В пламени заката, встречая рассвет

Что вы знаете о закате? О багровом и низком, что окутывает Землю красочными полотнами, обещая, что завтра непременно будет тёплый день? О холодном и недоступном, рассыпающемся во всевозможных оттенках синего и фиолетового, сквозь который уже виднеются первые звёзды, покрывающие высокое августовское небо? Закат всегда завораживал. Удивительно, как ярко и быстро вспыхивает небо, чтобы потом плавно погрузиться в бархатный мрак ночи. Короткий миг, захватывающая дух огненная прелюдия перед долгой неумолимой тьмой. Люди воспринимают это по-своему. Легче. Мы запрокидываем голову вверх, наблюдаем за буйством красок в небесах, не понимая, что же трепещет в груди, словно отзываясь напоминанием о чём-то важном, о чём-то, что мы никогда не знали. Впрочем, не так уж и сильно мы отличаемся от сверхъестественных существ: всё тот же трепет в области сердца, всё то же дыхание, что неумолимо перехватывает, всё та же лёгкая щемящая грусть. Но есть одно маленькое, но очень важное различие — сверхъестественные существа знают, о чём им напоминает закат. Кроули сидел у костра, наблюдая за тем, как же схоже мирно потрескивающее пламя с пожаром, разыгравшимся на небесах. Совсем как тогда. Тогда Небеса в прямом смысле горели. О, это был самый красивый закат за всю историю мироздания. Пожар сжигал всё на своём пути, и раз в нём побывав, забыть его уже невозможно. Вечно полыхающие костры Ада не сравнятся с тем огнём, что разгорался на Небесах, когда сотни ангелов падали вниз, обжигая свои прекрасные крылья и навек теряя их белоснежный окрас. Огонь Преисподней был безжизненным и, невзирая на краски, что пламенели в нём, бесцветным. Огонь Небес обжигал. Болезненно, горячо до слёз из глаз, оставляя глубокие шрамы, не столько на теле, сколько в душе. Насколько завораживающим воспринимается закат, если ты боишься того момента, как он закончится? И насколько долгожданным кажется рассвет, если боишься, что он больше не настанет? Ночь после Падения казалась бесконечной. Лишь непроглядная темнота, бесконечная пустота и неумолимое вязкое одиночество. Кроули не видел первого рассвета, но другие демоны потом говорили, что это было похоже на второе Падение. Кроули моргнул и опустил глаза к костру. Его огонь грел, закат обжигал холодом даже на расстоянии. Демон пошевелил ветки. Его не часто одолевала ностальгия, но от воспоминаний, как ни крути, не скрыться. Он ушёл сюда, не захотев будить Азирафаэля, что незаметно сам для себя уснул за книгой, сидя на террасе. Кроули как-то спрашивал ангела, что тот думал о Падении. Азирафаэль разделял мысли демона о том, что Небеса слишком жестоки, хотя и не признавался в этом даже сам себе. Ангел всегда говорил, что Наверху поступили милосердно, создав рассвет, который всегда дарует надежду. Кроули молчал, а сам постоянно думал, насколько нужно быть милосердными, чтобы создать рассвет идентичным закату? Сзади послышался шорох. Кроули не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стал его причиной: Азирафаэль обычно не мог спокойно сидеть дома в отсутствие личного демона неподалёку. Ангел остановился на мгновение, чтобы полюбоваться сильной спиной на фоне яркого неба. Кроули, казалось, сошёл с полотна какого-нибудь неизвестного художника из тех, что отдают картинам всего себя, не спят ночами, творя, и возможно, всё-таки продают душу Дьяволу. Кроули сидел совсем рядом с костром, его похожие на пламя огненные волосы находились в опасной близости от горящих веток и, будь он человеком, они обязательно бы уже вспыхнули. Азирафаэль подошёл ближе и бесшумно сел рядом. Демон бросил быстрый взгляд на книгу в его руках и хмыкнул. Ангел знал, о чём тот думает, за долгие годы он успел узнать Кроули как самого себя, поэтому прекрасно понимал, что ему не нужны бессмысленные слова и долгие рассуждения, призванные, чтобы поддержать, но ему, несомненно, нужен был Азирафаэль, его присутствие рядом, его запах, тепло, что от него исходит. Хотя если подумать, ему всегда был нужен Азирафаэль. Но сейчас — особенно. Один из важных показателей отношений — умение молчать вместе. Уютно и всеобъемлюще, так, чтобы всё, что необходимо, было понятно без слов. Умение молчать, но при этом разговаривать. Умение передать все мысли через прикосновения и взгляды. Азирафаэль легко касается плеча демона, садясь — приветствие, напоминание, что он рядом, что понимает. Кроули едва заметно, так, что это можно списать на случайность, касается пальцем его открытой щиколотки — благодарность. Демон потемневшим взглядом провожает закат, который уже сходит на нет, грозясь вот-вот накинуть на Землю чёрное полотно ночи, Азирафаэль нежно заправляет рыжую прядь за ухо — «Не бойся, утро обязательно наступит. Так же, как оно наступает изо дня в день». Смотрит на него долгим взглядом — «Ты веришь мне?» Кроули придвигается ближе, почти кладёт голову на плечо ангелу — «Верю». Азирафаэль приобнимает демона за плечи и легко касается губами огненных прядей. Волосы Кроули пропахли костром, и ему идёт этот запах. Не потому, что он — демон, нет. Потому, что огонь идеально отражает его характер. Кроули резкий, вспыльчивый, невероятно живой, готовый спалить всё на своём пути одним только взглядом. Он живёт в постоянном пламени жизни и любит так же — горячо и очень-очень сильно. Любому огню всегда нужен нейтрализатор, иначе он сожжёт всё вокруг и себя же самого. Огню необходимо гореть для кого-то. Поэтому Азирафаэль здесь, прижимается губами к виску Кроули, касается его ладоней и вместе с ним смотрит на закат. В какой-то момент костёр посреди поляны остаётся единственным, что освещает пространство вокруг, лишь тусклые звёзды горят где-то в далёкой и неприступной высоте небес. Кроули ёжится от холода, опустившегося на планету с наступлением ночи, и ближе прижимается к ангелу, удобно устраиваясь в его объятиях. И вот тогда Азирафаэль вспоминает о книге, что он принёс с собой. Он открывает её на середине и начинает читать вслух. Это стихи. Короткие и не очень, умиротворяющие и бушующе яркие, но всегда невероятно чувственные. Голос Азирафаэля, кажется, придаёт им ещё большей красоты, наделяет особым весом каждое слово. Кроули растворяется. В умиротворении леса вокруг него, в тёплых родных руках, в голосе своего ангела. Он закрывает глаза, слушает, ощущает. Азирафаэль завершает чтение поцелуем. Долгим, глубоким, до боли нежным и полным необъятной любви. Бережно касается то верхней, то нижней губы, медленно проводит языком по острой кромке зубов. И Кроули расслабляется, отдаваясь на волю чувств. Ты можешь гореть, ты можешь сгорать, ты можешь думать, что уже давно сгорел. Ты можешь так думать, но придёт момент, когда ты поймешь, что пришло время восстать из пепла и вновь разжечь огонь. Чтобы гореть для кого-то.