Глаза смерти

      Порт-Джабер, март 2015 года       Ахмад смотрел в окно своего роскошного кабинета в главном штабе военно-морского флота, наблюдая, как быстро клонится к закату солнце над Ормузом. На востоке уже зарождались лиловые сумерки, которые стремительно превращались во тьму, такую же тьму, какую он видел в глазах Артура. Очень скоро эта тьма навалится на остров своей вселенской тяжестью и... Почему-то принцу показалось, что эта тьма придет навсегда. Что ему уже не суждено увидеть рассвет. В последнее время такие мысли нередко посещали Ахмада. Он гнал их, тем более что проходил день за днем, и он видел рассвет за рассветом. Все было в порядке. И сейчас все в порядке. За окном на волнах покачиваются военные корабли - крейсеры, эсминцы, фрегаты, сторожевые катера. Здесь же виден выступающий из воды силуэт подводной лодки. Еще одна субмарина несет боевое дежурство прямо напротив Эль-Касабы. Там же три сторожевых катера, эсминец и фрегат. Формально они обеспечивают безопасность резиденции королевской семьи. На самом деле берегут Артура. Его Артура. Его сокровище, его жемчужину, на которую зарятся столь многие. Но которую он, Ахмад, не отдаст никому. Ни при каких обстоятельствах.       Ахмад смотрел на боевые корабли - свою гордость. Власть. Силу. Он должен быть сильным, очень сильным. Особенно сейчас, когда вокруг него и всего эмирата плетется зловещий заговор. За этим заговором стоит затаившийся до времени Рашид. А вдалеке маячит зловещая фигура Ферренса. Который пойдет на все, даже на сделку с дьяволом, лишь бы забрать себе Артура.       Ферренс, Ферренс! Еще недавно казалось, что его тайной власти в мировом закулисье пришел конец. Что-то произошло, и его зловещая Сеть оказалась порвана в клочья. Возможно, постарались противники Ферренса, именовавшие себя Антисетью. Ахмад не знал. До него доходили странные слухи, что к этому был причастен и Артур.       Артур оставался для Ахмада загадкой. Принц давно понял, что Артур Алверт вовсе не настоящее его имя. И он знал, что Артур свободно говорит по-русски, словно на родном языке, хотя и скрывает это. Но с Энди наедине Артур всегда говорил только по-русски, уж это Ахмаду было известно. А теперь еще выяснилось, что Артур - внук покойной герцогини Трамбулл, маркиз Форсборо, да еще и виконт Каннинг... Как, почему? Кем был его отец? Ахмад пытался расспрашивать Артура, но тот наотрез отказался отвечать. "Когда-нибудь расскажу", - вот и все что он ответил. Энди, и тот знал больше. Похоже, что Энди знал про Артура всё. Но тоже наотрез отказывался говорить на эту тему. Ферренс... А что ощутил Ферренс, когда узнал тайну происхождения Артура?       Ферренс, Ферренс... Он снова восстал из пепла, словно Феникс, и стремительно восстанавливал утраченную мощь. И теперь хищной птицей кружил над Ормузом, чтобы унести в своих когтях Артура.       Ахмаду стало не по себе. Он хотел видеть Артура, прижать его к себе, словно Ферренс вот-вот мог появиться здесь. В любом случае, пора была возвращаться во дворец. Принц уже нажал на кнопку связи с адъютантом, чтобы тот распорядился подать автомобиль, когда адъютант позвонил сам. Ахмада срочно вызывал к себе эмир.       ***       Эль-Касаба, март 2015 года       Эмир Джабер выглядел плохо: он был бледен, по лицу струился пот, руки дрожали.       - Садись, - указал он Ахмаду на кресло напротив. - Надо поговорить.       Ахмад понимал, что случилось нечто очень серьезное. Тем более что в комнате находился шеф разведки.       - Ситуация становится критической, - произнес эмир.       Да, хотя обстановка в Ормузе была внешне спокойной, в последний месяц-полтора вокруг эмирата творилось нечто весьма тревожное. Американцы стянули свой флот в южную часть Персидского залива, их авианосец постоянно находился у самой кромки территориальных вод Ормуза. Страны Залива, словно сговорившись, принялись сворачивать контакты с эмиратом. Доходило до того, что министр иностранных дел Ормуза не мог дозвониться до своих визави в Тегеране, Дубае, Эр-Рияде... То же самое наблюдалось в контактах со странами Запада. Ормузский посол в Лондоне не смог добиться приема в МИД. Британская МИ-6 внезапно перекрыла канал обмена оперативной информацией об экстремистских группировках, действующих в странах Залива и ставящих своей целью дестабилизацию ситуации в Ормузе. С шефом разведки эмирата по непонятным причинам отказалось идти на контакт руководство ЦРУ, хотя прежде такое было немыслимо. Безо всяких оснований подвис ряд контрактов с крупными французскими фирмами. Плохим признаком было то, что европейский комитет по банковскому надзору и американское министерство финансов одновременно начали проверки транзакций правительства и крупных фирм Ормуза в банках стран Запада. А еще военные маневры, которые устроили саудовцы на побережье Персидского залива под наблюдением американских инструкторов. Официально это объяснялось борьбой с терроризмом, но почему тогда отрабатывалась высадка десанта? Иранцы вели себя тихо, но поступили данные о том, что они тайно усиливают военную группировку как раз напротив Ормуза. Русские между тем разместили в Сирии свои современные ракеты, которые были способны достичь Ормуза. При этом никто не предъявлял правительству Ормуза никаких претензий. С эмиратом просто отказывались разговаривать.       У Ахмада не было сомнений, что эти дипломатические интриги и военные маневры были связаны с закулисной возней Рашида и Ферренса. Но чего они хотели? Добиться изоляции Ормуза? Ферренс, одержимый желанием вернуть Артура, возможно, и решился бы на это. Но какая в том была выгода Рашиду?       - Рашид планирует переворот, - словно читая мысли Ахмада, произнес эмир.       - Несомненно, - невозмутимо сказал принц. - Но у Рашида слишком мало ресурсов. Ты сместил его людей с ключевых постов в армии и правительстве. А те, что остались, дрожат от страха. Они не станут помогать Рашиду. Ему не на кого опереться, отец.       - Я это знаю. И Рашид это тоже знает, - мрачно проговорил эмир. - Поэтому он и рассчитывает на внешние силы.       Он сделал знак шефу разведки. Тот заговорил монотонным, тусклым голосом:       - Мы получили донесения из источников в Лондоне, Вашингтоне и Эр-Рияде. Ряд источников принадлежит Антисети, в которую входят противники Сети Ферренса. Часть источников - наши собственные. И все они, независимо друг от друга, утверждают, что против Ормуза создается тайная коалиция. И сколачивает ее Ферренс. Он планирует добиться дипломатической и военной изоляции Ормуза, чтобы спровоцировать у нас переворот. Для этого будут задействованы специально собранные им отряды наемников из числа элитных коммандос. Военные корабли США и спецподразделения из Саудовской Аравии будут прикрывать действия наемников. Если те потерпят неудачу, то рассматривается вариант военной интервенции. О таком варианте сообщил источник Антисети в министерстве обороны Саудовской Аравии, и это же подтверждает наш человек в Дубае, который никогда нас прежде не подводил. В результате переворота должна быть убита королевская семья. Новым эмиром будет провозглашен принц Рашид.       Шеф разведки замолчал. Эмир смотрел на Ахмада выжидающе и одновременно осуждающе, словно это тот составил заговор, а не проклятый Рашид!       Принцу понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.       - Допускаю, - медленно заговорил он, - более того, уверен, что Ферренс и Рашид мечтают свергнуть эмира и перебить нашу семью. Рашид одержим жаждой власти, Ферренс тоже одержим... - тут Ахмад запнулся.       - Мы знаем, чем одержим Ферренс, - сурово сказал эмир. - Точнее, кем.       - Пусть так, - Ахмад решил проигнорировать явный выпад в свой адрес. - Я лишь хочу сказать, что действия Ферренса и Рашида пусть и безумны, но понятны. Но с какой стати нашим соседям по Заливу и странам Запада им помогать? И почему в это дело влезли русские? Это слишком пестрая компания, ее участники друг друга ненавидят. Зачем им всем желать смены власти в Ормузе?       - С русскими все понятно, - поморщился эмир, - они поддержат любую авантюру где угодно, лишь бы это повысило цены на нефть. А переворот в Ормузе сразу приведет к скачку цен. В Москве уже подсчитывают будущие барыши, можно не сомневаться.       - Но другим-то это зачем? Штаты и Европа не заинтересованы в высоких нефтяных ценах! А в блокаде Ормузского пролива не заинтересованы ни страны Запада, ни наши соседи! Для них перебои с поставками нефти будут сущим кошмаром!       - Как и для нас, - угрюмо заметил эмир. - Но проблема в Ферренсе и Рашиде. Точнее, в их интригах. Ферренс имеет доступ в самые высокие кабинеты в странах Запада. Он убедил самых влиятельных лиц в том, что я потерял контроль над ситуацией в Ормузе, что я окружил себя теми, кого на Западе принято называть исламистами. Что я финансирую экстремистские группировки и чуть ли не лично санкционирую теракты. Что мы планируем войти в сговор с иранцами, устроить теракты на месторождениях в Саудовской Аравии, Эмиратах и в Катаре и попытаться заблокировать Ормузский пролив.       - Какая чушь! - воскликнул Ахмад. - Да кто в это поверит?       - Поверят, - мрачно проговорил эмир. - Точнее, уже поверили.       - Ты уже тридцать лет на троне! Тебя знает Запад! Тебя знают все!       - Да, знают. Как знают и то, что мы действительно контактируем с группировками, которые они считают террористами. Ты сам хорошо знаешь, что без этого не обойтись.       - Да американцы сами вовсю контактируют с теми, кого они официально причисляют к террористам!       - Но приходят в бешенство, когда кто-то другой устанавливает подобные контакты. Ферренс этим мастерски воспользовался, - снова осуждающий взгляд эмира.       - Послушай, отец, - не выдержал Ахмад. - К чему ты клонишь?       - Я уже сказал, что проблема в Ферренсе и его кознях. Ты помнишь, Ахмад, я просил тебя вступить с ним в переговоры. Нам нужны были имевшиеся в его распоряжении вещества, чтобы у Ормуза был свой щит. Пусть не ядерный, но не менее надежный. И сейчас мы чувствовали бы себя куда увереннее. Ты же ничего не сделал. Смазливый, развратный мальчишка оказался для тебя важнее, чем деловые отношения с Ферренсом! И теперь имеем то, что имеем! Вместо тебя в контакты с Ферренсом вступил Рашид. Ты можешь представить себе, что случится, если он получит от Ферренса то, что не получили мы? - эмир сорвался на крик.       - Отец, с Ферренсом не было смысла вести переговоры, его Сеть в тот момент была порвана в клочья... - попытался оправдываться Ахмад.       - Да, и кстати, к этому каким-то образом был причастен все тот же мальчишка. Но сейчас Ферренс стремительно восстанавливает Сеть. Его влияние опять возрастает. Этот человек представляет для нас настоящую угрозу.       - Ты хочешь ликвидировать его?       - Если бы это решило проблему, то я отдал бы такой приказ, не задумываясь. Но это не решит ничего. Мы упустили время. Ферренс уже раскрутил маховик, и его смерть заставит этот маховик крутиться лишь сильнее.       - Что же тогда?       - Ферренс должен отыграть назад.       - Ферренс? - вскричал Ахмад. - Отец, да он одержимый! Ты сам это признал.       - Да, он одержимый. И именно этим мы должны воспользоваться.       Ахмад вздрогнул. Он понял, к чему клонит отец.       - Да, - невозмутимо продолжал эмир. - У нас есть то, точнее тот, из-за кого все это началось. Мальчишка, которого ты похитил у Ферренса. Мальчишка, из-за которого теперь разразится новая война в Заливе, начнется мировой кризис, который непонятно к чему приведет. А все мы будем уничтожены! Подумать только, все из-за какого-то ничтожного, продажного, похотливого, развращенного юнца! Сама мысль о котором вызывает только омерзение! И из-за твоей похоти и глупости, сын мой!       - Ты хочешь, чтобы я вернул Артура Ферренсу! - Ахмад вскочил с кресла.       - Сядь! - властно приказал эмир. - Ты мой сын и адмирал флота, а не истеричный сопляк. Веди себя как подобает.       - Ваше высочество, - заговорил шеф разведки, - ситуация критическая. Необходимо принимать срочные меры, чтобы спасти Ормуз, чтобы предотвратить катастрофу во всем Персидском заливе!       - Это абсурд! Судьба целого региона земного шара не может зависеть от судьбы безобидного мальчика!       - Ты сам видишь, что может, - отрезал эмир. - Будь проклят тот день, когда ты отправил подводную лодку за этим развратным мальчишкой, а я тебя не остановил! Вот, посмотри сам, к чему все это привело!       - В этом вина Рашида и только его!       - Молчать! - рявкнул отец. - Имей мужество отвечать за свои поступки и их последствия! Ты принц, которого я вижу своим преемником. Ты должен думать о благе эмирата, а не потакать своей извращенной похоти! Против нас - целая международная коалиция, за которой стоит Ферренс. И только Ферренс может остановить эту махину. Только он. И если ценой этого является всего лишь юнец, которого Ферренс хочет снова уложить в свою постель, значит, мы должны заплатить эту цену.       - Никогда! - вскричал Ахмад. - Никогда, слышишь? Я не отдам ему Артура!       - Значит, отдам я, - отрезал эмир. - Его и того, другого юнца, который при твоем попустительстве сует свой сопливый нос в наши государственные дела! Это вообще неслыханно! Это позор! Как ты это допустил?       - Энди всего лишь собирает для меня информацию! Очень полезную информацию, которую даже наши спецслужбы не могут добыть!       - Он не только собирает информацию, он влияет на твои решения! И делает на этом деньги, очень большие деньги!       - Как будто твое окружение не занимается тем же самым! - процедил Ахмад.       - Да, но мне, хвала аллаху, хотя бы не подставляют свои задницы, в отличие от тебя! Всё, довольно! Мне не так уж долго осталось жить. И когда я предстану перед аллахом, и он спросит меня: "Почему ты допустил гибель целого эмирата из-за того, что твой сын воспылал порочной, противоестественной страстью к развратному мальчишке, к тому же неверному?", то что я отвечу? Что?       - Отец! Неужели ты и впрямь думаешь, что вся эта созданная против нас коалиция остановится, если мы выдадим Ферренсу Артура?       - Не знаю. Но мы должны попытаться. Иного выхода нет.       - Отец! Я не отдам Артура!       - Ты хочешь, чтобы наш эмират погиб? Твое имя будет проклято в веках!       - Мне плевать! Артур останется со мной! Я не могу жить без него!       - А вот он без тебя очень даже может жить, - холодно произнес отец, глядя Ахмаду в глаза. - Этот новоиспеченный маркиз Форсборо, виконт Каннинг уже готовится сбежать с острова со своим дружком. Ты для него - отыгранная карта. Ты ему был нужен лишь как защита от Ферренса, не более. Он прикрывался тобой, использовал тебя, вот и все. Разве это не унизительно, Ахмад?       Ахмаду хотелось броситься на отца с кулаками. Он понимал, что сказанное отцом - правда. Он любил Артура, но Артур его не любил. И даже не скрывал этого. Рядом с ним Ахмад, всегда ощущавший себя едва ли не всемогущим, превращался в жалкого щенка, клянчащего кость, которую ему иногда бросали. Точнее регулярно бросали. Но это была всего лишь кость. И все-таки... Он понимал, что готов удовлетвориться даже этим. Лишь бы видеть Артура рядом. Прикасаться к нему. Пить его дыхание.       - Нет, - сказал принц тихо, но твердо. - Ферренс не получит Артура.       - Получит, - ледяным тоном произнес эмир. - Только так мы можем спасти Ормуз от кровавого переворота и интервенции. Ты обязан подчиниться моему решению.       - Полагаю, мой повелитель, - вмешался шеф разведки, - полагаю, что будет правильнее забрать этого юнца из дворца его высочества и изолировать в надежном месте.       - Нет! - отрубил Ахмад. - Он останется у меня!       - Хорошо, - медленно проговорил эмир. - Но ты отдашь его мне по первому моему требованию. И его любовника, этого русского Энди. Признаться, я лично с большим удовольствием перерезал бы ему горло.       - Необходимо срочно вступить в переговоры с Ферренсом, - бросил эмир шефу разведки. - Займись этим. Немедленно. Если только еще не поздно...       Не дослушав отца, Ахмад покинул его кабинет. Перед его глазами роились черные мухи, в висках стучало. Он не помнил, как добрался в свой дворец. Когда он вошел в свои покои, то застыл. Он увидел Артура. Артура, занимающегося отчаянным сексом с Энди.       Ахмад хватал ртом воздух. Никогда, никогда, даже во время страстного секса, Артур не смотрел на него так, как смотрел сейчас на Энди. На Энди, а не на Ахмада.       "...он без тебя очень даже может жить... Он прикрывался тобой, использовал тебя, вот и все", - эхом прозвучали в его голове слова отца.       Принца наполнила боль. Почти физическая боль. Боль от того, что он не просто услышал правду, которую не желал слышать. Это правда была сейчас перед ним. Он видел Артура. И понимал, что никогда, никогда Артур не будет смотреть на него так, как он смотрел сейчас на Энди. Нет, принц и раньше это понимал, даже очень хорошо понимал. Он твердил себе, что лучше так, чем вообще никак. Но сейчас осознание того, что Артур как был, так и остался для него недосягаемым, и всегда будет недосягаем - это осознание пронзило Ахмада острым кинжалом тоски и боли. Он мог сделать для Артура всё, бросить к его ногам власть, сокровища, даже свою жизнь, если бы тот этого потребовал. Но всё это ничего не значило. Артур никогда не будет принадлежать ему. Никогда. Никогда. Принц закрыл глаза и сжал кулаки.       - На колени! Оба! - прорычал он.       ***       Энди в тот вечер появился внезапно, словно материализовался из воздуха. Кажется, он развлекался с другими парнями в гареме, а Лешка в это время шарил по интернету, всё пытаясь отследить по косвенным сообщениям, что поделывает Ферренс, а также понять, как повлияет на его личную судьбу тот факт, что теперь он стал обладателем сразу двух британских аристократических титулов. Последнее интересовало Лешку лишь с той точки зрения, даст ли это ему какую-то защиту от Ферренса, поскольку пребывание в Ормузе становилось для него уже невыносимым, и он рассматривал самые разные варианты того, как жить дальше. Вместе с Энди. Только с ним. Он поднял глаза и увидел Энди.       Тот тоже молча смотрел на Лешку. Его чувственный, красиво очерченный рот был слегка приоткрыт, в светло-серых глазах читалось желание. На нем была белая футболка и такого же цвета короткие джинсовые шорты, и это являло разительный и притягательный контраст с его бронзовой, загорелой кожей. Лешка замер, как будто видел Энди впервые. Сердце стучало как молоток. Он хотел почувствовать запах Энди. Его сильное, мускулистое, загорелое тело всегда пахло морем и пустыней. И свободой. Свободой, которой Лешка был лишен. Свободой, к которой он так стремился. Он поднялся и сделал шаг навстречу Энди. И снова замер, глядя в светло-серые глаза, как будто подходил к этому парню впервые и не знал, как тот отреагирует. На лице Энди не дрогнул ни один мускул. И вдруг он двинулся к Лешке - мягкой и пружинистой походкой хищника, готовящегося к прыжку. У Лешки перехватило дыхание, в паху заныло, он провел рукой по низу живота, теперь он смотрел на Энди умоляюще, не скрывая своего желания. А тот подступал медленно, крадучись, словно дикий зверь, готовый вцепиться жертве в горло. Он обхватил Лешку руками, его хватка была железной, а загорелая кожа пахла именно морем и пустыней. Его чувственные губы уверенно впились в лешкины, язык нагло проник ему в рот и принялся там хозяйничать, сильные руки сдавливали ребра. Лешка тихонько застонал. Энди прижимался к нему, и Лешка чувствовал, как набухает в узких шортах его достоинство, от размеров которого у него всегда захватывало дух.       Нет, не столько это... Дело не столько в похоти. Энди всегда приносил с собой ощущение свободы, и это возбуждало Лешку больше всего! Казалось, что и прошлое, и настоящее, сдавившие его тисками, отступили, и не было ничего и никого, только этот крепкий парень, пахнущий морем и пустыней... Иллюзия, всего лишь иллюзия, за которую, наверное, придется дорого заплатить, но ведь это будет потом, потом! А сейчас - только он, он - сильный, крепкий, мужественный, которого так хочется впустить в себя, чтобы пришло забвение от страхов, тревог, кошмаров, а, главное, забвение от пугающей, изматывающей неизвестности...       Лешка попытался было расстегнуть пуговицы на тугих шортах Энди, но тот, ни говоря ни слова, поволок его в спальню, уселся на кровать, мгновенно стянув с себя футболку и обнажив красивый, мускулистый, загорелый торс, а затем принялся медленно расстегивать шорты. Лешка опустился на колени. Ему было отчего-то страшно (он сам не понимал, отчего именно), но этот непонятный страх его возбуждал. Он хотел, хотел Энди вопреки этому страху! Ему было нужно, чтобы Энди взял его, прямо сейчас, немедленно!       А Энди не торопился. Он ясно видел, что Лешка сгорает от желания, да тот и не скрывал этого, умоляюще глядя на него и дрожа от вожделения. Он смотрел Лешке прямо в глаза, приоткрыв рот, его лицо было самоуверенным, наглым, хищным. И, наконец, он явил свой огромный член, уже вздыбленный, и принялся им поигрывать, самодовольно ухмыляясь, вопросительно приподняв бровь. Лешка в ответ тоже усмехнулся, приоткрыл рот и медленно провел языком по губам, глядя в глаза Энди. Они не говорили друг другу ни слова. К чему были слова? Энди поднял голову и выпятил свой резко очерченный подбородок, выставил вперед торс, его взгляд стал жестким и требовательным.       Их секс всегда был разным, иногда невыразимо нежным, иногда жестким и даже жестоким, иногда упоительно сладким. Сейчас перед Лешкой был его парень. Именно тот, кому он принадлежал до конца, кто бы еще ни был рядом. Только желания и приказы этого парня имели значение, и только их Лешка готов был выполнять до конца.       Он еще несколько мгновений неподвижно стоял перед Энди на коленях, но не выдержал этой томительной пытки и буквально набросился на его великолепный орган. Губы сжались в тугое кольцо, язык заиграл, смакуя изысканное яство, шелковистые руки заскользили по крепким загорелым бедрам Энди, который схватил предплечья любовника и принялся мять их сильными пальцами. Он принялся вбиваться так резко, что Лешка закашлялся, но тут Энди схватил его за плечи, заставил подняться, привлек к себе, повалил на кровать, придавив сильным телом, и принялся жадно покрывать поцелуями точеное лицо. Он сжимал крепкими пальцами соски любовника, из его груди вырывалось рычание, а тот тихонько стонал и скулил от наслаждения. Сейчас в Энди было что-то первобытно-звериное, заставляющее отдаться ему без остатка, позволить ему все, что только можно было позволить...       А Энди уже покрывал поцелуями порозовевшее тело любовника, спускаясь все ниже и ниже... Вот уже его жадный, требовательный язык залез в пупок и принялся его вылизывать, а потом двинулся вниз, и Лешка почувствовал горячую сладость его языка. Ему стало до невыносимости приятно, и с каждым мигом наслаждение накатывало все сильнее горячей и мощной волной. Лешка громко застонал, чувствуя, что вот-вот разрядится, но Энди обхватил крепкими пальцами основание его члена. Он хранил молчание, только улыбался: хищно и одновременно заговорщически. Лешка развел ноги, глядя на парня призывно и умоляюще, он хотел, чтобы тот взял его, взял как можно скорее, ему так нужно было ощутить его внутри... Энди приподнялся над ним и принялся ласкать ягодицы любовника - нежно и в то же время по-хозяйски уверенно, подбираясь все ближе и ближе к заветному отверстию. Он поднес два пальца ко рту любовника и тот тут же всосал их, почувствовав горьковато-соленый вкус, который показался удивительно возбуждающим. Энди вынул пальцы из его рта и, по-прежнему пристально глядя Лешке в глаза, принялся вводить пальцы в него сзади. Это была приятная боль, и Лешка все шире раздвигал ноги и при этом извивался, желая, чтобы Энди проникал глубже и глубже. Лешка снова провел языком по губам и закатил глаза, давая понять, что больше не в силах томиться, а Энди прищурился, словно прикидывая, как лучше его взять. Лешка обнял парня за шею, приподнялся, поцеловал в чувственные губы, а затем с умирающим видом откинулся на подушку. Это было игрой лишь наполовину. Ему и впрямь казалось, что если Энди его сейчас не возьмет, то он умрет! И тут Энди прижал его к себе, приподнял и принялся насаживать на себя. Лешка завизжал и от боли, и от восторга. Энди входил в него медленно, но одновременно жестко. Глаза Лешки широко раскрылись, он готов был потерять сознание от боли, которая дарила сводящее с ума наслаждение. Да! Это было то, что не мог ему дать ни один любовник. Даже Ферренс, который был мастером боли.       Вдруг Энди встал, Лешка вцепился в его плечи и крепко обхватил ногами его бедра, чувствуя его мускулистые ягодицы. Тело парня было напряжено, он смотрел на Лешку с молодецкой улыбкой и потряхивал, буквально насаживая на себя, глубже и глубже. У Лешки захватывало дух, он уже не кричал и даже не стонал, а скорее хрипел, крепко прижимаясь к накачанному, загорелому телу Энди. Он жадно целовал губы Энди, безжалостно впивался своими холеными ногтями в его крепкие мышцы и чувствовал в себе его присутствие, которое подводило его ближе и ближе к оргазму. Энди задрожал, из его груди вырвался стон, больше походивший на рычание, взгляд стал безумным, а Лешка ощутил, как что-то тугое и теплое ударило в его самое сокровенное местечко. Он застонал, задергался и тоже разрядился, прижавшись к животу Энди. Они оба ошалело смотрели друг на друга, а затем повалились на кушетку и некоторое время лежали в полном молчании, обнявшись. И снова смотрели друг другу в глаза. Сильные руки Энди сжимали Лешку, и тому было хорошо и спокойно...       Рык Ахмада нарушил эту идиллию.       - На колени! Оба!       Парни замерли. В глазах Ахмада полыхала ревность. Откровенная ревность. Понятная. Простая. Страшная. Никакой любви втроем никогда не существовало. Был только секс втроем. Но любовь втроем была невозможна. И сейчас один из них был лишним. Огонь ревности превращался в пламя ярости. Отчаянной и бессильной. Сжигающей саму себя.       За этой яростью скрывалась глубокая растерянность, и взгляд Лешки проник за эту завесу. Он улыбнулся, поднялся, не спеша подошел к столику, на котором лежали две кожаные плетки - одна больше, другая меньше и... протянул одну плетку Энди. Тот принял ее с бесстрастным выражением лица, словно перенял его у Артура Алверта, которого так хорошо знал.       - Раздевайся, - прозвучал тихий и властный голос Лешки - Алексея Вершинина, Артура Алверта, маркиза Форсборо...       Черные глаза смотрели на принца. В них была неумолимость. Нечто, чему нельзя было противиться. И принц принялся снимать с себя блестящий адмиральский мундир. Медленно, аккуратно. Почти механически. Лишь его глаза полыхали отчаянной яростью.       - На колени, - приказал белокурый демон.       Его верный спутник не отрывал от принца взгляда стальных, светло-серых глаз. Ахмад был уже полностью обнажен. Он был во власти этих двух молодых красавцев - совершенно непохожих друг на друга и в то же время составлявших единое целое, которое невозможно было разорвать никакой силе во вселенной. У принца захватило дух. Ему вдруг стало ясно, что он, привыкший повелевать и подчинять своей воле других, испытывает странное наслаждение, даже тихое счастье оказаться во власти этих двоих, похожих на пришельцев из другого мира. Словно он нашел то, чего ему всегда не хватало, нашел тот самый ключ, который отчаянно искал с той самой минуты, когда они собрались все трое здесь, в Эль-Касабе.       Ахмад упал на колени и покорно склонил голову. Его спину обжег удар плетки. Он дернулся, застонал от боли и тут же получил новый удар, ниже. Затем еще, еще. Боль была жгучей, она нарастала, но одновременно Ахмад начал ощущать странное, болезненное наслаждение, которое с каждым ударом становилось все сильнее. Как будто он, наконец, получал то, чего ему всегда не хватало, даже во время изощрённейших забав с самыми прекрасными и сексуальными из наложников.       Нет, он, гордый принц Ормуза, принял бы эту боль не ото всех. Точнее не принял бы ни от кого. Кроме этих двоих. Эти два - не то ангела, не то демона - не просто дарили ему боль, они вводили его в свой мир, который прежде был для него закрыт и в который он так отчаянно рвался. Да, Ахмад однажды уже побывал в этом мире, совсем недолго, и с тех пор тосковал по нему. Он знал, что в этот мир не было иного пути кроме как через боль, и шел по этому пути, упиваясь болью, что так щедро ему дарили ангел с черными глазами и демон с глазами, полными сверкающей стали.       Принц давно понял, что находится во власти черноглазого юноши, но сейчас юноша с глазами цвета стали тоже обретал над ним власть. Власть этих двоих была вдвое сильнее. Вдвое мучительнее. И вдвое слаще. Именно сейчас Ахмад почувствовал, что он вовсе не лишний, вовсе не кто-то необязательный, кого пускают на порог из милости, но один из тех, кто творит тайный, мир, сверкающий мириадами созвездий, мир, в прекрасные глубины которого можно погружаться с головой и пребывать там до бесконечности, упиваясь его красотой, испытывая наслаждение и счастье.       Ахмад выгнулся и застонал. Прямо перед ним стояла ожившая статуя, прекрасная в своей совершенной красоте - холодной и удивительной живой. Сзади Ахмад чувствовал приближение мощи - пугающей, неодолимой и неотвратимой мощи, которая должна была пронзить его насквозь, наполнить болью, уничтожить и подарить новую жизнь. В его сознании все переворачивалось вверх дном. Он... он никогда этого не делал. Никому не позволял... Даже в мыслях не допускал! Это был запрет, табу! Но сейчас все запреты и табу были опрокинуты, и принцу открывалось нечто новое, двигалось ему навстречу ожившей прекрасной, беломраморной статуей, приказывавшей ему принять это новое.       И принц принял это: алчно, с восторгом и наслаждением, вобрал в себя, ощущая солоноватый и такой сводящий с ума вкус, беря все глубже и глубже. И тут он почувствовал сзади боль. Сначала была осторожная прохлада, а затем - резкая боль. С непривычки он сжался, но тут же получил обжигающий удар по ягодицам.       - Расслабься! –властно прозвучало сзади.       Принц понял, что надо довериться этому голосу. Он затылком ощущал взгляд устремленных на него глаз, в которых сверкала сталь. И снова почувствовал боль, резкую, разрывающую, дернулся, но тот тут ласковые руки стоявшего спереди беломраморного красавца принялись поглаживать его голову и шею. Нежный шелк этих изящных рук, которые он так любил целовать, успокаивал принца, несмотря на резкую, тянущую боль сзади, казавшуюся невыносимой. Ахмад заскулил и плотно сомкнув губы, ощущая, как во рту пульсирует молодая плоть, а сзади боль как будто отступала, сменяясь ощущением наполненности, то отступавшей, то подступавшей. Крепкие руки обхватили сзади бедра Ахмада, сильное, горячее тело прижалось к нему, и принц застонал от ощущения принадлежности, слияния с теми, с кем давно мечтал слиться воедино...       И вдруг все прервалось. Оба любовника как по команде отступили. Ахмад растерянно поднял голову, но тут же Энди толкнул его, заставляя лечь на кровать, на спину и раздвинуть ноги. Теперь Ахмад мог видеть их обоих. Видеть их тела - прекрасные каждое по-своему, видеть их глаза, сливающиеся воедино, словно сталь сверкала в бездонных глубинах космоса, растворяться в этом сверкании и глубинах, ощущая присутствие таинственного, блистающего мира в своем теле, в своем сознании.       И его мучило предчувствие, что это происходит в последний раз, что звездные врата очень скоро закроются навеки, и потому он жадно ловил каждое мгновение пребывания в этом мире, чувствовал, как внутри него рождается сила, готовая взорвать его, превратить в тысячи сверкающих звезд, что рассеются по бесконечной вселенной...       Теплая, солоноватая струя ударила в горло Ахмада, тело Артура содрогнулось, а почти сразу за этим содрогнулся Энди. Принц уже сам был наготове, несколькими движениями он довел себя до взрыва и почувствовал, как на нем смыкаются горячие губы сильного парня, как он разряжается, погружаясь в горячее блаженство...       И в последний раз перед его взором предстали сверкающие звездные врата.       ***       Эль-Рамс (Эмираты), военная база, март 2015 года       Ферренс стоял возле одного из безликих строений за самолетными ангарами на секретной военной базе недалеко от Эль-Рамса на севере Объединенных Арабских Эмиратов. Была уже ночь. Взгляд Джеймса был устремлен во тьму над Персидским заливом. Далеко, с трудом, но можно было разглядеть огни Ормуза. Артур был там. Там был Ахмад. И, конечно, там был Алтухин - у Джеймса не было точных данных, но он уже не сомневался, кто именно скрывался под именем Макса Тейлора. Артур был там, с ними. С обоими. И оба они будут уничтожены. Артур вернется к нему. Это уже неизбежно.       Джеймс устал, но на губах его была победная улыбка. После секретных переговоров в Катманду он совершал челночные полеты между Абу-Даби, Дубаем, Тегераном, Дохой, Эль-Кувейтом, Маскатом. Одновременно ему приходилось совершать перелеты в Вашингтон, Париж, Дели, вести деликатные и сложные переговоры в Лондоне. И все с единственной целью - вырвать Артура из лап Ахмада.       Из темноты беззвучно выступила фигура Саймса.       - Сигнал от принца Рашида получен, - произнес он невозмутимо.       Джеймс вздрогнул. Он так долго ждал этого момента, он потратил миллиарды, дни и ночи напролет работал, свернул горы собственными руками, делал все, чтобы этот момент наступил! И вот он наступил. И Ферренсу вдруг стало страшно.       - Начинаем, - хрипло выдавил он.