Пересечь черту

Мои руки снова трусятся, и я глубоко выдыхаю, надеясь успокоиться. Каждый раз как в первый, и я продолжаю нервничать, как девятиклассница на первом свидании. Черт побери, нужно просто открыть эту чертову дверь, и сказать заученную фразу, а потом просто выполнить свою работу, чудом не умерев от остановки сердца, и пойти напиться. Пойти напиться, чтобы хоть как-то успокоить себя, чтобы хоть как-то вернуть с небес на землю. — Эй, почему ты здесь стоишь?! — я подпрыгиваю на месте, бросая виноватый взгляд на свою начальницу, которая раздраженно смотрит на меня, сжимая в руках папку с бумагами. — Твоя работа сама себя не выполнит, или, по-твоему, наши артисты должны сами заниматься своими костюмами и макияжем?! Она возмущенно смотрит на меня, а я виновато поджимаю губы, понимая ее недовольство. Со стороны может показаться, что я отлыниваю от работы, шатаясь здесь без дела, но это ведь совсем не так. А объяснить ей этого я не могу, как и найти другое оправдание тому, что я все еще не закончила подготовку ребят к шоу, которое начнется уже совсем скоро. — Не-нет, я просто… — Ты еще здесь?! — прикрикивает женщина, видимо совсем не желая слышать моих оправданий, а я снова дергаюсь от неожиданности, и сжимаюсь от ее грозного взгляда. — Если он пожалуется на тебя, ты будешь уволена, и ни одно агентство не возьмет такую безмозглую в штат, даже если ты хороший работник! — П-простите… я буду усердно трудиться… — несколько низких поклонов и закусанная губа. Как же мне хочется расплакаться прямо сейчас. Мне совсем не нравится, когда меня отчитывают, тем более за то, в чем нет моей вины. — Я слежу за тобой. Мне пришлось зайти в гримерную раньше, чем женщина исчезла из коридора, чтобы избежать очередного отчитывания и увольнения. Меня не могут уволить отсюда, потому что… нельзя даже думать об этом, нельзя. Мне нельзя потерять эту работу, потому что с ней я потеряю гораздо больше, чем просто хорошую зарплату. Сердце так бешено стучало в груди, пока я прижималась спиной к двери, сильно зажмурившись. Почему я продолжаю так нервничать? — Ну и где она, черт побери?! — внутри меня все сжимается, когда до ушей доносится раздраженный голос. — Почему она постоянно опаздывает?! Уволю ее к чертовой матери… Нет, нет, нет, только не это! Собравшись, я снова выдохнула, делая шаг вперед, еще один и еще… Нужно просто успокоиться и проделать все по схеме, как и каждый раз. Ничего не случится, если я побуду с ним немного, ничего не произойдет. Главное просто не смотреть в его глаза слишком долго, и постараться справиться с макияжем как можно быстрее. Не в первый раз проходить через это, справлюсь. Решительно отодвинув в сторону тяжелую черную занавеску, предназначенную для того, чтобы папарацци, вломившиеся в гримерку, не смогли получить сенсационный материал, засняв артистов в неожиданности или неловкости, да и вообще сфотографировать их, пока охрана не успеет вывести их из здания, я открыла рот, чтобы извиниться, но замерла в проеме, потеряв дар речи и способность дышать. Моргнув, я отпустила занавеску, позволяя ей упасть, и тяжело сглотнула. Почему это происходит со мной, почему?! Закрыть глаза не помогает, я все еще прекрасно видела парня, стягивающего с себя футболку, постепенно обнажая свое тело. Мое сердце просто не выдержит этого, не выдержит… Я уже давно поняла, что потеряна для этого мира. Мама всегда говорила, что я идиотка, и всегда нахожу проблемы себе на голову, и вот, еще одной проблемой, самой большой в моей жизни, стало то, что работа моей мечты превратилась в настоящее наказание, мой персональный ад. Я больше не спорила с мамой, уже приняв тот факт, что я самая настоящая идиотка, потому что меня угораздило влюбиться. Только я, устроившись на работу стилиста в престижную компанию, могла в первый же день влюбиться в артиста, которого должна была готовить к выступлениям на сцене. Только я могла так сильно влипнуть и даже не собираться бежать. Потому что стоит только подумать об уходе, милая квадратная улыбка самого необычного человека на этой планете предстает перед глазами, и я понимаю, что мое сердце задето слишком сильно, чтобы можно было просто сорваться с крючка. Оно пронизано насквозь. Целых полгода я занимаюсь мазохизмом, страдая от своей глупой любви к айдолу, который даже не знает моего имени, но наслаждаясь его присутствием. Я никогда не была такой, и всегда мечтала о светлой и взаимной любви, никогда не думала, что безответные чувства, настолько абсурдные и бессмысленные, просто поглотят меня с головой. Никогда не думала, что попав в болото, буду усердно барахтаться, зная, что чем больше я двигаюсь, тем быстрее утону. Для меня странно вот так вот изменить всем своим принципам, сломать все представления и стереотипы о том, как сложится моя жизнь. Практически все в ней было распланировано до мелочей, все шло по плану, и ничего не выбивалось из графика. У меня даже был парень, который, как мне казалось, был просто создан для меня. Я думала, что со мной случилась идеальная любовь, все было именно так, как я представляла. А потом все пошло под откос, стоило Тэхену улыбнуться мне в мой первый день и протянуть свою украшенную кольцами ладонь, со словами приветствия. — Надеюсь, мы хорошо позаботимся друг о друге. В тот день в моей жизни изменилось абсолютно все, он одной улыбкой перевернул мой мир с ног на голову, да еще и подвесил в невесомости в таком неудобном положении. В тот день все вокруг перестало существовать, в целом мире только он имел для меня значение. Встретив его, я за долю секунды поняла, что означает слово «любовь». Я поняла, как сильно я ошибалась до этого дня, что жила неправильно, неправильно думала и неправильно чувствовала. Все в моей жизни было совершенно неправильно до встречи с ним. Мне очень тяжело работать с Тэхеном. Никто не действует на меня так, как он, одновременно разрушающе, и так окрыляюще прекрасно. Изначально я думала, что проблема заключается в моем стеснении, или чем-то в этом роде, может, все дело в том, что я теряюсь рядом с известной персоной, но это не так. Работа со всеми другими мемберами не была для меня проблемой, я не испытывала совершенно ничего, помогая с костюмами, или нанося макияж. Совсем ничего, но именно в его гримерку я даже не могу зайти, подолгу успокаивая свои трясущиеся руки, и сошедшее с ума сердце. Я могу болтать с Намджуном о новой книге, которую он мне советовал, или смеяться над ним, когда он опять что-то случайно сломает или потеряет. Могу обсуждать с Джином какой-нибудь рецепт, или новое кафе, смеяться над рожицами Хосока, и охранять сон Юнги, убеждать Чимина в том, что он прекрасно выглядит, тем самым заставляя его смущаться, или обсуждать с ним новинки кино. Я могу часами слушать совершенно непонятные рассказы Чонгука о видеоиграх, в которых вообще не разбираюсь. Я прекрасно чувствую себя с каждым из них, но не с Тэхеном. Я всегда нервничаю рядом с ним, мне очень сложно дается говорить, не ломая голос, смотреть на него, не залипая, чтобы он ничего не заподозрил и не сменил визажиста… Мне очень сложно, но я не смогу без этого. Не могу представить себе не видеть его, не слышать его голос, не чувствовать запах его одеколона, не касаться его… хотя бы по работе. Я была счастлива, что могу погладить его по лицу, даже если только с помощью кисти, умирала от возможности коснуться его губ, даже если лишь при нанесении помады, сходила с ума, ощущая мягкость его волос, даже если это происходило только во время укладки. Мне было все равно. Я могла быть непозволительно близко к нему, иногда задерживая дыхание от такой волнительной близости, могла тешить свое бедное сердце и совсем пропащую душу наивными надеждами, что моя жизнь сложится прекрасно, и Ким Тэхен когда-нибудь посмотрит на меня, совсем обычную и неприметную девушку, которая так часто его раздражает. Я настолько потеряна, что чувствую счастье, даже когда он орет на меня, когда бурчит, психует, когда продолжает критиковать. Я была счастлива, что он думает обо мне, что говорит, что… испытывает что-то. Злость или раздражение тоже эмоции… А сейчас я просто готова умереть, потому что всего этого кажется катастрофически мало, ведь только что я перешла черту, подумав о том, о чем не имею права думать. Все эти полгода я умудрялась находить в себе силы, чтобы возвращаться в реальность, где он всемирно известный артист, а я простой гример, один из многих, кто работает с ним. Я могла оставаться в трезвом уме и не позволять своим мечтам и мыслям заходить слишком далеко. Пусть, я продолжала мечтать о счастье, я прекрасно понимала, что некоторые вещи никогда не произойдут, например мы никогда не будем вместе. Я справлялась с этим, и мои мысли никогда не переходили границ, ни разу, но сейчас… Стоило глазам зацепиться за обнаженную кожу, меня просто… понесло. Сердце бешено застучало в груди, хотя я была уверена, что такое просто невозможно. Как оно может стучать еще быстрее? Стало так жарко и так волнительно. Как такое может происходить со мной, я ведь видела его всего секунду, всего секунду… Прикусив губу, я снова отодвинула занавеску, на этот раз стараясь быть незамеченной, и с замершим сердцем наблюдала за тем, как полуобнаженный Тэхен снимает вешалку с рубашкой, придирчиво осматривая ее, прежде чем швырнуть в сторону дивана, и потянуться за другой. — И какую я должен надеть?! — он бурчал какая я ужасная, раздраженно перебирая вешалки и часто ероша волосы на затылке, а я не могла отвести взгляд от его тела, забыв о том, что я на работе, и меня действительно могут уволить. В конце концов, Тэхен устал перебирать разноцветные рубашки, и взял крайнюю, даже не взглянув на нее. Я как завороженная смотрела на него, изучая взглядом гладкую кожу, красиво проступающие под ней мышцы, оживающие при движениях, и давилась слюной. Не знаю, как в моих руках оказался телефон, я совсем не соображала, действуя машинально, потому что просто не могла позволить этому моменту исчезнуть. Даже если меня уволят, я сохраню этот момент навсегда в своей памяти, а телефон сможет освежить и раскрасить мои воспоминания. Парень швырнул вешалку на пол, и, разворачиваясь, принялся натягивать белую рубашку, а я как под гипнозом продолжала следить за каждым его движением, видя все в замедленной съемке. Ткань медленно ползет вверх по смуглой коже рук, постепенно пряча их от чужого взгляда… Так как Тэхен наполовину развернулся в сторону, его живот стал еще рельефнее, демонстрируя небольшие кубики. Почему я так реагирую на это? Я ведь видела парней гораздо более рельефных, и никогда не чувствовала ничего подобного. Тэхен не самый накачанный айдол, да и в его группе тоже. Тот же Чонгук гораздо лучше подходит на роль демона-возбудителя, разумеется, когда не ведет себя, как ребенок. Но именно Тэхен делает невероятные вещи с моим мозгом, телом и сердцем. Только Тэхен… Я пялюсь на его грудь через экран телефона, пока рубашка накрывает плечи, а длинные пальцы одергивают ее края, и тянутся к воротнику. Я ужасна… неправильно вот так шпионить за ним, нельзя так нагло подсматривать. Это просто аморально, нечестно, а еще… я чувствую, что прямо сейчас перехожу границы, прямо как сасэн-фанаты, приносящие парням столько неудобств. Я не раз становилась свидетелем того, как они доходили до абсурда, стараясь быть к бантанам ближе, стать обладателями какой-то информации, сделать личные фото и даже попытаться с ними переспать. Я часто слышала обсуждения между ребятами, полные переживаний и усталости. Они должны были вежливо реагировать на такие преследования, не могли обратиться в полицию, не могли давать никаких заявлений. Они даже не могли грубо отвечать таким приставучим людям, потому что их могут неправильно понять. За эти полгода, что я здесь работаю, парни сменили номера телефонов раз пять, если не больше, чтобы им перестали названивать, перестали писать и присылать личные фото, просто дали спокойно жить, не вторгаясь в их личную жизнь. Сейчас я ничем не отличаюсь от таких людей, и я понимаю, что не должна нарушать личное пространство Тэхена, не должна так жалко подсматривать, прячась за занавеской, и уж тем более не должна снимать его переодевания на телефон. Но я продолжала глотать слюни, и снимать, успокаивая себя тем, что не наврежу парню. Никто и никогда не увидит это видео. Никто. Только я… Время тянулось так медленно, я смогла уловить каждое движение ткани рубашки, медленно покрывающей миллиметр за миллиметром. Немного придя в себя, я уже собиралась зашторить проем, и оставить его, когда случилось то, из-за чего я совсем перестала соображать или дышать. Руки парня оставили рубашку расстегнутой, все еще давая повод для эстетического наслаждения, и спустились вниз, резво вытаскивая ремень из петель на джинсах. А я снова залипла, понимая, что в этот раз совсем перехожу грань. Этому нет объяснений, нет оправданий, я просто не могла остановиться смотреть на то, как расстегивается ремень в длинных красивых пальцах, как из петли выныривает металлическая пуговица, как собачка молнии черных джинс скользит вниз… — И долго ты собираешься стоять там и смотреть? Земля ушла из-под ног, когда взгляд Тэхена поднялся к моим напуганным глазам, глядя внимательно и серьезно. Он поймал меня… он знал, что я подглядываю и так спокойно продолжал это делать… Быстро опустив телефон, я попыталась придумать оправдание, придумать хоть что-нибудь, что можно сказать, чтобы объяснить ситуацию, но не получалось. Я просто стояла там, смущенная и напуганная до смерти тем, что это конец. Меня поймали на такой ужасной вещи, и это нельзя было понять неправильно, нельзя было как-то объяснить то, что я пряталась здесь и пялилась на него. Нет никаких причин для того, чтобы вообще слушать мои оправдания, все и так предельно ясно — меня ждет увольнение. Мой рот раскрывался и закрывался, пока сердце выпрыгивало из груди от волнения и страха. Я знала, что залилась румянцем, знала, что Тэхен злится из-за опоздания и того, что я пялилась на него, и знала, что из этой ситуации нет выхода. Тэхен выжидающе смотрел на меня, сложив руки в замок на груди, при этом не удосужившись застегнуть ни рубашку, ни брюки, что не давало мне сосредоточиться на проблеме. Меня поймали. Скорее всего, меня уволят, а о Тэхене вообще можно забыть. Теперь я даже не смогу видеть его, не смогу быть рядом… — Ну? — парень вопросительно вскидывает брови, ожидая ответа, а я все не могу собраться. Я просто должна запомнить каждую деталь его внешности, если больше не смогу увидеть его… — Я… — я замялась, не зная, что сказать, тут же опуская взгляд и складываясь пополам в низком поклоне. — Простите меня, я… Я не знаю, что на меня нашло, просто…. Пожалуйста, простите меня… Если вы позволите мне остаться, этого больше никогда не… — Ага. — парень хмыкнул, и подошел к столику с косметикой, протягивая руку за своим телефоном. — Не стой там, проходи. Он сказал это так спокойно и так воодушевленно, словно все в порядке, но я не рискнула посмотреть на него, не то, что пройти внутрь, как он сказал. Я продолжала стоять в низком поклоне, надеясь, что этого будет достаточно хотя бы для того, чтобы он поверил в искренность моих слов. Без работы я смогу справиться, но если он будет плохо думать обо мне после моего ухода… не думаю, что буду в порядке. Хотелось бы совсем не так запомниться человеку, по которому сходишь с ума. — Разве я не сказал тебе зайти? Услышав его голос снова, я медленно выпрямилась, боязливо проходя в комнату. Так я и стояла напротив него, с силой сжимая собственные пальцы и опустив голову. Так стыдно мне еще ни разу не было… я такая идиотка… — Что же ты стоишь? — я подняла на Кима вопросительный взгляд, а он не смотрел на меня, снимая блокировку с телефона. Сейчас он позвонит директору, и меня вышвырнут за шкирку из компании. Это последний шанс рассмотреть его красивое лицо и навсегда запомнить каждую малюсенькую деталь, чтобы видеть его так четко, как сейчас, даже когда мои глаза будут закрыты. Тэхен наконец поднял на меня взгляд, разочарованно шмыгая носом, когда осмотрел с ног до головы. — Раздевайся. Я в шоке смотрела на его серьезное выражение лица, стараясь заставить свой мозг работать, а не проецировать в голове всякую чушь. Тэхен выжидающе смотрел на меня, подняв свой телефон перед собой, пока я понемногу понимала, что мне не послышалось, и он серьезно ждет, чтобы я начала раздеваться. Я просто не знала, что думать, не могла ничего понять, просто шокировано смотрела на него вся красная, чувствуя вселенский стыд и желание провалиться под землю. Я опять не могла ничего сказать, только раскрывала и закрывала рот, в надежде издать хотя бы звук. Язык прилип к пересохшему небу, в горле образовалась фабрика шлифовальной бумаги, а сердце сгорало от нервного бега. Я никогда не думала, что со мной случится нечто подобное. — Ч-что? — голос совсем не похож на мой, и я все еще не могу решиться смотреть в глаза парня, который так сильно нравится мне, что никто даже представить не может моих чувств. Я и сама никогда не думала, что такое возможно. — Раздевайся. — приказал Тэхен тоном, против которого не хотелось идти. Я молча опустила голову снова, чувствуя себя отвратительно. Я не понимала, что происходит, вообще не понимала ничего, кроме того, что я потеряна навсегда. И самая настоящая идиотка. Я не знаю, почему послушалась, этому нет никаких объяснений, как и нет объяснений моим чувствам, или тому, что всего минуту назад я подглядывала за ним, прячась за темной занавеской. Трясущиеся пальцы кое-как принялись расстегивать форменную рубашку, а взгляд все не поднимался от пола, пока зубы больно впивались в нижнюю губу, а глаза щипало от слез. Что я наделала? Что теперь будет? Было так стыдно и так странно вынимать пуговицы из петель. Я, кажется, даже не понимала, что творю, так просто раздеваясь перед парнем, который просто сказал мне сделать это. Он просто сказал, а я тут же принялась бездумно выполнять его просьбу, не задавая ни ему ни себе никаких вопросов. Разве, я не идиотка? Я даже не сомневаюсь в том, что делаю, просто делаю, вообще не задумываясь о последствиях или о чем либо еще. Прямо сейчас я веду себя неправильно. Не так подобает вести себя молодой девушке в обществе малознакомого, пусть и любимого парня. Все так сложно. Сейчас я поняла, что для моей души нет спасения. Я готова сделать все, что он скажет, даже если это навредит мне так сильно, как например репутация девушки, раздевшейся перед боссом по его просьбе, только потому что он сказал, думая только о том, как не сгореть со стыда в этот момент. Я расстегнула рубашку и в нерешительности замерла, боясь того, что может произойти дальше. Он же не может… — Снимай. Я не могу больше не смотреть и впиваюсь взглядом в его глаза, а он спокойно переносит его, приподнимая брови в ожидании. Так ужасно, что в моей голове все еще нет ни сомнений, ни возмущений… совсем ничего нет. Словно меня запрограммировали на что-то, словно погрузили в гипноз. Я все еще смотрю на него, робко распахивая рубашку, и чувствую, что тело начинает труситься. И что он подумает обо мне? Впервые за все это время я хочу, чтобы он забыл меня. Я не хотела, чтобы этот позор хранился в его памяти хотя бы пару минут, что там говорить о месяце, годе, вечности… Взгляд снова опускается в пол, а чувство стыда продолжает наполнять меня. Рубашка сползает по рукам и падает к ногам, а парень начинает говорить. — Если видео со мной появится в сети, тут же появится и видео с тобой. — я непонимающе посмотрела на Тэхена, который снова нажимал что-то в телефоне, прежде чем подойти ко мне, становясь так близко, что я чувствую кожей тепло, исходящее от его тела. Парень остановился совсем рядом, заставив мое сердце замереть, а румянец на щеках стал еще гуще. Так хотелось прикрыться, спрятаться и заплакать крокодильими слезами, а еще хотелось стоять так вечность, ощущая его присутствие. Тэхен взглянул мне в глаза, кивая в сторону своего телефона, на экране которого прокручивалось видео, где я медленно расстегиваю рубашку, стыдливо опустив голову. Так вот, что он делал… Он снимал это на телефон. — Так что будь внимательна и осторожна, если не хочешь, чтобы это увидел кто-то еще. Не понимаю, как он может угрожать с такой улыбкой на губах, как может так игриво смотреть на меня? Неужели, эта ситуация его совсем не напрягает? — Я… я удалю — запинаясь, проговорила я, потянувшись за телефоном в задний карман своих джинс, совсем забыв о том, что на мне нет верхней одежды, и я так и стою посреди гримерной в бюстгальтере. — Простите, я не должна была… — трясущиеся пальцы снимают блокировку, пока голос повторяет каждое движение тела, вибрируя. — А я нет. — перебил меня Тэхен, и посмотрел так, словно считает меня забавной. — Я ничего удалять не буду, так что можешь оставить. — М-могу? Я не понимала его. Разве он затеял все это не ради того, чтобы проучить меня, поставив на свое место? Если он хотел, чтобы видео исчезло, у него прекрасно получилось пристыдить меня и заставить захотеть, чтобы его не существовало. Но, почему он говорит, чтобы я оставила его? — Это будет честно — он пожал плечами, несильно улыбаясь. — Почти равноценный обмен. Я все еще непонимающе наблюдала за ним, снова чувствуя волнение, когда его взгляд опустился с моих глаз на губы, прошелся по шее и спустился ниже, оставаясь пламенной линией на коже. Я вспомнила о своем внешнем виде, и постаралась закрыться и прийти в себя, ведь ощущение загипнотизированности слишком быстро возвращалось ко мне. Тэхен все так же светил своим практически идеальным телом, оставив рубашку расстегнутой, от чего я все больше нервничала, вновь подмечая этот факт. Сглотнув, я продолжала залипать на парня, который, заметив мой долгий взгляд, хмыкнул, лениво улыбаясь, и медленно наклонился, поднимая с пола мою рубашку. — Надень, и давай работать. Протянув мне вещь, он продолжал внимательно смотреть на меня. Стоило мне протянуть руку и коснуться ткани черной рубашки, Тэхен развернулся и направился в противоположную сторону, садясь в кресло напротив стола с зеркалом и тоннами косметики. Пару секунд я в шоке смотрела на то, как он расслабленно раскинул ноги, так и не удосужившись привести свою одежду в порядок, и уставился в телефон, что-то листая и клацая. Отвернувшись, я быстро надела рубашку, и, приложив ладони к огненным щекам, вздохнула, закрывая глаза. Не знаю, что теперь со мной будет, но сейчас не время думать об этом. Как и сказал Тэхен, мне уже давно пора заняться работой. Сегодня был самый тяжелый день на работе за все полгода, что я являюсь гримером Ким Тэхена. Именно сегодня я была собрана менее всего, именно сегодня допускала максимальное количество ошибок, и вела себя предельно глупо и безрассудно, и всему виной как ни странно именно Тэхен, все еще полуобнаженный и слишком расслабленный. Кажется, у него прекрасное настроение, или же он считает меня настоящей идиоткой и просто смеется надо мной, так внимательно осматривая, пока я стараюсь побыстрее закончить макияж. Не знаю, что отвлекает меня больше: его полуобнаженное тело, или же проницательный взгляд, который ни на секунду не сошел с моего лица. Еще одно движение кисточкой, и я почти закончила. Слава богу, осталось совсем немного, и я смогу выдохнуть. Взяв неяркий блеск для губ, я наклонилась ближе к его лицу, как делала это обычно, и тяжело сглотнула, прежде чем и вовсе задержать дыхание. Взгляд впился в его слегка приоткрытые губы, а мои собственные начало покалывать от желания коснуться их точно так же, как сейчас коснется блеск. Так же аккуратно и практически незаметно. Кое-как прогнав хлопаньем ресниц навязчивые мысли, я вздохнула, и собралась с духом. Нужно просто закончить поскорее и исчезнуть с его глаз. Может, самой уволиться? Стоит мне коснуться кисточкой его нижней губы, как Тэхен неожиданно прерывает молчание. — У тебя есть ко мне чувства? Я замерла, забыв дышать, и шокировано уставилась на него. Тэхен вопросительно смотрел на меня, ожидая ответа, а я не знала, что ответить. Я не ожидала такого вопроса, не ожидала, что он вообще заговорит со мной, и что если заговорит, то спросит об этом. Обычно все наши беседы сводились к обсуждению макияжа или прически, выбору одежды и его возмущениям по поводу моего опоздания или слишком медленной работы. Когда выполняла свою работу, Тэхен обычно залипал в телефон или сидел спокойно с закрытыми глазами, или просто смотрел куда-то вдаль, думая о чем-то. Мы никогда не общались на отвлеченные от работы темы, и уж тем более не говорили о личном. Я никак не могла ожидать такого вопроса. Но, Тэхен только что спросил у меня, есть ли у меня к нему чувства. Спросил прямо и довольно серьезно, просто сбивая меня с толку. Этот день официально объявлен днем моего провала, самым худшим днем в моей жизни. Я смотрела в его глаза, пока сердце бешено колотилось в груди от волнения, а на щеках снова проступил румянец, и все больше и больше понимала, что безумно люблю этого человека. Он нравится мне, я люблю его, и схожу по нему с ума. Все сразу. У меня определенно есть к нему чувства, самые настоящие и искренние, самые невероятные и сильные. Я на самом деле люблю его. Все еще стоя так же, как замерла, я не сильно кивнула, решив, что хуже уже не будет. Меня либо и так уволят за все, что я сегодня натворила, либо я сама уволюсь, но мои чувства имеют право на то, чтобы он знал о них. Ему не обязательно принимать их, просто он должен знать, если сам спросил. Если бы он не задал прямой вопрос, я бы никогда не решилась на признание, но теперь… после всего, что произошло только что, мои слова не будут самым страшным или странным, что случится между нами. — Да. У меня есть к вам чувства… — проговорила я, стараясь не умереть от волнения. — Я… я люблю вас. — Любишь? Мне кажется, что он искренне удивлен, даже шокирован такой новостью. Тэхен моргает, стараясь найти на моем лице что-то, возможно, противоречащее моим словам, но вряд ли он найдет там нечто подобное. А я лишь смущенно киваю, отодвигаясь подальше, потому что еще немного, и я задохнусь от нехватки кислорода. Рядом с ним невозможно дышать… Опустив взгляд, я на мгновение отворачиваюсь в сторону, якобы выбирая другой блеск, а сама кусаю до острой боли губу, и прокручиваю в голове одно слово: «ИДИОТКА». Отступать уже поздно, я окончательно опозорилась перед человеком, для меня слишком важным. Теперь я просто обязана уволиться, мне ничего не остается, кроме как бежать… — Давайте закончим макияж — я воодушевленно улыбаюсь, стараясь выглядеть естественно и правдоподобно излучать «я в порядке», и наклоняюсь, решив наконец завершить свой последний макияж, украсивший и без того шикарное лицо Ким Тэхена. — У меня тоже есть чувства к тебе. Я смотрю на Тэхена широко распахнутыми глазами, считая, что мне послышалось, вновь замерев слишком близко к его лицу. — Чу-чувства? Быть не может, просто невозможно, что… А парень кивает, убирая кисточку с блеском для губ от своего лица. — Когда я вижу тебя, меня переполняет раздражение и злость. — говорит он, не отрывая своего серьезного взгляда от моих глаз, вероятно, чтобы увидеть, как разбиваются в пыль самые сокровенные и самые отчаянные надежды, как сгорает дотла бедное любящее сердце, как крошатся кости. Я упала в бездну, понимая, что он издевается надо мной и над моими чувствами, потешается над моим разбитым сердцем. Я не могу не отшатнуться, чувствуя влагу, наполнившую глаза. Я никогда не думала, что он может быть таким жестоким. Никогда не подозревала, что может так нахально растоптать другого человека, подарившего ему искреннюю любовь. Мое запястье перехватывает чужая рука, и дергает на себя, заставляя сделать шаг в его сторону и оказаться еще ближе, чем прежде. — Но, я злюсь еще сильнее, когда не вижу тебя. — снова говорит он, продолжая пронизывать мою душу своим взглядом. — Я невероятно раздражен, когда тебя нет рядом, и… я очень скучаю. — По мне? — Глупо, правда? — хмыкает парень, протягивая руку, чтобы всего секундой позже коснуться ею моей щеки. — Я и сам знаю, но ничего не могу поделать со своим сердцем, стучащим так сильно, когда ты рядом, что я боюсь, услышит вся планета. — П-правда? — все что я могу сказать или сделать в этой ситуации. Мне так хочется верить его словам, но все это кажется слишком невозможным. Слишком за гранью реального. — Не веришь? Я качаю головой, заставляя парня легонько улыбнуться, и резко придвинуть меня ближе. Всего за долю секунды его губы находят мои, и настойчиво заставляют распахнуться и ответить на неожиданный, но такой желанный поцелуй.