Философия ДА

Всю ночь мне снилась ты, Сурганова. Вот это неожиданность! Скоро на стенку полезу. Эти только начавшиеся четыре дня без тебя уже кажутся мне вечностью. Как? Как я умудрялась просыпаться и функционировать без тебя целых шестнадцать лет? Разумеется, были перерывы – наши многочисленные попытки снова сойтись… Видимо, между ними я впадала в кому, потому что ничего не помню, по крайней мере, ничего хорошего. Знаешь, Сурганова, эта попытка будет последней. Больше я тебя никуда не намерена отпускать. Просто физически не смогу тебя больше терять! Мне незачем иметь вот это все без тебя… Потягиваюсь. Делаю очередное дурацкое, немножко пафосное селфи, кидаю тебе. Я обещала не давить и не торопить, но про закидывание сообщениями в вотсапе речи не шло. 7.52 «кузнечик доброе утро хорошая моя! я тоскую» 7.55 «вот бы сейчас уткнуться в твои коленки» 7.58 «ты молчишь… мне уже стоит переживать?» 7.59 «очень. сильно. тоскую. я.» Пусть я веду себя, как влюбленный подросток. Мне можно. Мне 14, максимум – 15. Надо, кстати, поискать, где будет трансляция действа, ради которого ты лишила нас еще двух счастливых суток. Сегодня хорошо бы собраться на фесты и обязательно – раздать ценные и не очень указания няне (хотя в этом она даст мне фору тооочно), наобнимать Мартемок на пару недель вперед, спланировать наш с тобой будущий побег в Европу. С тобой! В Европу! Побег! Или снова похищение? Уже потираю руки от предвкушения этой поездки! От предвкушения тебя. Пусть пока всего на несколько дней, но ты снова станешь только моей… Смотрю на экран телефона – от тебя пока ничего. Наверное, чекаешься. Или просто отдыхаешь перед концертом. Ты, клюшка такая, вообще редко проверяешь телефон. Действительно, нафига он тебе? Время смотреть? В змейку играть? Нехотя отбрасываю одеяло в сторону, сажусь, спускаю ноги на пол. Шлепаю к комоду, выуживаю первые попавшиеся под руку вещи, тащу их и себя в душ. Включаю воду на максимум и зависаю. Как же сильно я зависаю… Ты уехала на концерт, это твоя работа. (Я это понимаю, как никто другой). Это просто работа. И твоя Тень вряд ли последует туда за тобой – ее обида наверняка глубока и все такое. (Лучше бы вообще – смертельна, но ты расстроишься, ты – добрая, а я…) Но меня сжигает дикая животная ревность, растущая в геометрической прогрессии. И никакие здравые рассуждения, самовнушения и уговоры уже не помогают. А ты, сама того не ведая, подливаешь масла в огонь молчанием. Стою, упершись ладонями в стену, запрокидываю голову, зажмуриваюсь, ловлю ртом водяные струи. Нет, так не годится. Мне нужно отвлечься. Я так сожру себя, а потом сойду с ума. Решительно закрываю воду, тянусь за полотенцем… Меня сносит твой запах. Неожиданно. Накатывает лавиной. Мысленно говорю «спасибо» своей лени за то, что не убрала твое полотенце в стирку. Вешаю обратно. Беру другое, оборачиваюсь им, небрежно вытираю волосы. Нервы надрывно скрипят, но пока держусь. Три. Еще три дня. Без тебя. Светка, я все-таки тебе наврала. Я так и не научилась ждать. Я мечусь, как бешеный зверь в клетке. Я уже готова разнести все вокруг. (Вчера вечером, помимо прочего, решила заняться уборкой, чтобы хоть как-то отвлечься. Даже пылесос нашла, правда, включить не смогла. Дети странно смотрели на обезумевшую мать, обходили стороной). Конечно, тебе я этого ни за что не скажу. Буду незаметно для окружающих грызть себя изнутри. Я и так чаще всего веду себя неадекватно – никто ничего не заметит. Заглядываю к мелким – все еще спят. Тихо крадусь по лестнице вниз. Пока дети не проснулись, я обязана привести себя в относительный порядок. Они ведь не виноваты в том, что их мать – ебанашка. Нужно отвлечься. Самое время посмотреть билеты на самолет. Варю кофе. Опираюсь на столешницу – в голове всплывают кадры, от которых волна удовольствия пробегает внутри меня, сверху вниз по всему телу, тушит полыхающий под ребрами костер и исчезает где-то в брюшине, оставляя щекоткой приятное послевкусие. Я замираю, даже слышу шум воды... Блядь! Это не волна, это кофе убежал! Арбенина, держи себя в руках! Ладно, это того стоило. Наспех вытираю плиту, выливаю из турки в чашку остатки былой роскоши. Снова плетусь на веранду (мой стандартный теперь маршрут), тянусь к пачке за дозой никотина. Еще и сигареты заканчиваются… Что за лажа?! Захожу в Инстаграм, выкладываю одну из фотографий с саундчека (ты еще в Олимпийском сказала, что я смешная в этом комбезе и одновременно домашняя, как Карлсон, который живет на крыше. Питерской, разумеется). Набираю вчерашний стих. Публикую. Затягиваюсь дымом. Пока не поняла – помогло или нет. Слышу из недр дома смех Мартиши. Проснулись. А у меня как обычно – и стол от завтрака ломится, и досуг на день распланирован. Да, как же мне повезло с ними двумя, и как же им не повезло с непутевой мамашей. Тема канючит, выпрашивает поездку в город – хочет каких-то определенных бургеров, а потом обязательно на пляж. Главные аргументы: «Ты скоро улетишь на свои концерты, а няня все это нам не позволяет». Ну конечно, ведь няня понимает, что не стоит кормить девятилеток бургерами, я сама не разрешила бы ей этого делать. Марта поддакивает, хоть и усиленно изображает, что солидарна с теорией о полезной (читай – скучной) еде и ее пользе для растущего организма. (Сурганова, ты бы точно это одобрила...) Для вида ворчу и ломаюсь, хотя внутри ликую – вот и план на день! Все время поглядываю на экран телефона. По дороге, в закусочной, на пляже. Наконец раздается мерзкое пиликанье! Коршуном хватаю телефон. 12.30 «Диана, я не знаю, что именно ты сделала (и не уверена, что хочу знать!), но СПАСИБО! Я давно не видела Свету такой счастливой!» – от Жуковой. Присвистываю от неожиданности. Перечитываю еще раз. Следом наконец-то прилетает и послание от тебя. 12.34 «Динка, прости, я ужасно устала от перелета, а потом еще этот концерт... Написала тебе и отдала телефон Лене, а она поставила на беззвучный. Я заснула в гостинице, проспала до упора. Все хорошо, скоро уже едем в аэропорт – Питер ждет! Я вся к твоим услугам, не только коленки;) У вас все хорошо? Обнимай Мартемок! Я тоже соскучилась!» Приятное тепло моментально течет по венам и наполняет все мое тело. Ну почему, почему я уже успела настолько себя накрутить? Вот идиотка. 12.36 «кузнечик береги себя. люблю.» 12.37 «жукова это тебе спасибо за явки пароли. пиши ящик чего покупать» Бронирую для нас с тобой билеты в Милан и какой-то навороченный отель. В спортивной сумке, приспособленной под пляжную, внезапно находится непочатая пачка сигарет. Вот у меня так всегда – либо обломы по всем фронтам, либо жизнь прекрасна. Убегаю играть с детьми в волейбол. Бесимся в воде, брызгаем друг на друга – эти двое против меня, как целая банда разбойников. Остаток дня пролетает незаметно и легко. Решила сегодня не повторять вчерашнего подвига и лечь спать пораньше. Заручаюсь твоим письменным обещанием написать мне, как только вы приземлитесь в Пулково. Проваливаюсь в сон. Мне снова снишься ты. Возвращаться в настоящий мир нет желания. Последнее время ловлю себя на мысли, что напрочь разучилась отличать сон и реальность. Шарю рукой слева – пусто. Справа – край кровати. Несколько минут лежу с закрытыми глазами и надеюсь, что ты вышла в туалет или на улицу – подышать свежим воздухом. Но твоих шагов все не слышно, а тоска все сильнее. Тишина и пустота! Не выдерживаю – тянусь к телефону. У нас 4 часа утра. Это значит, что в Питере – 2 часа дня. Ты уже точно должна была доехать домой из аэропорта. А дома кроме тебя – эта женщина… Нормально не поговорить. Ладно, закидаю тебя смсками. Я набираю и стираю, набираю и снова стираю. И так еще несколько раз. Диана Арбенина, которая не может подобрать нужных слов? Самой смешно. А, к черту! Рискну! Набираю твой номер – каждый гудок отдается гулким эхом где-то под ребрами. Третий, четвертый, шестой. Сбрасываю. Жду несколько секунд, снова набираю. С каждым новым разом представляю себе все более ужасную картину - ты потеряла телефон, тебя похитил маньяк (не я), ты попала в больницу, тебя все-таки унесла сорока… ты меня разлюбила и осознала, что наша встреча была ошибкой, а сейчас занимаешься сексом с этой женщиной, как ее там… а может даже прямо как со мной, на столе...От этой мысли почти готова потерять сознание. Нет, этого не может быть! Швыряю телефон подальше. Он жалобно ударяется об пол. Нет, Сурганова, ты только моя!!!! Вскакиваю, нахожу мобильник в груде вещей и книг на полу (странно, что он до сих пор не разбился вдребезги, бывалый летчик), снова набираю твой номер. Даже если я захочу его забыть, то не смогу. Опять гудки. Делаю последнюю попытку, уже озираюсь в поисках ноута, чтобы посмотреть, когда первый рейс до Питера. На пятом гудке наконец вижу появившийся отсчет времени разговора на экране. Включаю громкую связь – ты тяжело дышишь, явно запыхалась. – Динка!!! Что случилось?! Почему ты не спишь?! У вас ведь ночь… У меня сел телефон, и, как назло, сломался провод. Я была на улице, а телефон лежал на зарядке в кухне. Мне пришлось бежать за телефоном, а потом на балкон, на второй этаж, чтобы нормально поговорить. У вас все хорошо?! Я слышу родной голос с нотками явного беспокойства о моей дурьей башке и моментально ощущаю себя ревнивой идиоткой. Впиваюсь зубами в кулак. Злюсь на себя. Я только что собиралась вылить на тебя ведро помоев, но, к счастью, вовремя осеклась. Мне жутко стыдно, что я уже напридумывала себе черт знает что. Поэтому я начинаю делать то, что получается лучше всего – несу ахинею. – Але! Девушка! Это «911»?! Срочно приезжайте! Тут экстренный случай! Женщина, 45 лет, требуется скорая сексуальная помощь! Вы меня слышите? У вас там такая доктор была красивая, носатая, с волшебными руками. Пришлите ее! Да побыстрее, а то я на вас жалобу в комитет здравоохранения накатаю. Я, между прочим, знаменитость! Народное, можно сказать, достояние! – Арбенина, ты идиотка, а не достояние! Я подумала, что у тебя что-то серьезное случилось! – У меня и случилось, Светуля! Это, по-твоему, несерьезное?! Я страда-страда-страдаааааю! – Динка, иди спать! Ну что за дурочка… Ты же невыносима. Сколько ты выпила? – Сурганова, ты выносишь меня уже больше четверти века. Не убежать от судьбы дальше выстрела – не помнишь, кто поет? Мне, по-твоему, обязательно нужно выпить для того, чтобы скучать и переживать? Ты молчишь, слышу злобное сопение. Отчетливо представляю, как раздуваются твои ноздри, как потемнели твои глаза. Раньше я любила доводить тебя -– чем сильнее ты злишься, тем грубее берешь меня, тем острее ощущения. Сейчас это, конечно, не имело бы такого эффекта. Да и не хочу тебя бесить. – Заяц, не дуйся. Мне весь день рвало башню, а потом снилась всякая чушь - я распереживалась. Вот такую идиотку послали тебе небеса в 93-м. Прощаешь? – Да уж, не убежать мне, видимо, и правда. Ничему жизнь не учит. Ложись спать, Диана Сергеевна. Скоро уже увидимся. Целую. И я тебя целую. Облегченно выдыхаю. Отключаюсь.