Идиллическая картина

       Нао всегда любила рассветы.               Как художницу, её, естественно, не могли не привлекать закаты. Разноцветные игры вечернего света рисовали удивительные картины на небе, часто пробуждая вдохновение и заставляя взяться за кисточку. Однако многие люди, восхищаясь угасанием дня, забывали, что раннее пробуждение солнца не менее живописно. Нао не могла терпеть эту несправедливость, так что в какой-то момент даже начала испытывать больше симпатии к рассветам, чем к закатам.               И сейчас, ранним утром любуясь первыми пробившимися между занавесками солнечными лучами, Нао в который раз вспомнила, за что она так любит рассветы.               Часы на прикроватной тумбочке показывали без пятнадцати четыре, когда узкие золотисто-оранжевые пучки света проникли в тихую комнату и осветили затылок спящей в постели девушки. Нао, конечно, могла бы прикрыть шторы, отрезая им путь и тем самым защищая сон своей дорогой подруги... но что-то не хотелось. Нет, глядя в лицо мирно сопящей Сары, слегка освещённое в полумраке комнаты, Нао любовалась ей, жадно отпечатывая в сознании каждую черту.               Это был далеко не первый раз, когда Нао вот так просыпалась посреди ночи рядом с Сарой: с тех пор, как они сбежали от той проклятой игры, она почти каждый день (иногда не по одному разу за ночь) обнаруживала себя умилённо разглядывающей спокойную Сару. И даже так, каждый раз Нао старательно откладывала в памяти мельчайшие подробности: оттенки лунного или солнечного света, танцующие в его потоках пылинки, шум прибоя или дождя за окном, запах свежих цветов... паутинку теней от ресниц на щеках Сары, неплотно сомкнутые розоватые губы, разметавшиеся по подушке рыжевато-русые волосы... Картина, которой Нао нередко становилась свидетелем, была поистине идиллической.               Внезапно эту идиллию омрачило неприятное обстоятельство.               Ни с того ни с сего между бровей Сары появилась хмурая складка, а губы сомкнулись плотнее. Уже секунду спустя спокойного сна как ни бывало: Сара резко побледнела и заметалась по подушке, её лоб покрылся испариной, а пальцы стали лихорадочно комкать простыню. Нао в беспокойстве приблизилась к подруге и положила ладонь ей на лоб: горячий...              — Я не хотела... — вдруг пробормотала Сара во сне. Заметавшись беспокойнее, она горячо зашептала: — Кейджи... Гин... Рэко, Канна... Кьютаро... Соу... Джо...               Нао вздрогнула: по щекам Сары сбегали дорожки слёз. Чувствуя, как сердце сжимается от боли и сострадания, Нао быстро заключила Сару в объятия и крепко прижала к груди. Поглаживая подругу по затылку, Нао успокаивающе прошептала:              — Всё хорошо, всё хорошо... Тебе не нужно бояться, Сара... Я с тобой...               Нао не выпускала Сару до тех пор, пока та не расслабилась в её руках. Убедившись, что дыхание Сары выровнялось, а по щекам больше не текут слёзы, Нао осторожно отстранилась. Она плотнее укрыла Сару одеялом и, нежно погладив по плечу, с мягкой улыбкой проговорила:              — Тебе не нужно считать этот грех своим, Сара.       

***

              Выйдя утром из ванной, Нао обнаружила Сару в гостиной напротив панорамного окна. Сара неподвижно сидела в плетёном кресле с ногами, воспалёнными от слёз глазами глядя на живописный пейзаж за стеклом. Нао приблизилась к ней и с участливой улыбкой поинтересовалась:              — Любуешься видом?               Сара отреагировала не сразу. Ещё пару мгновений она была погружена в себя, продолжая неотрывно смотреть в окно. Затем она моргнула и медленно повернулась к Нао. Ещё несколько секунд на её лице было потерянное выражение, словно она только что заметила подругу, прежде чем Сара улыбнулась в ответ и кивнула.              — Здесь всё-таки и правда очень красиво... — проговорила она, вновь переключая внимание на пейзаж. Чуть помолчав, она прикрыла глаза и тихо добавила: — Ты была права, Нао: это замечательное место.               Нао хихикнула. После того, как они сбежали от проклятой убийственной игры, она приложила все силы, чтобы избавить их двоих от любого напоминания о пережитом кошмаре. Первым шагом к этой благородной цели стал переезд в какое-нибудь приятное тёплое место: Нао всеми правдами и неправдами добилась, чтобы они с Сарой покинули Японию и поселились в домике на побережье. И теперь они вдвоём наблюдали из панорамного окна результат усилий Нао.               Перед ними раскинулся не слишком пышный, но всё-таки довольно милый и приятный пейзаж. В паре десятков метров от их дома вовсю зеленела небольшая роща, где благоухали красивые цветы нежных оттенков розового, золотистого и фиолетового — туда от крыльца тянулась узкая протоптанная дорожка. Среди тонких тёмно-коричневых стволов и густой изумрудной листвы мелькали в отдалении бело-голубые искорки моря. Голубое же небо высилось над всем этим, венчая южный пейзаж.               Некоторое время Нао любовалась этой картиной вместе с Сарой, стоя возле кресла и заложив руки за спину. Наконец, она повернулась к подруге и участливо предложила:              — Не хочешь чаю? Или, может быть, кофе?               Сара слабо улыбнулась.              — Кофе, если тебе нетрудно, — ответила она, не отводя взгляда от окна.               Нао окинула её лицо быстрым взглядом, невольно чуть дольше задержавшись на тёмных кругах под глазами, а затем энергично кивнула и поспешила на кухню.               По возвращении она обнаружила Сару в совсем не радующем состоянии. Сара буквально вжималась в спинку кресла и с исказившимся ужасом лицом неотрывно глядела в одну точку в углу комнаты. Её била крупная дрожь, из глаз текли слёзы, а с губ то и дело срывалось сдавленное, полное боли:              — Джо...               Нао хватило одного взгляда, чтобы понять: Сара снова во власти галлюцинаций. Быстро отставив (практически бросив) чашку дымящегося кофе на ближайшую горизонтальную поверхность, Нао рванула к Саре и заключила её в объятия.              — Всё в порядке, Сара: это я, Нао, — говорила она, поглаживая Сару, словно ребёнка, увидевшего кошмарный сон. — Здесь нет никого, кроме нас с тобой... Здесь нет никого страшного или опасного...               Саре понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Но Нао уже достаточно хорошо изучила её, чтобы быть уверенной: в результате её действий Сара достаточно скоро успокоится. И действительно, не прошло и двух минут, а Сара уже расслабилась в руках Нао. Ещё пару минут она тяжело дышала — а затем резко вдохнула, как человек, только-только всплывший из-под воды, и, подняв на Нао усталый благодарный взгляд, вымученно улыбнулась.              — Спасибо, Нао... — едва слышно пробормотала она.               Нао в ответ тепло улыбнулась. Заботливым жестом убрав прядь волос с лица Сары, она ласково проговорила:              — Не стоит благодарности: именно для этого и нужны друзья.       

***

              Поздно вечером, когда, по подсчётам Нао, Сара должна была видеть уже десятый сон, Нао всегда поднималась на чердак. По какой-то причине Сара не слишком часто заглядывала сюда — возможно, ей не нравился резкий запах красок, которые Нао здесь хранила — однако Нао всё-таки предприняла кое-какие меры предосторожности, чтобы не дать ей увидеть... некоторые работы.               Нао воровски огляделась. Убедившись, что Сары нет поблизости, она выдохнула чуть свободнее. Нао медленно приблизилась к шкафу у дальней стены и аккуратно отодвинула его: за ним была скрыта дверь, ключ от которой был у одной лишь Нао. Повернув его сейчас, она быстро открыла её и уверенно вошла.               Когда полоска света на полу стала быстро сужаться, Нао спешно нашарила на стене справа выключатель. Она еле-еле успела, и ровно за миг до того, как комната заполнилась мраком, черноту прорезал тусклый жёлтый свет лампы. Он-то и выхватил из тёмных углов "секрет" Нао — множество портретов товарищей по несчастью из убийственной игры.               Каждый раз, когда Нао проходила мимо них, ей казалось, будто они смотрят на неё. Их глаза движутся, следят за ней, желают испепелить взглядом... Однако Нао всегда молча терпела эту пытку — ведь она пообещала Саре взять этот грех на себя. Если она сломается... Сара сломается тоже. Нао не могла себе этого позволить. Именно поэтому она каждый раз уверенно проходила мимо них, игнорируя ощущение, что они вот-вот вырвутся с холстов и отомстят ей за то, что она с ними сделала.               Нао приблизилась к холсту в центре комнаты и взяла в руки карандаш. Ну уж сегодня она выполнит своё обещание и напишет портрет профессора Мишимы!               Однако сколько она ни билась над ним, опять вышло что-то не то. Нао выводила черты лица профессора — но в итоге с портрета на неё смотрел Соу. В его глазах Нао читала осуждение и жгучую ненависть. "Как ты могла нас всех убить?!" — зло спрашивал он одним взглядом. На это Нао лишь низко опускала голову и обхватывала плечи руками. "Снова они меня сбили с мысли..." — досадливо думала она, прикусывая губу и вслушиваясь в топот нескольких пар ног за спиной — несомненно, принадлежащих всем тем, кем она пожертвовала ради их с Сарой будущего.               Каждую ночь Нао терпела эту пытку, а днём перед Сарой нацепляла маску счастья и заботы. "Я напишу тебе настоящую идиллическую картину, Сара! — думала она. — А грех... грех я беру на себя".               Так Нао утешала себя, в очередной раз рисуя вместо Мишимы портрет одного из призраков, чья гибель была на её совести.