Два несчастных сантиметра

Хизаши уже расставил тарелки и накладывал еду, когда Шота вернулся со своего патруля. — Сначала сними комбез, закинь его в стирку, прими душ и только затем лезь ко мне обниматься, — хмыкнул Ямада, стоило Айзаве сделать шаг на кухню и протянуть к нему свои грязные руки. Хизаши окинул мужчину взглядом, чтобы оценить, насколько грязным тот вернулся сегодня. Тут, взгляд зелёных глаз замер, а затем быстро забегал по телу мужа, заставляя вернувшегося героя напрячься. — Что-то изменилось, — тихо сказал Хизаши. — Что-то точно изменилось, — повторил он, слегка прищурившись. Резко, его глаза округлились, и он звонко выдал: «Ты выше меня! Почему ты выше меня?!» — А, ты про это, — наконец выдохнул Сотриголова. — Я попал под действие причуды, и она увеличила меня на четыре сантиметра, — хмыкнул он. — Ничего такого, — улыбнулся он. Только вот по лицу Хизаши нельзя было сказать, что это «Ничего такого»: по нему пробежало удивление, злость, а затем обида, и эта цепочка очень не понравилась Айзаве. — Милый, что такого? — тихо сказал он, делая шаг вперед. Хизаши же, указал пальцем на дверь ванной и прошипел: «Сначала душ!» Какого же было удивление Шоты, когда вернувшись на кухню он обнаружил не свежеприготовленную вкусную собу с говядиной, а несчастное и ненавистное им овощное рагу, которое Хизаши приготовил вчера для уже минувших гостей, и приготовил слишком много. — Милый… — тихо произнес он, с неподдельной болью глядя на мужа, стоящего к нему спиной. — Милым будешь называть злодея, который тебя увеличил, — выплюнул блондин. Недавно же пришедшие на кухню дети просто молча наблюдали за этой сценой, а потом Шинсо перевёл недоуменный взгляд на отца. Шота же обречённо выдохнул. — Меня поразила одна причуда, и я теперь выше Хизаши на два сантиметра. И глядя на растягивающуюся улыбку сына, он тут же пожалел, что это сказал. — Что, пап, не нравится погодка внизу? — хмыкнул он, смотря на спину Ямады. Айзаве не надо было смотреть на мужа, ему было достаточно смотреть на то, как лицо его сына меняется, сначала сползает усмешка, потом оно заметно бледнеет, глаза расширяются, и в ним большими буквами написано, как сильно он сожалеет о данной шутке. На столе оказывается ещё одно рагу. — Папочка теперь ниже отца? — наклоняет голову на бок Эри. Айзава смотрит на неё; Шинсо смотрит на неё; Шота уверен, что стоящий сзади него Ямада тоже смотрит на неё. — Он теперь полноценная мамочка? — заканчивает мысль девочка, и Шота старается не смеяться, но ему жуть как смешно. Смешно ровно до того момента, как ещё одна большая ложка рагу не оказывается в его тарелке. *** Ямада повернулся к нему спиной, когда они легли спать. Это был очень плохой знак: тактильный Хизаши повернулся к нему спиной, вместо того, чтобы закинуть на него руку или ногу как обычно. Все хуже чем он предполагал. — Хизаши, ну помнишь, ты сам говорил, что эти два сантиметра не важны? — тихо сказал он, поглаживая плечо мужа. — Они ничего не значили, пока я был выше! — прошипел блондин, резко поворачиваясь к Айзаве; его изумрудные глаза горели неприкрытой злобой. Шота сглотнул: такими темпами он просто схватит инфаркт, и на том свете над ним будут просто ржать. — Это временно, — тихо продолжил он, через мгновенье оказываясь на полу. — Временно, ты спишь на диване, — зло отвечает Ямада, заворачиваясь в одеяло и показывая, что разговор окончен. *** На следующий день Ямада уехал с Эри в магазин за так давно желанный велосипедом. Только вот Шота уверен, что не только за ним, учитывая, что в магазине они уже чуть больше четырех часов. Шота выдохнул, Хизаши поехал туда на машине, и если Шота хочет забрать его, ему придется добираться так. И почему он не был удивлён тому, что кроме велосипеда и защиты, Хизаши купил самую разную обувь с каблуком. — Хизаши! — обречённо выдохнул Шота, таща мужа с коробками и велосипедом к машине. — Мы едем домой! Сейчас! — Это не твоё дело! — вырывался тот, заставляя Шоту лишь крепче сжать руку Хизаши. — Твоя дурость — моё дело! — раздражённо выдохнул Айзава, открывая багажник и, наконец, отпуская мужа и ставя коробки на асфальт, чтобы закинуть туда велосипед. — Можно я поеду в шлеме? — звонко спросила семенящая рядом Эри. — Хорошо, просто садись и пристегнись, — выдохнул Шота. — И ты тоже, — он зло сверкнул глазами, глядя на недовольного блондина. — Я буду за рулем. Возражений не принимается. Тот недовольно сел, скрестив руки на груди. Шота загрузил коробки и сел в машину. Та тронулась. — И что это за поведение? — выдохнул он, быстро глянув на надувшегося мужа, но вернув взгляд на дорогу. — Замолчи, — выдохнул блондин, отвернувшись к окну. — Ты ведёшь себя как маленький ребёнок. Красный сменился на зелёный и Шота тронулся. Хизаши повернулся, открыв рот для гневной тирады, но вместо оскорблений, он выкрикнул: «Осторожно!» А потом была боль. *** Белые стены, белый потолок, звук медицинского аппарата, гудящая голова — первое, что увидел, услышал и ощутил Ямада, открыв глаза. Последнее воспоминание — он вытащил Эри из разбившейся машины, когда в них влетели. Хизаши сел, и по телу прошла боль, на груди были бинты. — О, вы очнулись! — в палату вошёл врач, глядя на Ямаду. — Что последнее вы помните? — Авария, в нас влетели, — сказал Хизаши. — Где моя дочь и муж? — тихо сказал он, глядя на врача. Тот слегка помрачнел. — Вам повезло, вы отделались парой переломанных ребер в результате срабатывания подушек безопасности. Ваша дочь Эри — в полном порядке, шлём защитил ее голову от осколков и прочего, мы передали её Немури Каями, она указана как ваш доверенный человек. — Шота? — еще тише спросил блондин. —У него сейчас идёт операция, — ответил врач. — Основной удар пришелся на его сторону, в то время как вы и ваша приёмная дочь располагались с другой стороны. Я не буду вас обнадеживать, шанс выжить равен шансу умереть, но над ним работают лучшие врачи, они делают всё возможное. — Я знаю, вы это всегда говорите, — безжизненно ответил Хизаши, — Я могу отдохнуть. — Да, но к вам гость, — ответил врач, открывая дверь и пропуская внутрь человека, удалившись сам. Хитоши смотрел на закрывшего глаза отца. Ооо, он знал это выражение лица. — Ты не виноват, — тихо сказал Шинсо, подходя к койке, — ты не мог знать, что всё так закончится. — Я мог бы не быть идиотом, злящимся из-за двух несчастных сантиметров, — тихо сказал Ямада. — Я мог вернуться раньше домой, не ища обувь с злосчастным каблуком четыре см, я мог бы не упрямиться, и мы бы проскочили тот перекрёсток, — он выдохнул, слёзы уже набирались в уголках глаз. Ему надо взять себя в руки, он не должен расклеиваться прямо перед сыном. — Если думать о каждом «Я мог» слишком легко можно было бы свихнутся, — тихо сказал Шинсо, присаживаясь на койке. — Ты сам это говорил, помнишь? И отец ещё жив. — Ты прав. *** Знакомая белая палата встретила его противным писком, режущим ухо. Шота поморщился, открывая глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он весь в бинтах. «Опять?! И сколько я в этот раз буду ходить мумией?» — подумал он, переводя взгляд на дверь. — Очнулся, — раздался совсем тихий голос слева от Шоты. Ямада смотрел на него, как на ангела, спустившегося с небес. — И сколько я валялся? — Шота был уверен, что не пару часов, учитывая одну еле заметную седую прядь Хизаши. — Два дня, — тот тихо подошёл к мужу, садясь рядом на койку. — И ты был здесь все время? — Они старались меня выгнать, но я упрямый. Повисла тишина, Шота не особо помнит, что случилось и почему он в больнице, но говорить об этом сейчас не хотелось. — Кстати, я снова ниже на два сантиметра, — сказал он, пытаясь пожать плечами. Хизаши посмотрел на него, тихо положив руку на щеку, в глазах стояли слезы. — Шота, мне уже плевать на эти два несчастных сантиметра, будь они прокляты, — тихо сказал он, наклоняясь к лицу мужа.