Сердце чудища

Дома было неспокойно. Маша дулась. Она же была взрослой! И вмешательство брата, разумеется, приняла в штыки. Маша не разговаривала с братом уже пару дней и затаилась, почти ни с кем не общаясь по телефону. Зато она переписывалась. Ваня видел. И это пугало его до нервной дрожи. Теперь, когда оборотень имел счастье лицезреть Ксана, он понял, что сестра просто так не отступит, не сдастся. Это человек был до одури хорош собой. Если Ваня при виде него едва дышал, то что было взять с маленькой неопытной девчонки, которой ни разу не разбивали сердце? Да еще и профессия Ксана была романтической, связанной с трудностями и опасностями, что определенно нравилось девушкам. Нет, Машу надо было остановить. Кто это сделает, если не Ваня? Он не даст ей разбиться и испытать боль потери. Пока Ксан для нее всего лишь красивая картинка, как плакат с известным артистом... Пусть так и остается. И чтобы обезопасить сестру, Ваня пошел на преступление. Пока Маша принимала душ, он пробрался к ней в комнату, обклеенную обоями с жизнерадостными плюшевыми волками, и осторожно сцапал с кровати смартфон сестры. Перед глазами пробежала лента сообщений. Так, так... Все не то! Сплошная ода Ксану! Ну, это он и так все знал... Сам Палача видел. А! Вот оно! Ваня нашел, что ему было нужно. Одной из своих лучших подруг, Арине, Маша послала: - Тетя Оля выбила мне адрес Ксана. Он живет в том шикарном доме на Орловской, представляешь?! У него лофт на девятом этаже! И панорамные окна! О.О Круто, да?! Тетя Оля, что, совсем мозги потеряла? Как будто ей двенадцать, а не сорок шесть лет! Подруга ответила: - Пойдешь к нему?! 😚 Сестра почти мгновенно настрочила: - Да, завтра вечером. Надеюсь застать его после работы. Но пойду не поздно. У меня режим, не забывай! Нарушу - папуля загрызет. Арина отправила ей кучу сомнительных смайликов в ответ. Это, что, трахающиеся волки?! Ваню передернуло. Он узнал все, что хотел, и поэтому поспешил ретироваться из спальни сестры, положив ее телефон ровно туда, откуда взял. Оборотень понял, чем будет заниматься завтра с пяти до восьми вечера. Как удачно, что Ксан жил в том доме с дорогущими квартирами на Орловской! Да еще и на девятом этаже! Это просто нереальное везение какое-то! Ваня все просчитал. Напротив дома Ксана располагался другой квартирный муравейник, десятиэтажный. Если оборотень заберется на его крышу, то увидит, что происходит в жилище человека. В тех крутых квартирах были высокие потолки, и панорамные окна Палача как раз будут напротив Вани! Маша может ходить к Ксану, как к себе домой, но глупости он им делать не позволит! А если Ваня превратится в волка, то он и все слышать будет! Расстояние-то между домами для оборотня смехотворное! Пошлости говорить им Ваня тоже не даст! Поэтому следующим вечером оборотень надел растянутые серые шорты и майку, чтобы не жалко было выбросить, и накинул сверху черную толстовку. Капюшон - наше все. А после он отправился по нужному адресу. Ваня без проблем проник в подъезд дома, стоящего напротив фешенебельного жилища Ксана. Просто позвонил по домофону в случайную квартиру и покаялся, что забыл ключи. Его пустили, ничего больше не спрашивая. Этот дом был без консьержа и не такой модный, как у Палача. Все выглядело обыденно. Как у простых смертных. Ваня доехал на лифте до последнего, десятого этажа, и быстро отыскал чердачный люк. К нему по стенке вела лесенка, и он был закрыт. Оборотень, принюхавшись и воровато оглянувшись на всякий случай, вырвал с корнем тяжелый замок и молниеносно пролез в отверстие, оказавшись сначала в кирпичной будке перед закрытой дверью, а потом, вновь вырвав замок, наконец, на крыше. На бетонной площадке находились антенны да полуразрушенные бортики по краям, если вдруг какому-нибудь придурку наподобие него, захочется прогуляться на высоте. Ваня скинул одежду и, сложив ее кучкой у будки, мгновенно превратился в волка. Он на животе прополз к краю крыши, прячась за бортиком, но любопытно высовывая нос из-за каменной преграды. Его уши-локаторы смешно топорщились, улавливая малейшие звуки. Он выбрал правильную площадку - окна Ксана были чуть ниже его укрытия. Просто замечательно, что не выше! Иначе, если бы мужчина выглянул наружу, Ванино тельце было бы видно, как на ладони. Правда, над волком возвышался десятый этаж богатого дома, но там пока были задернуты шторы, и оборотень не беспокоился. В квартире Ксана портьеры были приветливо раздвинуты, и обстановка комнаты просматривалась очень четко. Тем более, еще не стемнело. Стояло лето. Жилище Ксана поражало своими размерами. В одной комнате уместилось бы несколько квартир! Прямо перед Ваней на платформе, к которой вели ступеньки побеленной лестницы, возвышалась огромная кровать, застеленная темно-серым покрывалом. По бокам от нее располагались шкаф и полка с книгами. На стене, справа от оборотня, поблескивал тонкой пластиной телевизор. Слева от Вани находилась кухня - крепкий низкий стол с подушками вместо табуреток, холодильник, навесные шкафы с различными печами и плитой, бар с высокими стульями... А! Еще у окна застыло черное кожаное кресло, да пара колонок валялась у изножья кровати. В ванную и туалет, видимо, вели две двери, которые уместились между спальней и кухней. Из беглого осмотра Ваня понял одно - Ксан был просто безумным. Его квартиру мог увидеть любой. У человека напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения? Но это были не проблемы Ванечки, и волк терпеливо принялся ждать хозяина. Ксан не приходил, Машенька похоже тоже не стремилась к нему попасть, и оборотень даже стал опасаться, что они вместе. На город опустились сумерки. Маша уже должна была быть дома, но Ваня почему-то ждал, хотя от неудобной позы у него начало затекать тело. Ему было принципиально важно увидеть Ксана. Наверное, чтобы окончательно убедиться, что рядом с ним нет Маши. Человек пришел домой только в начале десятого, когда свет стал совсем неверным. Ксан выглядел очень уставшим, и возвращался он, определенно, сразу с работы. Мужчина был облачен в классические черные брюки и белую рубашку с высоким горлом. Свои шоколадные волосы он зачесал чуть назад, чтобы не лезли в глаза. Об его характере напоминали лишь белые массивные кроссовки с леопардовыми вставками. Их Ксан и сбросил первыми, перешагивая порог квартиры. За обувью последовали брюки, которые улетели недалеко от входной двери. Рубашку человек тоже скинул, путаясь в пуговицах, и отправил ее чуть ли не на потолок. Ксан остался в одних боксерах ярко-красного цвета. Ваня заколотил хвостом по бетону, сам не зная почему. Завидовал этой красоте? Человек был прекрасен не только своим удивительным лицом, но и ладным телом. Его фигура выглядела такой идеальной и пропорциональной! Все было таким, каким должно быть! Крепкие ноги, не длинные и не короткие - совершенные, широкие плечи, кубики пресса на животе, рельефная грудная клетка с горошинами темно-коричневых сосков, мускулистые руки с узкими изящными кистями и длинными тонкими пальцами, золотистая загорелая кожа без единого изъяна, в которую неизвестно зачем хотелось вцепиться зубами... Оборотень даже вздрогнул, почувствовав это желание. Оно было плохим, очень плохим! Ваня не каннибал, нет! Ему захотелось плакать. Смуглый красавец, между тем, стянул с себя последний элемент одежды - боксеры, оставив их на полу и откинув в сторону ногой, и рухнул, как подкошенный, в изножье кровати, растянувшись на животе и свесив одну руку вниз. Кажется, человек моментально уснул. Ваня тревожно взвизгнул. Ксан даже не укрылся! Неужели ему не холодно? А потом оборотню стало не до беспокойства за мужчину. Он впился глазами в человека и так и не смог отвести их, пока окончательно не стемнело. У Ксана была широкая спина, крепкая и надежная. На последнем шейном позвонке мужчины мелким, изогнутым шрифтом шла черная надпись: - Любовь разделит нас пополам. Ваня бешено забил хвостом и зашевелил ушами. Слово "любовь" на теле Ксана неизвестно почему вызвало волнение... Это была не единственная татуировка на восхитительном теле мужчины. Их было несколько, но так как Ваня сосредоточил свое внимание на самом Ксане, а не на картинках, изображенных на нем, он успел рассмотреть только две - в низу шеи - человек лежал на животе, и на левой руке, именно ее мужчина свешивал вниз с кровати. Вся поверхность этой изящной конечности, от плеча до запястья, была забита темно-серыми, мрачными черепами разных размеров и форм. Кажется, они принадлежали всевозможным существам... Тут точно были черепа птиц (голубь и орел?), человека, волка (оборотня?), собаки (лисы?), кошки, хомяка... Хомяка?! В общем, очень много разных животных... Татуировка была жуткой. Черепа были очень хорошо прорисованы и затемнены, они смотрели пустыми провалами глазниц в пространство, и Ваня поспешил отвести от них взгляд, но лишь попал в другую ловушку. Он натолкнулся на сногсшибательно торчащие ягодицы Ксана. Такие золотистые (стоп, он загорает без трусов?), такие накаченные и округлые, так аппетитно подставленные, что слюни текли, не... Какого лешего?! У Вани действительно текли слюни! Он закапал весь бетонный бортик! Аппетитные?! Подождите-ка - аппетитные?! - Фу, фу, противный волк! - заверещал про себя Ваня, - Мы не будем никого есть, ясно?! Успокойся, мерзкая туша! Оборотень поспешил превратиться в человека и, подбежав к будке, лихорадочно принялся натягивать на себя шмотки. Его почти трясло. - Уходите, отвратительные мысли! - шептал он, прыгая по ступенькам и мечтая вырваться наружу. Но разум продолжал ехидно подкидывать картинки восхитительных ягодиц Ксана. - Я не буду никого жрать, ясно?! - взвыл Ваня, с безумными глазами выбегая из подъезда. Пожилая дама с мелкой собачкой на поводке, которая в этот момент заходила внутрь, шарахнулась от него в сторону, а ее псинка жалобно заскулила и, кажется, обмочилась. - Что, оборотней не видели? - огрызнулся Ваня и, стараясь ни о чем не думать, рванул домой. Ему нужно было проветрить голову. Домой он приполз во втором часу ночи. Родители очень удивились. Ваня был одиноким сычом, проводившим все свое свободное время у себя в комнате за чтением книг. Допоздна до этого он не задерживался. У папы Рюрика аж челюсть отвисла, а отец Женя лишь насмешливо зафыркал, словно настоящий волк. Но, Слава Богу, они его не ругали. Он был уже взрослым, двадцатитрехлетним оборотнем. Чай не маленькая беспомощная девочка! Оказавшись в своей спальне, Ваня рухнул на застеленную кровать. Оборотень боялся уснуть. Вдруг он в беспамятстве встанет и решит закусить Ксаном. У оборотня задрожала нижняя губа. Нет, сон - для слабаков. Так что Ваня бодрствовал и поэтому прекрасно услышал, как сестра за стенкой едва слышно прошептала: - Да... Работал... Не ходила... Завтра... И у оборотня на миг возникло желание задушиться подушкой. Отлично! Не жизнь, а борьба! То с сестрой, то с собой... Завтра ему предстоит еще одна встреча с живым соблазном. Но под утро Ваня все-таки отрубился. И снилась ему полная чушь. Укоризненные лица папуль, бабушки Насти, деда Бориса и бабы Кати... Они говорили - мы тебя воспитывали, а ты его слопал... На заднем фоне рыдала сестра, воя о том, что он, скотина, переваривает любовь всей ее жизни. А потом тетя Оля вынесла ему приговор: - Пожизненное. За то, что сожрал уважаемого Палача, главу Оперативно-ударного отдела, Петра Алексеевича Ксанова. - Хотя мы тебя понимаем... - добавила женщина, - Он был таким аппетитным! Ваня проснулся в холодном поту, еле успокаиваясь. Ну, почему, почему его жизнь - такое дерьмо? Это, что, плата за любящую семью? Но как бы Ваня ни ругался на свою судьбу, на следующий день он был в том же месте в тот же час. Оборотень вновь благополучно забрался на крышу. Его взломы замков никто не заметил. Зато обстановка в квартире Ксана кардинально поменялась со вчерашнего вечера. Шторы были до сих пор распахнуты, но сам хозяин на этот раз находился дома. Палач сидел на низком кухонном столе, напрочь игнорируя подушки и широко раздвинув ноги. Его тело было облачено в длинный и черный шелковый халат, с вырезом чуть ли не до пупка, открывающим загорелую кожу на груди мужчины и ключицы, под которыми Ваня разглядел новую черную надпись, идущую в два ряда: - Единственное, чего нам следует бояться — это самого страха.* Ксан сосредоточенно шинковал какое-то мясо (курицу?) на разделочной доске и что-то тихо напевал себе под нос - в колонках играла медленная музыка. На столе рядом с мужчиной примостились салфетки, кувшин и глубокая миска, а также пузатый бокал красного вина. Ксан выглядел расслабленным. Его шелковистые волосы были взъерошены, губы складывались в легкую полуулыбку, разноцветные глаза томно сияли, а тонкие пальцы, усыпанные светлыми кольцами, иногда останавливались, и мужчина закидывал очередной кусок мяса себе в рот, пачкая свой подбородок и даже не стараясь вытереть его. У Вани поджался желудок, а ноги ослабели. Но тут-то все было понятно. Курочка выглядела вкусной. Курочка. Не человек, Ваня, запомни. В этот момент из колонок заиграла новая песня, и Ксан оживился. Two feet - I fell like I am drowning Палач отряхнул руки, схватил бокал и поднялся в полный рост, начиная плавно покачиваться. Его ступни медленно заскользили по поверхности стола. - You keep dreaming and dark scheming / Ты продолжаешь мечтать и плести темные интриги, - низким голосом пропел Ксан, спрыгнув на пол, и его бедра откровенно задвигались из стороны в сторону в такт музыке. - Yeah, you do / Да, ты этим занимаешься, - закусив губу, добавил мужчина и порочно улыбнулся. У Вани пересохло во рту, а сердце екнуло. Ксан будто говорил про него... Это ведь он тут плел интриги! Мужчина, между тем, продолжал петь, грациозно перемещаясь по квартире. Он пнул воздух, вскидывая ногу чуть ли не перпендикулярно полу, так высоко, что его халат распахнулся почти до живота, демонстрируя всем желающим отсутствие белья и пару татуировок на голени и бедре. Ваня подался вперед, чтобы рассмотреть поближе, но халат уже вернулся на свое законное место, волочась по полу. - You are a poison and I know that is the truth. All my friends think you are vicious... / Ты яд, и я знаю, что это правда. Все мои друзья думают, что ты порочен... - вкрадчиво прошептал Ксан, начиная чуть хрипеть и игриво выписывать волны плечами. В его руках все еще находился бокал вина, и мужчина пропустил несколько тактов, делая глоток. Вернулся он на гитарном проигрыше, упав на одно колено и проехавшись на нем по ковру. В последний момент поставив бокал на пол, Ксан уперся ладонями в твердую поверхность, чтобы не удариться лицом. Его поясница прогнулась, давая большой обзор на аппетитно выставленные ягодицы, но Палач не дал полюбоваться своей задницей - он, словно кошка, вывернулся, оказавшись на спине. - I feel like I am drowning... / Я чувствую, что тону... - мужчина поднялся на ноги и начал рисовать своими бедрами какие-то немыслимые восьмерки, подняв руки вверх, - Ah, drowning... / Ах, тону... Закончив очередную томную фразу, Ксан легко добежал до стола и вновь запрыгнул на него. - Holding me down... You are killing me slow / Не даешь мне вырваться... Ты убиваешь меня медленно... - громким шепотом выдохнул Палач и изящно дернул ногой, напрочь скидывая миску со стола. Листья салата живописным веером разлетелись по полу. Вместо того, чтобы рассердиться или расстроиться, Ксан упал на колени и принялся заразительно и от души смеяться. И в этот миг Ваня осознал одну простую вещь - его лапы были согнуты, шерсть на загривке стояла дыбом, уши прижались к голове, и весь он застыл в напряженной позе, будто подаваясь всем телом навстречу движениям Ксана. Господи, да Ваня же был в секунде от прыжка! Он хотел пробить стекло и добраться до мужчины! И что бы оборотень там предпринял, один только Бог знал! Ваня в ужасе дополз до будки и, обернувшись человеком, обнял колени руками, едва сдерживая слезы. Он пропал. Совсем. Он превратился в тех кровожадных убийц, которых всегда ненавидел... Теперь его ждала только одна участь - клиника для душевнобольных. Ваня не разумное существо больше! Оборотень не помнил, как добрался до дома. В голове и глазах стоял туман. Очнулся он только глубокой ночью, когда услышал за стенкой голос сестры. - Когда можно было проскользнуть - струсила. А потом консьерж не пустил, - шепотом жаловалась сестра собеседнику, - Завтра снова пойду.... И на этот раз Ваня окончательно разревелся, как маленький, утирая слезы краем наволочки. * Цитата Ф.Д. Рузвельта, 32-ого президента США.