портье. Но к ним уже спешит один из служащих в форменном чёрном костюме и белой куфие. - Чем могу помочь, господа? - спрашивает он с дежурной интонацией, - у вас забронирован номер? Дженсен обменивается коротким взглядом с Джаредом: Захаб сказал, что обо всём позаботился. Чёрт, точно! Досадливо морщась, Дженсен звонит Захабу. Тот отвечает сразу же, и Дженсену стоит труда вклиниться в поток слов: - Захаб, мы... - Передайте телефон служащему, мистер Эклз, - мгновенно понимает Захаб. Служащий оживлённо говорит с Захабом по-арабски, бросив на Дженсена извиняющийся взгляд. Делает приглашающий жест рукой, и Дженсен идёт за ним к стойке портье. Джаред немного отстаёт - разглядывает выставленные у входа громадные, покрытые тонкими травлеными кислотой узорами медные кувшины. Пока он снимает их на камеру телефона, обходя со всех сторон, Дженсен успевает взять ключ-карту и поблагодарить Захаба. - Это ведь... было запланировано, да? - спрашивает он, понимая, что не удержится. - Что? - будто бы не понимает Захаб. - Твой водитель - ас, это же понятно, - усмехается Дженсен, - я ведь тоже не новичок. Он нарочно застрял в песке, правда? Захаб медлит лишь секунду, но отвечает честно: - Да, мистер Эклз. Вы очень рассердились? - Нет, - улыбается Дженсен, - это действительно было здорово. Спасибо, что не заставил нас топать до оазиса пешком или толкать джип. - За такую экзотику никто бы не стал платить! - смеётся Захаб, - я заберу вас лично, как договаривались. Приятного отдыха, мистер Эклз. Уйти сразу не получается: их соблазняют ароматом чёрного кофе и фисташковой баклавы. От жары слегка мутит и совершенно не хочется есть, но это нечто совсем другое, словно несколько глотков концентрированной энергии. После кофе и сладостей наступает умиротворение. Но расслабляться рано, и Дженсен, когда закончены формальные любезности, смотрит Джареду в глаза и кивает в сторону выхода. Там их ожидает небольшой сюрприз: на объездной дорожке стоит белый двухместный карт, и Дженсен, принимая электронный ключ у служащего, смеётся детскому восторгу Джареда. Потом бросает ключ ему: - Твоё время лихачить, чувак! Джаред действительно лихачит - он с воплями закладывает три или четыре круга по широкой дорожке, объезжая большой оазис по самому краю, и Дженсен может только смеяться, крепко держась за раму. О да, если они хотели остаться незамеченными - это лучший способ. Но останавливать Джареда Дженсен не собирается. Впрочем, скоро Джаред успокаивается сам, и, внимательно сверяясь с маленькой картой оазиса, находит нужный коттедж. Снаружи он примечателен только симпатичной кладкой из желтовато-белого камня, зато внутри... Это настоящий крохотный дворец из восточных сказок. В середине маленького внутреннего дворика журчит фонтан, плеща тонкими струями на круглый каменный бортик, у стен стоят миниатюрные пальмы в кадках, а вход занавешен тяжёлым многослойным пологом. Пахнет чистым нагретым камнем и озоном. Внутри холодно - тканый полог скрывает плотно закрытую дверь, а в номере бесшумно работает климатизатор. Едва они заходят внутрь, Дженсен целует Джареда, потому что теперь можно. Стягивает с него куфию и дишдаш, чуть не отрывая завязки, и Джаред точно так же неаккуратно стаскивает одежду с плеч Дженсена. Через минуту они стоят посреди прохладной большой комнаты голые, окруженные сброшенными на пол вещами, влажными от пота, и целуются, чувствуя, как их оставляет липкая пустынная жара. Джаред теснит Дженсена куда-то к стене, и они едва не проваливаются в открытую дверь большой ванной комнаты. Удачно проваливаются - срабатывает сенсор, и с потолка льются струи прохладной воды. Джаред стонет от удовольствия, когда Дженсен впихивает его под душ и прижимает к стене. Сверху льётся вода, смывая пыль и охлаждая кожу. У геля для душа слишком сладкий цветочный запах, но нет ни желания, ни времени выбирать, и Дженсен тщательно размыливает пену по груди и плечам Джареда, ухитряясь не отрываться от его губ. Пушистые белые полотенца сложены высокой стопкой на мраморной полке, но Джаред и Дженсен не вытираются, оставляя на полу мокрые следы. Джаред мельком замечает большой холодильник со стеклянными дверцами, полный холодных закусок, сладостей и нарезанных фруктов. В особом отделении полулежат бутылки красного и белого вина. Но это всё потом. Может быть. Они скользят по шёлковой постели, сбивают простыни в кучу, Джаред подхватывает Дженсена под поясницу, ласкает языком соски и живот, лижет член с розовой головкой, на несколько секунд пропускает член в горло, выпускает, говорит сбивчиво: - Хочу, чтоб ты кончил мне в глотку, но потом, позже, - и это словно мысли вслух, поток сознания. Джаред встряхивает мокрыми волосами, вода летит во все стороны, но он не замечает этого, только опускает голову ниже, и, придерживая Дженсену мошонку рукой, лижет анус, снимает губами капли воды, медленно, только для себя, целует внутреннюю поверхность бёдер. Дженсен вздрагивает и смеется - борода колет и щекочет, но Джаред целует его ещё раз и отстраняется, подгибает ногу и садится на пятки, мягко продавливает пальцами тугой влажный сфинктер, и вставляет член, неторопливо продвигая внутрь. Дженсену хорошо - Джаред целует его, нагнувшись, сжимает ртом сосок и касается языком, не размыкая губ - Дженсен неосознанно вращает бедрами - небыстро, но непрерывно. Джаред поднимает его еще выше, берет за бедро и прижимает его ногу к животу, наблюдая, как член движется в розовой дырке, как быстро краснеет нежная кожа вокруг. Дженсен длинно, почти неслышно стонет, но у него вздулись жилы на шее, а глаза зажмурены. Джаред, не прерываясь, суёт палец ему в рот, Дженсен сжимает зубы и кончает - всё так же тихо, но Джаред тоже замирает, кончая внутрь. Ему тут же хочется ещё, и он размазывает сперму Дженсена по животу, поглаживая его скользкий, ещё упругий член. Дженсен дышит часто, неглубоко, и смотрит внимательно. Джаред улыбается ему. Он знает, что улыбка выглядит слегка безумно. - Будешь мокрый, - говорит он, наконец вытаскивая член, - не вытирайся, трахну еще раз. Он не знает, зачем говорит это, просто смотрит, как из задницы Дженсена вытекает сперма. Ему хочется сунуть туда пальцы, пока скользко, лежать, положив голову Дженсену на живот или бедро, и долго дрочить простату, выжимая из Дженсена еще один оргазм. Но Джаред не делает этого - Дженсен не любит лишних прикосновений сразу после оргазма. Он должен кончить пару раз подряд или быть достаточно пьяным. - Ты уже не мальчик, секс-гигант, - говорит он почему-то серьёзно, но Джаред всё равно видит: Дженсен к этому готов. Прямо сейчас. Может, просто действует обстановка. И вообще - иногда он любит грязные разговоры. Но Джаред всё же делает перерыв. Он слегка шлёпает Дженсена по липкому животу и встаёт с постели, Дженсен провожает его взглядом. Джареду очень хочется кончить ещё раз, но он только мимолётно касается твёрдого члена рукой. Просто если он кончит прямо сейчас, то предсказуемо отрубится и проспит остаток драгоценного времени. Но он действительно не мальчик и вполне может подождать. Он не особенно придирчиво выбирает бутылку вина, откупоривает её и возвращается к постели. На бокалы он внимания не обращает. - Хочу трахать тебя всегда, - говорит Джаред, когда они пьют вино передавая друг другу бутылку, - твою мокрую задницу, твой рот. Это пробный шар, проверка, и это срабатывает. - Начитался фичков, - фыркает Дженсен, но голос у него дрогнул, Джаред замечает. Они привыкли к странным проявлениям фанатской любви, и давно относятся к этому иронично. Джаред даже научился извлекать из этого своеобразную пользу. - Да, про султана и одалиску, - невинно улыбаясь, отвечает Джаред. - И одалиска, конечно же, ты! - скалится Дженсен, отнимая у Джареда бутылку. - Нет, ты, - всё так же невинно отвечает Джаред. - Я та-ак похож на одалиску! - ржет Дженсен, разваливаясь на кровати и почёсывая рыжую бороду. Живот у него мокрый, член лежит на бедре, губы яркие от поцелуев. - Еще как похож, - говорит Джаред, - просто красотка. Они оба ржут, и Джаред лезет целоваться. Но Дженсен отпихивает его, не удерживается, и соскальзывает голой задницей с шелковой простыни на холодный мраморный пол. С прикроватного столика со звонким стуком падает медный кувшин. - Сейчас разнесу твой дворец, султан! - хохочет Дженсен, - это начало падения твоей империи, видишь? Джаред падает сверху, нависает и подхватывает немного невпопад: - Будет, как в том фильме - наступит запустение, нас занесет песком и мы останемся здесь до скончания времен. Между делом он удобно устраивается прямо на полу, скользит пальцами по бедру Дженсена и все же рискует засунуть их внутрь, оттянув влажный сфинктер. - Я не кончу второй раз, - говорит Дженсен, но подгибает колено, и пальцы Джареда врываются внутрь до костяшек. Джаред целует это колено, покрывает поцелуями всего Дженсена, кусает подбородок, скользя губами по влажной бороде, покусывает пальцы и губы, целует закрытые веки, касается языком шеи, поднимается и вставляет член, вдавливает глубоко, как может. Джаред смотрит на Дженсена, не прекращая мягко работать бёдрами, пока Дженсен не принимается молча выгибаться и жмуриться, и кончает, опять забрызгивая спермой живот. - В рот кончи, - хрипит Дженсен, и Джаред едва успевает подняться рывком и забить член ему в горло - у Дженсена булькает где-то в глотке, и Джаред сипит и шипит, чтобы скрыть хнычущие звуки - ему слишком хорошо. Потом сползает и Дженсен бормочет, отирая рот: - До скончания времен не доживем, ты меня заебешь до смерти. - Не исключено, - отвечает Джаред умиротворённо. - Или я тебя - размышляет вслух Дженсен. - Тоже можно - отвечает Джаред. - Мне кажется, это ужасная смерть, - поддевает его Дженсен. - Совершенно ужасная, - соглашается Джаред, покрывая поцелуями его шею. - Но ты не осознал самого страшного, - продолжает он, покусывая Дженсену мочку уха. Дженсен не отвечает, только вопросительно мычит. - Самое страшное в том, что все, что ты будешь видеть до конца этих самых времен - мое лицо. - Чёрт, ведь точно! - хмурится Дженсен, - моя бы воля - век бы не видел твою физиономию. - У тебя нет выбора, мы погребены тут на веки вечные, забыл? - говорит Джаред, нагибаясь, чтобы поцеловать его, - но ты можешь закрыть глаза. - Не дождешься, - бурчит Дженсен. И целует Джареда первым. Глаза он не закрывает. Где-то в другой вселенной сигналит джип.