Спаси меня

      «Конечно, он выжил, будто могло быть по-другому».       Фраза отзывалась усталостью и насмешкой в голове Блум. На секунду ей даже показалось, что это голос Валтора прогремел в её голове тёмной молнией.       — Что от тебя хотела Фарагонда? — спросила Стелла, как только Блум зашла в их комнату. Вся компания Винкс собралась, взволнованная и совсем не сонная, хотя на часах сейчас должно быть часа четыре.       По-другому и быть не могло после того, как Гризельда нарушила сон юных фей, обосновав это тем, что Блум вызывают к директрисе.       Блум села в кресло, и Кико тут же прыгнул к ней на колени, почувствовав уныние своей феи. И Блум принялась рассказывать.       «— Садитесь, Блум, — произнесла Фарагонда, как только Блум появилась в кабинете. Волшебница была на редкость сосредоточенной и серьёзной, какой была только в самые тёмные и страшные моменты для Алфеи. — Простите, что пришлось поднять Вас столь поздно, но, я боюсь, что дело не терпит отлагательств.       — Всё в порядке, мисс Фарагонда, — уверила её Блум, про себя замечая усталый вид и потускневшие глаза директрисы. — Мадам Гризельда сказала, что Вы звали только меня — не всех Винкс. Что-то насчёт?..       — Да, — кивнула Фарагонда, сложив перед собой руки и поставив на них аккуратный подбородок. — Воины Света нашли Валтора в развалах несколько часов назад. И он всё ещё жив.       Сердце Блум замерло испуганным кроликом. «Он не мог, — хотела она крикнуть прямо в лицо. — Он не мог! Я лично уничтожила его Пламя! Я чувствовала, как оно слабеет, пока полностью не исчезло!»       Блум уже было вскочила, чтобы разразиться этой тирадой, но Фарагонда подняла руку вверх, молчаливо попросив Блум сесть на место.       — Но!..       — Прошу, Блум, — в голосе директрисы звучала такая вселенская усталость и грусть, что Блум не могла не сесть и не замолчать. — Это не главная наша проблема. Валтор понесёт заслуженное наказание за все свои преступления, но…       Фарагонда поджала губы и сложила руки на столе перед тем, как озвучить, ясно и чётко, словно гром:       — Боюсь, он не доживёт до этого момента.       Блум чувствовала себя холодной и горячей одновременно, сердце колотилось в ней так громко, словно оно было тикающей бомбой.       — Что Вы имеете ввиду?       — Совет со всего Волшебного Измерения сейчас решает, что с ним делать: если даже Измерение Омега не смогло его остановить, то тогда придётся придумать нечто другое. На обсуждение выдвигалась даже казнь, — на лице Фарагонды вырезались неодобрительные морщины, свидетельствующие о её мнении относительно всего этого шума в принципе. — Но члены Совета всё ещё прибывают в неуверенности, так как есть и те, кто считает, что Валтор заслуживает наказания хуже смерти. На самом деле, ещё сегодня днём его считали пропавшим без вести или уничтоженным, так как тело мага очень долго не могли найти. И вот, Валтор был найден в невероятно ослабшем состоянии, — пальцы директрисы постучали по столу в глубокой задумчивости. — Его Огонь был уничтожен до основания, но сама личность Валтора и его человеческое тело смогли выжить несмотря на то, что стало с его сущностью. Пока мы не знаем, как ему это удалось, но нам известно вот что — Валтор умирает, Блум, очень медленно и очень мучительно».       — Ох!.. — вздохнула Флора на этом момент, уставившись на Блум широко раскрытыми глазами и отвлекая её от пересказа.       — И… что с ним будет? — спросила Муза так, словно боялась услышать ответ.       Блум замутило, когда она рассказала им слова Фарагонды.       «— Представьте себе живое существо, у которого вырвали сердце. Представьте себе солнце без его ядра; представьте дерево, у которого спилили корни; представьте себе песню без мелодии; представьте океан, у которого откачали воду; представьте продвинутый компьютер, из которого вынули и сломали его центральную систему. Гибель должна наступить мгновенно, но что случится, если после подобного существо всё ещё будет жить? Валтор должен был исчезнуть вслед за своим огнём, но мы имеем дело с уникальным случаем. Мы ещё пытаемся выяснить, как Валтору удалось выжить, и как он остаётся в живых до сих пор, но он физически не может долго продержаться без своего Огня. И смерть, которая должна была настигнуть его мгновенно, будет раздирать его на кусочки: Валтор будет страдать в агонии, за этим будут наступать моменты, когда он не сможет чувствовать ничего — даже самого себя, но боль всё равно вернётся, и так до тех пор, пока всё не закончится для него навсегда.       — Какой кошмар, — прохрипела Блум, пытаясь согнать с глаз непрошенные слёзы. Она не должна была жалеть о том, что ожидает Валтора, но она также не могла без содрогания представить себе его муки. То, что описывала мисс Фарагонда, казалось чем-то запредельно жестоким.       На секунду Блум представила, что бы случилось с ней, если бы её Огонь потух — если бы его не украли, как это уже случалось, и если бы её силы просто не заблокировали, а если бы та неотъемлемая её часть просто бы задохнулась и исчезла, оставив Блум в этом мире пустой, горящей заживо оболочкой. Если бы ей вырвали сердце, а тело бы оставили — ещё живое тело, чувствующее каждую вспышку боли и каждый режущий глоток воздуха, выходящий из её груди с кровью.       Это было слишком ужасно, и Блум стало так плохо, что стало больно дышать — она согнулась на стуле, сгорбившись и стараясь втянуть куда-то поглубже ноющее сердце, словно желая его спрятать, чтобы его никто не смог вырвать. Представленная картина была слишком яркой, выжигающей глаза.       — Да, — понимающе проговорила Фарагонда и махнула рукой Гризельде, чтобы та заварила для феи чай. — Ужасная участь, и даже такой человек, как Валтор… страшно представить.       — Но должен же быть выход, — произнесла Блум, игнорируя дымящуюся кружку чая на столе перед ней. — Валтор заслуживает наказания, какого для него вынесут на Совете, но умереть так — это…       «Несправедливо», — хотела сказать Блум, но прикусила язык, почувствовав, что это не то слово, какое она хотела сказать. «Жестоко»? «Страшно»? Какое слово будет правильным в данном случае?       — Я знаю, — произнесла Фарагонда, словно действительно всё понимая. — За этим, Блум, я и позвала Вас этой ночью».       — В общем, — произнесла Блум, почёсывая синюю шёрстку Кико. — Я буду использовать свой Огонь Дракона, чтобы поддерживать жизнь Валтора до тех пор, пока на Совете не решат, какое он должен понести наказание.       Девушки удивлённо переглянулись.       — Разве это сработает? — засомневалась Лейла. — Не думаю, что твой Огонь может заменить его Огонь.       — Оно может, но дело не совсем в этом, — поправила её Блум, нахмурившись. — Давать Валтору искру Драконьего Пламени чревато тем, что в этом случае к нему вернётся всё его волшебство, и Совет запретил подобный вариант, опасаясь, что они не смогут удержать Валтора, если он снова будет полон сил. Поэтому я просто буду… Применять живительную силу Пламени Дракона, чтобы он не чувствовал сильной боли и мог жить, почти не ощущая того, что его собственный Огонь погас. Мне придётся лечить его по несколько раз в день, чтобы боль не возвращалась.       — В день, — повторила Текна. — То есть, тебя отправят в Светлый камень?       — Нет, — Блум мотнула головой. — Валтора перенесут в Алфею.       — Что? — реакция Друзей была именно такой, какую Блум ожидала увидеть, поэтому она поспешила объяснить:       — Мисс Фарагонда сказала, что Валтор вместе с Огнём лишился своей магии, поэтому он не опасен — на Совете посчитали, что нет смысла держать его в Светлом Камне.       — Но почему? — вопросила Стелла.       — Валтор сейчас не главная проблема, — ответила ей Лейла, оперевшись головой на подставленную руку. — После того, что он устроил, по Волшебному Измерению рыщет множество сбежавших тёмных магов и преступников — и не только из Омеги. Набу и мой отец говорили, что Измерение Омега стабильно, но сейчас там проводятся большие изменения, направленные на укрепление тюрьмы, так как побег Валтора и Трикс — это недопустимая ситуация, которая не должна впредь повторяться. Чтобы предотвратить подобные катастрофы, они стараются усилить меры, и на это потребуется время. Поэтому, я полагаю, сейчас любая тюрьма, или любой храм, или любые воины на счету, так как преступников в Омегу пока не принимают.       — Да, — подтвердила её слова Блум. — В Светлом камне сейчас важен каждый воин, а в тюрьмах мало свободных мест, так как сбежавшие преступники активно разыскиваются и ловятся. К тому же мисс Фарагонда сказала, что не отпустит меня в особо опасные тюрьмы на постоянное проживание, а рядом с Валтором мне придётся находиться круглосуточно.       Блум вдруг почувствовала сонливость, и она широко зевнула:       — В общем, совет принял решение перенести его в Алфею, поближе ко мне. Они думают вынести вердикт до начала нового учебного года, соответственно тут останутся только профессора, некоторые Воины Света и я.       — До начала учебного года? — переспросила Стелла, нахмурившись. — Неужели им нужно так много времени, чтобы решить, как поступить с этим парнем?       — Ну… Этот вопрос оказался сложнее, чем предполагалось. Никто из заседателей не может прийти к однозначному решению, и даже большинства голосов пока не набирается. Некоторые из участников… — сказала Блум, и, поморщившись, замолкла.       — Что?       Пожевав губу, Блум неодобрительно закончила:       — Некоторые из участников совета — в основном те, кто выступал за казнь, — активно предлагали оставить всё как есть. Они решили, что мучительная смерть будет достойным концом для Валтора.       Из уст Флоры вырвался громкий вздох:       — Как жестоко…       — Но в этом есть логика, — произнесла Текна, но вся её закрытая поза, скрещенные ноги и руки, насупленные брови и жёсткий взгляд говорили о том, что ей это тоже не нравится. — Валтор принёс очень много бед в этой Вселенной. Я не удивлена, что многие желают ему смерти. Этот парень завёл много врагов, и, возможно, он заслуживает чего-то подобного.       — И всё же это слишком, — произнесла Муза, поджав губы. — Мы же не чудовища. Какое бы наказание его не ждало, любое будет лучше подобного конца.       — Так, получается, ты останешься тут до начала следующего года? — вернулась Стелла к теме, и Блум молча кивнула, устав от разговоров.       — Мы останемся с тобой, — уверено произнесла Муза. — Ты не должна оставаться с этим монстром один на один.       — Да, — поддержала её Лейла. — Мы тебя поддержим!       — Думаю, тут будет достаточно охраны, и если Валтор так слаб, как говорила Фарагонда, то мы вне опасности, — сказала Текна тем самым своим «анализирующим» тоном, с которым она всегда любила рассуждать о сложных ситуациях. — Но оставаться в школе, где будут одни профессора и самый опасный заключённый во Вселенной, — это всё же мало приятного.       — И не говори, подруга, — вздохнула Стелла. — Только представь: всё лето торчать под боком у Гризельды! Я бы попросила Воинов Света запереть меня в соседней с Валтором камере.       Блум громко фыркнула, пытаясь сдержать смех, и Кико, испугавшись, спрыгнул с её коленей и удрал в спальню.       — Уверена, он бы в первый же день взвыл от тебя и твоих шуток и попросился бы обратно на Омегу, — хмыкнула Муза.       — Зря ты так, — невозмутимо произнесла Стелла, взмахнув волосами. — Я настоящая душа компании! Со мной не соскучишься! Я могла бы осветить его скучную и тёмную жизнь своими новыми серёжками.       Девочки рассмеялись, и напряжение последних часов начало медленно сползать с них, как старая кожа, следом послышались первые зевки. Тут же Винкс рассудили, что пора расходиться по кроватям, что они незамедлительно и сделали.       Пожелав всем спокойной ночи, Блум легла в свою кровать и завернулась в одеяло, как в кокон.       И пролежала с открытыми глазами до самого рассвета.

***

      Валтор никогда не чувствовал ничего подобного.       То, что творилось в нём сейчас, было чем-то большим, чем потеря знаний всего мира, чем потеря Четырёх Элементов, всех редких и ценнейших по своей природе артефактов, Трикс и человеческого обличия. Всё это теперь казалось чем-то незначительным по сравнению с главной потерей его жизни.       Без своего Огня Валтору хотелось погаснуть вслед за ним.       Валтор никогда не жаловался на свою волю. Он любил жизнь и всё, что она ему преподносила — и всё, что он у неё отбирал. Но сейчас пустоту внутри него не могли бы перекрыть даже все сокровища и заклинания со всей Вселенной, созданной Великим Драконом — но вот сам Дракон, возможно, мог бы. Как обидно, что его давно никто не видел, и существует ли он до сих пор — одна большая загадка.       Он мало что помнит из последних дней после его сокрушительного поражения. Иногда случались какие-то вспышки света и звука, кто-то о чём-то говорил, но больше Валтор ничего не чувствовал, не слышал и не видел.       Потом наступала боль — сначала терпимая, та, которую можно пропустить сквозь зубы вместе с воздухом и просто глубоко дышать в ожидании, когда всё пройдёт. Потом становилось больно даже дышать, а каждое прикосновение к телу было подобно прикосновению голого огня к коже, и Валтор кричал. Он кричал, проклинал, рычал и рвал, чувствуя ещё больше боли от того, что его кожи касался воздух, чёртов воздух, каждое лёгкое перемещение которого было сравнимо с проведением лезвия ножа по его телу.       Он не мог думать, он не мог анализировать, он не понимал, что происходит, чувствуя себя напуганным, чувствуя себя запертым в тесном ящике, полным гвоздей и мелких игл. Он не мог дышать, но дышал; не мог двигаться, но двигался; не мог кричать, но кричал — и каждое из действий доставляло боль в сто крат сильнее, чем любой из видов пыток.       Потом всё резко прекращалось, и Валтор забывался — или засыпал, возможно, — чтобы вновь проснуться и медленно вернуться к прежней боли, и так круг за кругом, цикл за циклом, как непрерывный ритуал.       Валтор впервые за всю свою жизнь хотел умереть — он даже ещё не осознавал, что правда хочет, но он кричал об этом стражникам, не слыша собственных слов; он метался в огне, не думая ни о чём, и просто чувствуя, как его тело бьётся об жёсткую койку, и каждый удар подобно взмаху шипового кнута. Слова вырывались из него сами — бессвязные куски воспоминаний и чувств, больше похожие на рёв раненного дракона.       — БОЛЬ! ВЕДЬМА! ПЛАМЯ! БОЛЬ! ФЕЯ! ОРИТЕЛ! МЕЧ! ЖАРКО! ДРАКОН! СТРАХ! БОЛЬ! БОЛЬ! БОЛЬ!       Воздух режет, как нож.       — УБЕЙТЕ МЕНЯ! УБЕЙТЕ!       И снова забытье.       ...       Просветление наступило неожиданно. В один день Валтор просто проснулся, но — боли не было. Не при пробуждении, ни потом не было даже намёка — только тепло, очень знакомое тепло.       «У меня ощущение, будто я всегда знал её».       Понадобилось время, прежде чем Валтор нашёл в себе силы открыть глаза. Всё расплывалось, очертания мира усиленно не хотели становиться чёткими.       Потом появились звуки, слышимые, будто через толщу воды.       — …       — …       — … тише … просыпается …       — Эй!.. … неважно …       Потом он почувствовал что-то отличимое от его ощущений последних дней. Чья-то рука — горячая, такая же, как и это чувство в его венах и теле, мягкая и нежная кожа лежала на его чувствительной коже. Она лежала у него на лбу, распространяя жизнь, и Валтор сделал глубокий вдох — с опаской, всё ещё ожидая нового приступа боли, который так и не наступил. Поняв это, Валтор сделал ещё вдох, более полный и смелый, и ещё — более жадный, будто воздух был водой, которой он не мог насытиться после долгих недель скитания по самой знойной, засушливой и мёртвой пустыне во всей Вселенной.       С каждым вдохом чувства возвращались к нему: он почувствовал ещё одну руку, на этот раз у себя на животе — там тоже расходилось живительное пламя, подпитывающее его. Затем пришли звуки и образы, более громкие и яркие.       — Кажется, он приходит в себя, — боязливо проговорил чей-то нежный голос.       — Всё-таки это работает, — холодно проговорил другой, но тоже женский.       — Стоит ли нам поставить щит, на всякий случай?       — Он не владеет магией, Флора. Единственное, что мы можем сделать, это просто приготовиться ударить.       — В этом есть необходимость? Ты взгляни на него: он похож на мертвеца.       Валтор раздражённо нахмурился и попытался сосредоточить зрение, но всё, что он смог пока увидеть светло-зелёный потолок над собой. Он не мог понять, где находится, и чьи это голоса, но он был просто благодарен за то, что чувствует тепло, а не боль.       Он был готов молиться, чтобы эти руки всегда держали его, лишь бы всё не вернулось.       Будто услышав его, руки исчезли с его лба и живота, и рядом раздался измученный вздох.       «Нет, верни! Верни сейчас же!» — хотел он крикнуть, приказать, как испуганный дикий зверь, но Валтор даже рта не смог раскрыть.       — Я… не могу. Это оказалось тяжелее, чем я думала, — услышал он знакомый голос оттуда же, откуда до этого услышал вздох.       «У меня ощущение, будто я всегда знал её», — вновь подумал он и нахмурился. Кого — её? Кого он знал?       — Ты в порядке, Блум?       «Блум».       — Да, просто… Столько боли, — голос дрожал, словно его обладателя била крупная дрожь. — Я могу прочувствовать её в каждой клеточке его тела. Мне нужно немного передохнуть.       «Блум».       — Вас проводить в свою комнату?       — Нет, не стоит, я буду в порядке. Дайте мне пару минут.       — Я принесу воды.       «Блум».       Голова Валтора повернулась набок каким-то чудом — может случайный поток воздуха сдвинул её, но теперь он видел, видел чётко каждый рыжий волос, каждую отдельную ресницу, каждую деталь ненавистного лица.       «Блум».       Она не смотрела на него, глубоко вдыхая, выдыхая воздух с шумом через рот; её лицо было мокрым от пота и покрылось красными пятнами.       — Ладно, — наконец произнесла она, сглотнув. — Хорошо, я готова.              Блум выпрямилась, вдохнула и распахнула глаза, поднося руки назад к Валтору — и замерла. Голубые глаза против голубых, скрестились, словно шпаги, и между ними раздался тонкий звон металла, сигнализирующий о начале битвы.       — Блум, — прохрипел Валтор.       — Валтор, — прошептала она в ответ.       Она произнесла его имя так, словно он вернулся из мира мёртвых; он произнёс её имя так, что оно отозвалось вибрацией на его языке, упало каплей яда на пол, и его кровь вскипела от ненависти; он хотел протянуть руку и сжать тонкую шею феи, увидеть, как её живое лицо искажается от боли, бледнеет, синеет, чернеет.       Но он не успел даже сдвинуться — Блум отскочила, нет, её оттолкнули, чья-то рука в розовой перчатке. «Винкс».       — Назад, Блум!       — Осторожно!       Крики были слишком громкие, и Валтор поморщился, пожелав закрыть руками уши, но вновь не смог пошевелиться.       Все его чувства были обострены: он слышал учащённое дыхание фей, он слышал трепет их крыльев, и каждую их фразу. Это было неприятно, но он мог это перетерпеть.       — Девочки, всё хорошо! Он ещё ничего мне не сделал! Дайте мне закончить!       — Ты уверена?       — Да, — в голосе Блум звучало знакомое упрямство, от которого Валтора чуть ли не стошнило, но на его лоб и живот снова приземлились те самые руки, объятые пламенем, и Валтор откинулся назад, а его мышцы против его воли полностью расслабились.       «Так это была Блум», — смиренно подумал он, открыв глаза и взглянув на сосредоточенное лицо феи, смотрящей ровно перед собой, ни дальше, ни ближе.       Валтор продолжал дышать, тайно ожидая, что вдохи вновь начнут разрезать ему лёгкие тысячью-тысячей лезвий, и при этом наслаждаясь каждый раз, когда новый глоток воздуха давался ему без боли.       Он не знал, сколько времени прошло, но Блум давала себе передышку ещё два раза, и Валтор каждый раз замирал, когда она отстранялась и снова прикасалась к нему своими руками. Валтору всё ещё было тяжело думать и понимать ситуацию, он пока мог только сосредоточиться на своём дыхании и на возвращающихся ощущениях: запахи тоже вернулись к нему, и он чувствовал травы зелий и лекарств, запах пота феи рядом с ним, и что-то ещё, что-то… светлое.       Через некоторое время он попросил воды.       — Его чувства возвращаются к нему, — прозвучал ещё один знакомый голос (он звучал старше предыдущих, слышимых им, и тоже был знаком), — Девочки, кто-нибудь, принесите ему воды.       Валтор попытался поднять голову, чтобы посмотреть за поле своего обзора, но пока всё, что он мог видеть — это Блум, её лицо, её плечи, и часть широкого крыла, и больше ничего. Потом ему принесла стакан воды другая Винкс, с тёмными волосами, пахнущая морем и силой, и её шаги были еле слышны для его обострённого слуха. Возможно, она даже летела, но Валтор не слышал трепета её крыльев.       Девушка наклонилась над ним, и Валтор увидел её смуглое лицо с холодными голубыми глазами, плотно сжатыми розовыми губами.       — Пей, — приказала она и поднесла стакан к его лицу, медленно наклонив. «Принцесса Андроса», — вспомнил Валтор и жадно выпил данную воду, тут же потребовав ещё.       Потом, когда жажда отпустила его на некоторое время, он почувствовал в себе силы говорить, и спросил:       — Где я?       — В школе для молодых фей «Алфее», — было ему ответом, и Валтор услышал стук каблуков, а затем перед глазами возникла фигура директрисы Алфеи, собственной персоной. — А если конкретно: в лазарете этой школы.       Валтор хотел огрызнуться или лучше вгрызться в женщину перед ним, или вскочить и разрушить тут всё всем своим магическим арсеналом, но не мог даже поднять голову. А даже если бы мог, то разрушить всё своей магией он бы точно не смог.       Кажется, Валтор начал постепенно понимать ситуацию.       — Почему я здесь?       — Здесь за Вами будет соблюдаться надлежащий уход, — ответила Фарагонда таким тоном, словно она говорила с особо неприятным и проблемным родителем, а не с величайшим тёмным магом всех времён. — Вы будете находиться тут вплоть до вынесения вердикта Советом, который решит Вашу дальнейшую судьбу.       «Вы бы могли решить мою дальнейшую судьбу прямо сейчас, просто приказав Блум уйти».       Валтору хотелось смеяться, но с его губ соскользнул только горький, как ведьмино зелье, смешок, больше похожий на жест отчаянья.       Потому что Валтор начал понимать ситуацию.       Его магия, его сила, его положение, его гордость, его жизнь… Его-, его Огонь. Ничего из этого теперь не было. Они говорили об этом, и сам Валтор знал это. Он чувствовал боль и близкое присутствие смерти, когда пыльца Блум погасила его Пламя.       Валтор закрыл глаза и глубоко задышал.       Теперь он пленник в школе для сладких фей, зависимый от рук одной из них, ведь иначе Валтор вернётся в прежнее забытье и агонию. Он жив только потому, что Фарагонда и её команда, разумеется, слишком благородны, чтобы оставлять кого-то в столь жалком в состоянии, в каком был Валтор — даже если этот кто-то был врагом.       Фейское благородство и сочувствие, ставящее под сомнение другие принципы, заставляющее забыть прошлое и простить все преступления в мире.       Злость вскипела в Валторе, но он всё ещё чувствовал, что не сможет поднять даже руку, хотя позволить его врагам насладиться зрелищем его поражения и отчаянья он тоже не мог. И тем не менее, Валтору очень хотелось кричать сейчас, возможно, даже громче, чем тогда, когда он бился в бесконечном огне.       Валтор не запомнил в какой момент, но в конце концов он погрузился в долгий, вялый сон — впервые за последние дни не в забвенье.

***

      Блум чувствовала, будто из неё выжали несколько лет жизни. Вряд ли оно было так, в конце концов это всего лишь Пламя Жизни, но силы, отданные Валтору на восстановление, были несоизмеримы, и весь оставшийся день Блум просто пролежала в своей кровати, пока Валтор отдыхал в лазарете под строгим надзором Воинов Света.       Это было сложнее и страшнее, чем ей думалось. Когда Валтор уснул, Фарагонда сказала, что этого будет достаточно для первого раза, и пообещала, что в следующий раз должно быть проще: Блум забирала из тела Валтора боль и следы смерти, накопившиеся за дни его страданий.       Поначалу Блум побаивалась прикасаться к Валтору, словно боялась замараться его злобой и слабостью, от которой не спасут даже перчатки её Энчантикса: он был бледным, белым, как простыня под ним, и он был совершенно бездвижен, казалось, что даже не дышал.       Блум серьёзно задумалась о том, желала ли она подобного Валтору хоть в какой-то момент, и пришла к выводу, что она желала, чтобы он испытал боль, много боли. Она бы хотела, чтобы он почувствовал хотя бы долю того, что чувствовала Блум, когда тот нагло лгал ей в лицо о её родителях; когда из-за него Стелла превратилась в монстра и чуть не потеряла своего отца; когда Лейла была на грани отчаянья, пытаясь спасти свой мир, и потеряла зрение за своё Королевство и свой народ; когда Текна застряла на Омеге, и Винкс думали, что уже потеряли её навсегда. Блум хотела сделать Валтору больно, она хотела уничтожить его мгновенно, не оставив и следа — потушить, залить водой, заставить его исчезнуть до самого основания — за Лейлу, за Стеллу, за Текну, за Винкс, за фей и ведьм со всего измерения, за все существующие планеты, за Домино, за Орител и Марион.       Но, увидев его в тот день, Блум испугалась. Она встретилась с последствиями своего поступка лицом к лицу, и поняла, что хотела не этого. Пока Блум колдовала над Валтором, она чувствовала испытанную им боль — не в том же размере и не в той степени, какую, должно быть, испытывал он, но этого было достаточно, чтобы прочувствовать то, что ему пришлось пережить. Блум призналась себе, что как Хранительница Пламени Дракона она даже… сочувствовала ему.       Увиденное ею просто было чем-то страшным.       И так прошли недели. Остальные феи Алфеи — и те, что получили к концу года Энчантикс (что не было удивительным, в связи с войной, разразившейся во Вселенной), и те, что не успели сделать этого, получили свои дипломы об успешном окончании школы, и были отправлены домой. Мероприятие проходило под строгим надзором Воинов Света, что само по себе несколько тревожило, но в целом, всё было достаточно спокойно.       — Я слышала, что где-то в лесах у школы затаился один из тех пленных магов с Омеги, — сказала Текна по пути в лазарет Алфеи.       — Теперь понятно, почему здесь столько Воинов из Светлого Камня, — пробормотала Лейла, закинув руки за голову.       — Даже специалисты из Красного фонтана присоединились к поискам, — вставила Флора. — Гелия говорил, что они сегодня отправляются на спец операцию по поимке.       — В таком случае, может, нам стоит присоединиться к ним? Чем быстрее его найдут, тем быстрее оставят школу в покое, — предложила Муза, утомлённая таким количеством суеты за один день.       — С Валтором — до покоя ещё, как до Солярии.       — Хах, это не так уж и далеко, если у тебя есть с собой Солнечный скипетр, — усмехнулась Стелла, вызвав у Блум улыбку.       — Мне кажется, Муза, это хорошая идея, — высказала она, однако, не чувствуя большого энтузиазма. — Раз уж мы всё равно остаёмся в школе, то стоит заняться чем-то полезным.       — Хм, — Текна моментально включилась в работу, словно подсоединённый к сети компьютер. — В таком случае нам стоит прочесать местность. Возможно, мне стоит подсоединиться к сети, чтобы узнать последние новости о перемещениях преступника.       — Думаю, вы можете начать прямо сейчас, девочки, — задумчиво произнесла Блум. — Я присоединюсь к вам, как только закончу с Валтором.       — Стой, ты же не собираешься идти одна? — обеспокоенно спросила Флора, неодобрительно нахмурившись. — Это может быть опасно!       — Школа пуста, и большая часть Воинов Света сейчас прочёсывает лес, — поддержала её Муза. — Некому будет прийти к тебе на помощь, если что-то случится.       — Со мной ничего не случится, — убедительно произнесла Блум, будучи слегка раздражённой тем, что её принимали за беззащитного ребёнка.       В конце концов, она ценила заботу и любовь девочек к ней, но она тоже была феей, Хранительницей Огня Дракона, получившей свой Эначантикс («Неполный», — напомнила себе Блум, скрипя сердцем), и вполне могла за себя постоять. Особенно против Валтора, лишённого магии и всех сил: физически он восстанавливался, и уже мог спокойно принимать пищу, двигаться — ходить, сидеть и тому подобное, но против Блум у него не было шансов.       Ещё пару минут поспорив с девочками, Блум всё же убедила их всех пойти и заняться чем-то полезным. Ей бы не хотелось, чтобы Винкс носились вокруг да около и просаживали свои нервы и силы на бессмысленную защиту Блум от Валтора. Куда было бы разумнее помочь специалистам и Воинам Света в их поисках.       — Что ж, если ты так говоришь, — выдохнула Флора, устав от споров. — В таком случае, мы постараемся закончить с этим побыстрее.       — Всё будет хорошо, — ещё раз произнесла Блум, для убедительности улыбнувшись и получив улыбки в ответ. — Передавайте «привет» от меня мальчикам.       — Обязательно! — хихикнула Стелла и помахала Блум рукой на прощание.       Когда Винкс вышли за ворота школы и перевоплотились, Блум зашла в здание, ещё краем глаза наблюдая, как сияющие в дневном свете крылья Друзей сверкают в небе, удаляясь всё дальше и дальше.       У двери в лазарет, как обычно, стояли двое стражей из Светлого Камня. Их суровые неподвижные лица казались равнодушными, и на улыбчивое приветствие Блум они никак не отреагировали — лишь расступились, впуская её внутрь.       Блум благодарно им улыбнулась и застыла у дверей. Это было её маленькой слабостью — как последний вдох перед разбегом и прыжком в море с огромной высоты.       Блум вдохнула и зашла внутрь.

***

      Валтор был даже расстроен, что его не пригласили на официальную церемонию завершения обучения фей. Всё же он внёс немалый вклад в их выпускной: сколько бы из этих девочек получили свой Энчантикс, если бы не он? Им стоило бы поблагодарить его за неоценимую помощь в учёбе.       И в принципе оставить Валтора без приглашения на такое торжество было чем-то элементарно невежливым, особенно для фей.       Но если говорить серьёзно, то Валтору было скучно. Его держали в запечатанном магией лазарете, не позволяя даже выходить на прогулку с двумя стражниками по бокам, и единственной свободной территорией для перемещения была полупустая палата с одной кроватью, со стеллажом с лекарствами и небольшим книжными шкафом, доверху забитый свитками и фолиантами о магическом целительстве, которое Валтору, конечно же, больше никогда не пригодится.       Он всё равно читал их, потому что это были новые знания, разбавлявшие серость его будней. Единственными его посетителями за последние недели были Фарагонда, сообщающая Валтору последние новости из Магического Совета; пару раз приходили стражи из Светлого Камня, приносившие ему еду и поставившие магическую защиту на окна в случае, если тот задумает побег; и, конечно же, Блум со своей компашкой подпевал.       Блум, которая давала ему свой Огонь всегда молча, не огрызаясь и не морщась, когда прикасалась к Валтору. Блум, от которой Валтор зависел напрямую, без которой он умрёт, а перед смертью он бы страдал долгие-долгие недели, валяясь в боли и бреду, в жаре и холоде.       Что могло быть более мерзким и унизительным, чем это?       Валтор уже хотел умереть и поскорее, лишь бы не испытывать этого позора, и лишь бы не вернуться к тому, с чего он начал.       Особенно его смешили угрозы от Воинов Света, на случай, «если ты задумаешь сбежать». Будто Валтор был таким идиотом, чтобы бежать из единственного места, где ему могут помочь.       Валтор хотел, чтобы всё закончилось, хотел, чтобы те кровожадные и обиженные жизнью властители, выступавшие за его казнь, всё же задавили Совет числом, и его бы приговорили к смерти, потому что это было лучше, чем вновь быть на коротком поводке у Трёх Древних Ведьм; это было лучше, чем провести остаток своей недолгой жизни в камере, купаясь в позоре и стыде, без капли сил, оставив себе лишь воспоминания о былом величии и скорбя о потерях, как старый дед; также казнь была лучше возвращения на Омегу, на эту мерзкую, ледяную планету, где даже твоё сердце обратится в лёд; и казнь уж точно была лучше, чем вновь переживать часы — дни, недели, секунды? — мучаясь от припадков и не быть способным даже на простую мысленную конструкцию, чувствуя одну лишь боль, боль, боль по всему телу: снаружи, внутри, впитывая её так глубоко, чтобы она дошла бы до его мозга и сердца, и обосновалась там, не отпуская даже во сне, и так до момента, пока он не перестанет дышать.       Валтор лучше дождётся своей казни в сухой, тёплой и относительно безопасной Алфее, рядом с единственным источником Огня Дракона, который избавляет его от боли несколько раз за день, чем сбежит и будет прятаться в каких-нибудь пещерах в тёмных лесах, и корчиться там от боли, весь грязный и предельно жалкий. Точнее, более жалкий, чем сейчас.       Да, Валтор определённо умел расставлять приоритеты, поэтому побег не было первым, что он хотел бы сделать.       Дверь открылась, будто воспоминания Валтора призвали Хранительницу Пламени по волшебству, и бывший тёмный маг не сдержал смешка. Блум недоумённо уставилась на Валтора, подняв рыжую бровь.       — Что?       — Не обращай внимания, — беспечно ответил он, убирая на полку одну из книг по целительству. — Всего лишь стараюсь следовать репутации обезумившего тёмного мага: тренируюсь маниакально смеяться. Как видишь, ещё предстоит много работы.       Блум впилась в Валтора взглядом:       — Ты не обезумел.       — Пока нет, — ответил он равнодушно, ложась на кушетку и выдыхая: — Давай быстрее покончим с этим.       Блум не стала возражать, и недовольство осело на её лице делая фею старше, чем она есть.       Блум перевоплотилась в фею и заняла своё привычное место у кушетки, положив одну руку в перчатке на лоб Валтора, а вторую — на его живот, едва касаясь белой рубашки. На секунду он замер и задержал дыхание, а потом откинулся назад на подушку, когда Пламя начало проходить через его тело, наполняя силами.       — Сегодня без своих боевых подруг?       — Они отправились на поиски беглого мага из Омеги, — нехотя ответила Блум, пытаясь сосредоточиться. — Что, в прочем, не твоё дело.       — Ах да, я что-то об этом слышал, — ответил Валтор, пропустив последнюю реплику мимо ушей. — Я удивлён, что из всех мест в Волшебном Измерении он выбрал именно это. Будто больше негде прятаться.       Блум ничего на это не ответила, прикрыв глаза и сосредоточив своё внимание на Пламени — и так каждый раз заканчивались их разговоры. Валтор что-то спрашивал или начинал дразнить фею, но та лишь иногда огрызалась, а потом старалась игнорировать бывшего мага.       Так неинтересно. Раньше Блум было намного легче вывести на разговор, и видеть её злое выражение лица было, без сомнений, невероятно приятно, подобно сладкому десерту после сытного обеда. Вот только сейчас Валтору хватало ума не злить Блум выше допустимого — он абсолютно открыт и беззащитен перед ней, а Блум в непозволительной досягаемости от жизненно важных органов в организме Валтора. Убить бы она его не убила, но боли бы доставила немало, что было ровно противоположно самой цели её присутствия в этой палате.       Поэтому дальше безобидных поддразниваний их беседы так и не зашли. Валтор чувствовал, как в Блум свербит ярость, когда звук его голоса доносится до её ушей. Кажется, фея в его присутствии каждый раз сдерживала себя от того, чтобы не ударить Валтора со всей силы.       По наставлению Фарагонды — и, может быть, по собственному желанию отчасти, — Блум ему помогала, но это не отменило её ненависти к нему, что было крайне разумно. Валтору было интересно — унижала ли Блум необходимость спасать жизнь её заклятому врагу? Или для феи милосердие такого уровня было в порядке вещей?       Он бы хотел спросить её об этом, но понимал, что Блум вновь его проигнорирует. Занимательно, насколько она стала взрослее за год их борьбы друг против друга — выросла не только телом, но умом и душой, став ещё больше похоже на Орител.       Валтор не знал Марион — или плохо помнил, — но в битве они пересекались не так часто, как с её мужем. Орител запомнился Валтору как сильный и смелый воин — каким же ещё быть одному из основателей Команды Света, не так ли? Но ещё он был ужасно упрямым и принципиальным, а его стратегическое мышление действительно поражало.       Чем дальше, тем больше общих черт с ним Валтор находил и у Блум. Он не желал этого замечать, но оно случалось по инерции, против его воли.       Какое-то время Валтор лежал молча, сосредоточившись на потоке Огня у него внутри. Он почувствовал себя бодрее и сильнее, чем до прихода волшебницы, и слегка улыбнулся этому наблюдению. Как ни странно, ждать смерти было приятно полным сил и в здравом рассудке, чем наоборот.       А потом что-то случилось.       Послышался шум и чьи-то крики — стражники, они что-то кричали, но Валтор так погрузился внутрь себя, что не сразу понял их слов.       — Нужно звать подкрепление! — разобрал он перед тем, как что-то прогрохотало, а потом всё стихло.       Валтор нахмурился, а Блум поднялась с места, убрав с Валтора руки, и тому захотелось сейчас же схватиться за них и вернуть на место.       Раздери тебя дьявол.       — Что-то не так, — прошептала фея, направляясь к выходу из палатки.       — Стой, ты куда собралась? — рыкнул Валтор, поднимаясь с кушетки довольно резво, совсем не похоже на умирающего.       — Помочь, очевидно, — огрызнулась она в ответ и вылетела из палатки в эту же секунду.       — Чёрт, — фыркнул Валтор. Глупые феи со своей глупой манией к спасению всех несчастных и обездоленных. Лучше бы она продолжила делать то, что делала до этого. Но что-то правда было не так. Валтор нахмурился, когда заметил, что дверь так и осталась открытой, но — за ней не было стражников Светлого Камня.       Любопытство всё же одолело потерявшего вкус к жизни бывшего мага, и Валтор поднялся с места, направившись к двери. Он не чувствовал никакого барьера, что было странно, потому что Валтор точно помнит, что на дверь тоже ставили защиту, но что было ещё страннее — оба стражника лежали прямо у двери без сознания. Валтор не стал разбираться, живы они ещё или нет, так как его заинтриговала эта ситуация. Видимо, тот самый беглый маг не просто так выбрал себе временное укрытие — ему нужна была сама Алфея. Валтор мог это понять: в школе фей было много интересных магических знаний, достойных внимания, не говоря уже о редких артефактах. Однако этому волшебнику явно не поздоровится, ведь Блум в очередной раз решила засунуть свой маленький носик не в своё дело и влипнуть в большие неприятности.       Валтор задумчиво оглядел тела воинов перед ним. Воины Светлого Камня — это очень выносливые, очень сильные и, на удивление, мудрые люди; они обучались боевому искусству всю свою жизнь. Если слухи были хоть на треть верны, то лишь один из этих монстров стоил десятерых рядовых бойцов любой армии любой планеты. И сейчас двое из них лежали совершенно неподвижно, а ведь масштабной борьбы даже не было. Если сбежавший преступник до этого был в Омеге, то он явно очень опасен. Вновь послышался шум в другом конце коридора, весьма характерно напоминающий завязывающийся бой. Блум нашла свою добычу, или добыча нашла Блум, но так или иначе, что-то да произойдёт.       И это не было чем-то хорошим сразу по нескольким причинам: маг явно не так прост, как могло показаться вначале, если он смог достаточно легко остановить двух подготовленных бойцов за считанные минуты, а может даже секунды, а соответственно у Блум не так уж много шансов справиться с ним в одиночку.       Вероятно, глупая фея умрёт, сражаясь.       «А это значит, что я останусь без своего единственного целителя вплоть до вынесения приговора, и это при условии, если я смогу до него дожить».       Чёрт.       Почему эти глупые феи всегда лезут туда, куда их не просят?       Валтор ринулся следом за Блум.       Он нашёл её как раз в тот момент, когда бой начал переноситься на более открытое пространство — это был большой зал, где, видимо, могла поместиться вся школа. Фея порхала под потолком, метая огненные заклинания в пронырливого мага под ней, и Валтор застыл за трибунами, наблюдая.       Он не собирался вмешиваться и помогать фее в поимке мага, потому что единственная цель Валтора здесь — это не дать девчонке умереть раньше положенного времени.       Один из огненных залпов Винкс попал в мага, сбив того с ног, и по залу раздался звучный, полный силы голос Блум:       — Верни то, что украл, и я не сделаю тебе больно!       Украл? Так этот маг просто жалкий воришка? Тем не менее, в Омегу кто угодно не попадает.       В этот момент что-то сбило фею: залп магии, от которой у Валтора прошёлся мороз по коже, а в горле встал удушающий ком. Блум громко вскрикнула и упала со своей высоты на землю как подкошенная, и от её тела исходил тонкий дым.       «Водные Звёзды», — понял Валтор. Этот вор украл Водные Звёзды и только что применил их на Хранительнице Огня Дракона.       «Он сейчас убьёт её».       Блум лежала на полу без движения, и, если бы не еле стучащая вокруг неё горячая аура, Валтор бы подумал, что фея уже мертва — удар был сильным даже для того, кто не обладал силой Огня Дракона. Что же испытывал тот, кто хранил его под сердцем?       Маг вновь приготовился к удару, который должен был стать для Блум последним, и Валтор действовал быстро и почти не задумываясь. Какой смысл, если фея умрёт и оставит его страдать до конца своих дней среди врагов без малейшей надежды на избавление от мучений?              Верно, никакого. Поэтому он встал между вспышкой энергии Водных Звёзд и бесчувственной феей, приняв на себя столько, сколько мог. Валтор закричал от раздирающей боли — но она не могла превысить ту, которой он жил несколько недель тому назад, поэтому все прекратилось достаточно быстро.       Валтор отлетел куда-то назад и приземлился на спину, боли от удара он не почувствовал только потому, что боль от столкновения с Водными Звёздами всё ещё звенела в нём колоколом. По крайней мере теперь известно, как этот жалкий вор смог избавиться от Воинов из Светлого Камня.       Валтор был зол. Он шипел и рычал, ощущая, как все его внутренности кричат — но это была не обжигающая боль, а скорее замораживающая. Всё внутри похолодело, и Валтор вновь перестал чувствовать своё окружение: пропали звуки, запахи, он не мог открыть глаза и подняться на ноги, чтобы вновь дать отпор тому магу, или хотя бы убедиться, что тот испугался безумного и злого колдуна и сбежал.       Ради всего святого, в былые времена Валтор бы устоял против Водных Звёзд всё ещё имея внутри себя Огонь Дракона. Неужели он настолько ослаб?       Будь всё проклято. Будьте прокляты Водные Звёзды, будь проклят чёртов воришка, будь проклята Алфея, будьте прокляты идиотки-Трикс, будьте прокляты девятнадцать лет заточения в Омеге, будьте прокляты Три Древних Ведьмы, будь проклято Домино, будьте прокляты Орител и Марион, будьте прокляты Винкс и вся Команда Света, будь проклят Великий Дракон, чтобы все вы утонули во тьме и боли!       Будьте прокляты!       — Валтор!       «Блум».       Он почувствовал себя жалким, когда захотел крикнуть ей «я здесь».       «Нет, милый, если настроился умереть, то будь так добр, доведи дело до конца», — ехидно прозвучали в голове голоса Ведьм. Но он так устал потакать им, так хотел освободиться, что на энергии собственной злобы открыл глаза и попытался разглядеть тонкую фигурку хрупкой феи, но весь мир поглотила тьма. «Почему я ничего не вижу?» Он попытался позвать её, но Валтор не услышал собственного голоса, поэтому не мог быть уверенным, что она его слышала.       И вдруг наступило тепло. Оно окутало его тело, пробежалось знакомым, очень знакомым живым пламенем по венам, к сердцу, подожгло внутри то, что, думал Валтор, должно было потухнуть в последнем бою. Он вдохнул полной грудью, словно мог почувствовать запах, если пожелает.       Это было так хорошо. Он чувствовал себя живым, впервые за столько времени он чувствовал себя живым, и он хотел жить!       Это было новое чувство, оно отличалось от предыдущих ежедневных целительных процедур. На секунду Валтору даже показалось, что всё вернулось, что он снова прежний, но почти сразу это чувство потухло.       Огонь Дракона отпугивал боль, как в своё лучшее время отпугивал тьму, изгоняя её из Вселенной и Волшебного Измерения, и Валтор выдохнул горячий воздух. Всё это время его глаза были открыты, но только сейчас зрение начало проясняться: свет, яркий свет в голубых глазах смотрел прямо на него, и это наполнило его спокойствием.       — Скажи что-нибудь! — в голосе Блум звучало сочувствие, Валтору хотелось смеяться.       Как мир, должно быть, сильно перевернулся, если фея волнуется о жизни тёмного волшебника. Как мир сильно перевернулся, если чёрный маг был ей рад.       А от того, что Валтор ничуть не жалел о том, что сделал, мир и вовсе должен был рухнуть прямо сейчас, загореться под ним и расплавиться в неразделимую, булькающую лужу чистейшей лавы.       — Зачем ты сделал это? — снова произнесла Блум, не дождавшись ответа от Валтора. Она нахмурилась и посмотрела на Валтора так, словно она сейчас держала в руках не его лицо, а Загадку, которую впервые смогла хорошо рассмотреть, почти до каждой её детали, — Ты мог погибнуть. Ты-, ты мог умереть, по-настоящему на этот раз!       — Как и ты? — прохрипел Валтор и поморщился — его голос звучал так, словно она была разрезана в кровь и мясо, и лишь чудо удерживало куски плоти на месте. Боль, кстати, была примерно такой же, но под согревающей магией Блум она отступала всё дальше и дальше.       Фея же нервно мотнула головой, явно отказываясь понимать происходящее.       — Я не понимаю, — Валтор усмехнулся. — Почему ты спас меня, зачем ты вообще пошёл за мной? Это было не твоё дело, и к тому же… — Блум на секунду замолчала, словно вдруг сочла следующую фразу неубедительной, но всё же она закончила: — Я твой враг.       — Мне уже всё равно, — равнодушно признал Валтор. Ему правда было всё равно, он чувствовал себя бесконечно слабым, и единственное, что он отказывался потерять — это достоинство, но без магии и того осталось совсем немного. Если его способен убить любой беглый тёмный волшебник, какой бы бездарностью он ни был, то о каком достоинстве может идти речь? Если Валтор зависит от маленькой феи, способной избавить его от боли, то о каком достоинстве может идти речь?       Валтор проводил дни или даже недели, желая уснуть и больше не проснуться, потому что он потерял, пожалуй, самую важную свою часть, и, пройдя через агонию, а потом и через апатию, он был столь ослабевшим и измотанным, что во время первого его исцеления даже не смог ощутить былой злобы, которая всегда бурлила в нём при столкновении с Блум и её подругами. То, что он испытал тогда, не было даже третью того, что он должен был испытать, словно все его эмоции иссохли за это время. Если бы не это, он бы точно предпринял пару попыток убить кого-нибудь из Винкс уже после того, как он смог снова двигаться.       И да, Валтор всё ещё совершенно не против взглянуть на смерть малышки Блум, но не в таких обстоятельствах, когда она нужна ему, и не от руки слабого вора, которому по ошибке попался мощный артефакт, и тот даже им не умеет должным образом пользоваться. Блум — сильная волшебница, и как бы Валтор не ненавидел её, он мог признать, что фея заслуживала героической и почётной смерти.       Как её родители.       — Мне нечего терять, — произнёс вслух Валтор вместо этого, — Моя жизнь больше ничего не стоит, Блум. Я потерял свой Огонь, и было бы ужасно несправедливо, если бы последняя Его искра исчезла и в тебе. — Валтор горько рассмеялся, потешаясь: — Последняя Хранительница Пламени Великого Дракона погибла от руки мелкого вора, укравшего Водные Звёзды. Звучит жалко.       Валтор поморщился: как только боль ушла, слабость накатила на него, словно цунами. Глаза сами собой закрылись, и голова упала прямо в руки феи.       Если это последнее, что Валтор почувствует перед смертью, наверное, он даже не будет против.

***

      Валтор проспал несколько часов. Время клонилось к глубокой ночи, и Блум в компании Друзей сторожила Валтора у койки. Девочки и специалисты вернулись из своей операции, разумеется, с пустыми руками, и Блум поспешила рассказать им всё, что произошло в школе во время их отсутствия.       Фарагонда тоже незамедлительно явилась вместе с Саладином и мисс Гриффин, и ситуация очень встревожила её. Не говоря уже о том, что Водные Звёзды были в руках у преступника, теперь и Валтор из-за мощного удара вернулся к начальной точке своего состояния.       Столько тяжёлых недель работы Блум ушли в пустую из-за одного несчастного случая.       — Значит, — недоверчиво сказал Скай, — Валтор просто встал между тобой и Водными Звёздами?       — Огонь Дракона в Валторе потух, но он всё ещё часть Его сущности, его создание, и Водные Звёзды опасны для него также, как и для любого другого магического существа, не имеющего искры Пламени Дракона, — сказала Блум, не отрывая взгляда от бывшего мага. — Это несмертельно, но… — Блум зябко пожала плечами. — Так сказала Фарагонда, и он не мог не знать об этом. Но он всё равно… спас меня.       Повисло молчание. Никто не знал, что можно сказать на такое, и, честно говоря, Блум тоже. Она не понимала причины поступка Валтора — до последнего она пыталась найти доказательства того, что некогда-волшебник пытается обмануть её, что, возможно, это был какой-то трюк, который должен был ослабить её бдительность; или это была случайность, его неудачная попытка сбежать, и…       «И… Что?» — на это постоянно натыкалась Блум в конце своих длинных рассуждений. И что? Это совершенно точно не было случайностью, потому что Валтор знал, о чём говорил, когда лежал прямо у Блум на руках.       Но если он сделал это специально, то для чего?       Валтор не владеет магией, и он не смог бы защититься или убить Блум, особенно пережив удар Водными Звёздами. Если бы он желал ей смерти, то напротив, позволил бы магу закончить начатое.       Когда Блум обнаружила его на полу, невидяще уставившегося вверх, раскрывшего рот в немом зове, он казался… беззащитным, сердце Блум ёкнуло в сочувствии и тесно сжалось в груди от боли.       Она не любила Валтора, она ненавидела его, но ей было его жаль. Великий Волшебник, переживший Омегу и оставшись в своём уме, совершивший столько зла, теперь был беспомощнее пикси. Блум показалось на мгновение, что ей следовало этим наслаждаться, но она не могла — напротив, Блум пришла в ужас от столь громкого падения Великого Волшебника.       Наверное, она просто разучилась злорадствовать, или, может, сочувствие к Валтору было более чем уместным сейчас?..       — Может, его «болезнь» свела его с ума и немного прочистила злобную голову? — спросила Муза, покрутив пальцем у виска и показав пальцами кавычки при слове «болезнь». Ривен поддержал её одобрительным смешком.       — Или он что-то задумал, — произнесла Текна, повторяя мысли Блум. Она даже подняла свой взгляд на Друга. — Дело в том, что правильным вопросом будет не «почему он встал между Блум и Водными Звёздами?», а «почему Валтор последовал за ней?». На мой взгляд то, что Валтор не позволил Блум погибнуть, весьма логично — она единственный человек, который может сохранить ему жизнь, и, как мы все знаем, Валтор и бескорыстие — это что-то совершенно несочетаемое. Но вот как раз сам факт того, что он вышел из палаты и пошёл за тобой, меня беспокоит. Думаю, это была попытка сбежать.       — Но зачем Валтору сбегать из единственного места, где ему могут оказать помощь? — тут же вставил Тимми, скептически поправив очки. — Я имею ввиду, ты сказала, что он в любом случае защитил бы Блум, так как она его единственная надежда, но ведь нет никакого смысла в защите, если ты собираешься сбежать в одиночку от своего лечения. Он мог просто позволить тому магу убить Блум, а самому сбежать, если это был его изначальный план.       Текна молча согласилось, что было понятно по её нахмуренному лбу. Для девушки, которая общалась с логикой на непринуждённое «ты», поступок Валтора был что-то вроде ошибки в общей системе — тем, чего по идее не должно было существовать.       — Однако не будем забывать, что Валтор — очень умён и хитёр, — ответила Лейла, в её голосе слышалось глубокое недоверие. — Может, он хотел похитить Блум, чтобы сбежать вместе с ней, и тем самым обеспечить себя Огнём Дракона ещё на долгое время, заодно избежав наказания?       — Как, интересно, он бы это сделал, если не владеет магией? — сомнение в голосе Флоры было слышно предельно ясно, и Лейла тут же прикусила губу, поняв просчёт в своей теории. — Он должен был понимать, каковы шансы. Блум бы не позволила себя похитить, ей было достаточно просто взлететь, и Валтор бы уже не смог её достать.       Картина, в которой Валтор прыгает на одном месте, комично стараясь дотянуться до летающей над ним феей, едва не заставила Блум рассмеяться в голос. Эта сцена немного напоминала ей старые мультики, где герои делали странные и глупые вещи. Но она должна была признать, что Флора действительно права, и Валтор вряд ли бы пошёл на такую рискованную глупость — по крайней мере, будучи к ней неподготовленным должным образом.       Вновь повисло молчание. Воздух циркулировал по комнате, словно застоявшийся густой кисель, и мысли в голове Блум становились всё более вязкими, а концы с концами никак не связывались. Все выглядели такими же озадаченными и недоумевающими.       Хорошо, возможно, сам факт того, что Валтор спас Блум не был таким удивительным, хотя самой волшебнице почему-то было тяжело принять это, как нечто случившееся на самом деле. Но вряд ли Валтор вышел из палатки за тем, чтобы помочь ей — он не мог знать о Водных Звёздах, а сам Валтор в бою скорее бесполезен, чем наоборот, и Блум бы смогла справиться своими силами, если бы сама знала о том, что именно украл беглый маг. — А что если он решил исправиться? — позитивно спросила Стелла, и все обернулись к ней. — Нет, ну правда? Что если, потеряв свою магию и пережив страшные мучения, он решил пойти по пути исправления? В конце концов, терять ему больше нечего.       «Мне нечего терять», — вспомнила Блум его слова, сказанные с пугающим равнодушием и лишь намёком на насмешку в них, и внезапно слова Стеллы перестали выглядеть столь неубедительно. Она знала этот тон Стеллы и понимала, что она просто шутит, но Блум не могла не подумать о том, что это могло иметь… смысл?       — Надо сказать, что для хорошего парня он выглядит слишком готично, — продолжала она, пока остальные смотрели на Стеллу так, словно сумасшествие Валтора было заразным, и первой жертвой помутнения рассудка стала их подруга. — Может, мы попросим Фарагонду сводить его в ближайший магазин моды? Мы сменим ему стиль, сделаем другую причёску и вуаля, — Стелла эффектно щёлкнула пальцами. — Ужасный монстр превратится в прекрасного принца!       Блум прыснула, а потом рассмеялась, когда на лицах остальных отобразилось понимание. Муза возмущённо взглянула на Стеллу, скрестив руки на груди:       — Как смешно, Стелла, просто умираю со смеху.       — Не моя вина, что ты не понимаешь шуток, — беспечно ответила Стелла. — К тому же, я серьёзно. Просто вдумайтесь: Валтор сейчас в ужасно невыгодной ситуации, разве не так?       — О чём это ты? — удивлённо спросил Скай, и Блум тоже нахмурилась, вдруг поразившись серьёзному тону Стеллы.       — Я о том, — Стелла нравоучительно подняла палец вверх, — что Валтор сейчас окружён врагами. Мало того, что он одной ногой в могиле, так ещё и совершенно беззащитен со всех сторон. У Блум было столько возможностей уничтожить его, и она была бы права — ведь они злейшие враги, и Блум терпеть его не может! На его месте кто угодно бы делал всё, чтобы выжить. Возможно, он просто хочет продемонстрировать нам, что на нашей стороне и не опасен для нас, чтобы мы воспринимали его не как врага, а как союзника. Ведь в этом случае он точно будет в безопасности.       В лазарете повисло ещё одно удушливое молчание. Блум взглянула на Валтора: его бледное лицо было равнодушно и бездвижно, в каждой его острой черте прослеживалась натура хищника. Было сложно представить его в роли жертвы, но именно сейчас это оказалось не так уж и невозможно.       — На самом деле, это имеет смысл, — задумчиво пробормотал Скай.       — Холодный расчёт и максимум выгоды из положения, — произнёс Ривен с нотой презрения.       — Но всё ещё слишком рискованно для него, — хмыкнул Брендон.       — В любом случая, я предлагаю сторожить двери его лазарета вместе с Воинами Света, пока всё более-менее не успокоится — это в случае, если мы всё же ошибаемся, и Валтор что-то задумал, — высказал свою мысль Тимми, когда все собрались возвращаться в свои комнаты. Винкс и специалисты активно поддержали эту мысль.       — В таком случае нам стоит предупредить мисс Фарагонду, — произнесла Флора.       — Мы с вами, — добавил Гелия, — Нужно сообщить Саладину, что мы остаёмся в Алфее, пока того преступника не поймают или хотя бы не обнаружат его место положения.       Когда все направились к выходу, Блум задержалась у койки, её взгляд замер на нахмуренных бровях Валтора, на том, как медленно поднималась и опускалась его грудь от дыхания.       Выводы ребят казались ей разумными, на самом деле, она даже верила в них, потому что ничего разумнее просто не приходило в голову. Но что-то всё равно не давало ей покоя: они упустили что-то очень важное, что-то, чего они не заметили сразу, — она чувствовала это.       — Блум! — окликнула её Стелла у двери. — Ты идёшь?       Подумав пару секунд, Блум ответила:       — Думаю, я останусь следить за ним.       Брови Стеллы удивлённо приподнялись, а её лицо покрылось рябью обеспокоенности.       — Ты уверена? Может, мне остаться с тобой?       — Нет, всё будет хорошо, — мотнула головой Блум, понимая, что хочет посидеть в тишине и обо всём подумать ещё раз — одна, — Даже если он очнётся, он не сможет навредить мне. И если мы правы, то он не рискнёт этого делать. Я просто хочу немного посидеть в тишине и обо всём подумать.       Стелла была умнее и проницательнее, чем думали многие, а если дело касалось её лучшего Друга, то всё становилось ещё более сложным. Она видела, когда Блум лжёт или не договаривает — даже раньше, чем Блум сама это понимала, но она всегда считала лучшим не указывать на это, только если дело не касается чего-то совершенно серьёзного — в конце концов, захочет, сама расскажет, как она судила.       И ей всегда рассказывали, просто… позже. Когда Блум сама распутывала свои смешанные мысли.       — Ладно, как скажешь, — Стелла солнечно улыбнулась Блум и, перед тем как выйти и закрыть за собой дверь, произнесла: — Мы скоро вернёмся.       В лазарете было тихо. Настолько, что Блум сначала показалось, что мир резко замер, но звук еле слышного дыхания Валтора, щебет птиц за окном, голоса природы, шепчущих за пределами Алфеи, отрезвляли её.       Блум прикрыла глаза и прислушалась к себе — она не чувствовала ничего плохого, никакого злого предчувствия. Единственный сгусток тёмной энергии лежал перед ней — ослабший, бледный-бледный.       Огонь не горел в нём, но Пламя Блум поддерживало его силы на приемлемом уровне. Она чувствовала, как её Огонь всё ещё теплится в его крови, жадно им поглощённое. Он должен почувствовать себя лучше, чем прежде.       Блум села на стул возле койки и сжала пальцы в руке, растирая их.       Она не представляла, что ей делать с Валтором, поэтому просто будет следовать тому, что сказала ей Фарагонда. Потом им с Винкс предстоит обсудить операцию по возвращению Водных Звёзд в Алфею — тот воришка скрылся, выбежав за пределы школы и открыв портал, и понадобится время, чтобы его выследить. К тому же, Блум чувствовала, что должна дождаться пробуждения Валтора — и, наверное, это было одной из причин не идти вместе с остальными к Фарагонде сейчас, но Блум не желала этого признавать.       Блум будет делиться с ним своим Огнём, чтобы Валтор не умер. Она не желала ему мучительной смерти, она просто хотела, чтобы он понёс наказание за то, что сотворил со всем Волшебным Измерением, за то, что он сделал с её настоящими родителями, за то, что он причинил так много боли её Друзьями, и за то, что он принёс столько боли самой Блум.       Она хотела этого, хотела наказания.       Но Фарагонда была права, когда говорила, что ни одно живое существо не заслуживает умереть так, как предстояло Валтору, — и даже он сам не заслуживал подобного.       Слушая дыхание мага, смотря прямо перед собой, Блум почему-то прокручивала у себя в голове их битвы и диалоги, их «огонь против огня». Каждый раз её мысли замирали на одних и тех же словах, пугающих её: «Мы одно и то же».       Нет.