Говорят, что в этих картинах живут призраки

Ещё в детстве, когда я был совсем маленьким, я начал рисовать. Помню, как увидел по телевизору кролика, мне тогда было около пяти-шести лет, он мне так сильно понравился, что я тут же захотел его себе. Но родители, конечно, были против, ведь денег в то время было очень мало, да и мороки с животным много. Поэтому я решил нарисовать его себе, но получалось не очень хорошо, поэтому я пробовал снова и снова, пока не получился идеальный кролик. Спустя буквально минут десять после того, как рисунок был закончен, в дверь позвонили. Это был наш сосед — хороший друг семьи, а в руках у него был белый кролик, точь в точь, которого нарисовал я, даже черное пятнышко на ухо, как на рисунке, капнувшая краска, которую я так и не смог замазать. Он сказал тогда, что нашел его у себя под дверью и так как я долго говорил о кролике, решил подарить его мне. Моему счастью не было предела, только вот кролик был злым и очень прожорливым. Не смотря на его зловредность, я не мог на него нарадоваться. Такая же ситуация произошла с велосипедом. В подростковом возрасте родители мне отказали в его приобретение, поэтому я стал рисовать его, представляя, что он у меня есть. И как только картина была закончена, буквально спустя пару минут, отец вернувшийся с работы, привез велосипед для меня. Пусть он был поддержанным, но факт остается фактом, я будто с него рисовал свою картину: такой же руль, тот же цвет, даже потертости были на тех же местах. Так происходило со всеми работами, которые я делал для себя и от души. После осознания своей ориентации я решил создать идеальный образ своего партнера. Красивый, голубоглазый и высокий — идеальное сочетание. Дорисовав портрет, я отправился на выставку своего друга — скульптора, с которым был знаком со времен университета и там встретил его. Свой идеал. Вот только идеален он был лишь снаружи. Мы встречались всего три месяца. Три месяца нервотрепки и скандалов. Из-за своей занятости с компаниями, занимающихся дизайном и иллюстрацией, я не мог ходить с ним на различные мероприятия и соответственно он ходил с кем-то другим, а если я выказывал свое недовольство, то он говорил: «Ты ставишь мне условия? Невероятно!». Я вспомнил, что красивый вид не всегда значит наполненность тем же. Поэтому больше не пытался рисовать свои желания. — Просто Стив был ужасен, — произнёс Грег, тот самый друг-скульптор. Мы как раз сидели в кафе в один из пятничных вечеров, перед походом к нашему коллеге на выставку. Просто отразить характер на картине нельзя, — отмахнулся я. — Ты же отражаешь на тех, что рисуешь для компании или на заказ. Все твои картины рассказывают историю. Проблема в том, что ты сам не знаешь какой у твоего партнера должен быть характер. Ты просто рисуешь то, что нравится. — Я не знаю, — засомневался я. — Возьмем ту же историю с кроликом. Ты просто хотел кролика, не ласкового нежного кролика, а все равно какого, главное, чтобы был кролик. Или даже возьмем Стива. Ты хотел симпатичного парня. Тебе 28 лет, а ты вообще не смыслишь в отношениях. У тебя было всего два парня. — Разве это имеет значение? — невесело усмехнулся я. — Да. Представь себе жизнь с ним. То есть, не его лицо, руки или тело, а его характер, жизненную позицию и хобби, и нарисуй. — Может быть ты и прав. — Само ничего не приходит. Мэтт, нужно приложить усилия. — Я понимаю, — кивнул я своему другу. — Ладно, пора выдвигаться. Грег попросил счет и мы расплатившись пошли в арт-студию, где наша компания устраивала выставку молодых авторов всех направлений. Я редко бывал на выставках. В большинстве случаев, если меня просила прийти компания, но иногда по собственной воле на выставки Грегора. Он потрясающий скульптор. Думаю, сейчас он был прав. При написании картины Стива, я представлял не столько духовное общение или какие-то занятия, сколько просто черты лица и движения. Нельзя Стива назвать плохим человеком. Он просто был не подходящим. Я ходил по арт-студии между различных скульптур, инсталляций и картин и размышлял. Внезапно раздался смех недалеко от меня. Очень знакомый смех. Я мельком посмотрел в ту сторону и, убедившись что это Стив, легким шагом направился к выходу. Я много размышлял над тем, что сказал мне тогда Грег. Возможно он прав. Я сам не знаю, что именно хочу. И как только пойму это, я смогу получить то, чего желаю. И я начал мечтать перед сном. Прежде я думал о своих картинах, или о будущей выставке, просто представлял как это пройдет или решения, которые необходимо принять. Но сейчас всё иначе. Я мечтал об отношениях. Мечтал, как буду сидеть со своим парнем на открытом балконе и пить вино вечерами. Мечтал, как буду с ним принимать вместе ванну. Мечтал, как утром буду будить его поцелуями. Наверное, впервые в жизни я представлял свои разговоры с любимым человеком. И мне это нравилось. Через месяц я проснулся с точным осознанием, что хочу его нарисовать. И первое с чего я начал — это глаза. Как там говорят: глаза — зеркало души? Я знаю, что по нормам начинают рисовать не с этого, но в данном случае, я мог отойти от правил. Я словно одержимый посвятил этой картине все последующие дни. В конце концов получился самый заурядный парень. Но в нем было что-то такое, от чего я не мог оторвать от картины взгляда. Я смотрел на него и казалось, что картина оживает. Похоже я слишком долго сижу в мастерской. Я поднялся на кухню, чтобы выпить немного воды и услышал звонок в дверь. Сегодня должен был прийти мой менеджер, чтобы проверить работы для выставки. Я поставил стакан и направился к двери. Уже подходя к ней, я подумал о своей способности воплощать картины в жизнь. А если это парень с картины? Я осмотрел свою растянувшуюся, потрепанную и заляпанную футболку и представил как же плохо я выгляжу со стороны и не мешало бы переодеться, но повторный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть и поспешить открыть. Там был он. — Эм, здравствуйте, — неловко оглядев меня, произнес парень. Он слегка выгнул бровь и криво улыбнулся, видимо обескураженный моим внешним видом, — Я к мистеру Диккенсону. — Это я, — с легкой паузой и очень серьёзным лицом, произнес я. Дело в том, что когда я был сосредоточен, то начинал выглядеть слишком сурово, как сейчас. Я осматривал парня. Он был точно таким же как и на картине. Честно говоря, мои способности иногда меня пугали. — Ох, я очень рад, — уже более открыто и добродушно улыбнулся парень и протянул мне руку. — А вы? — спросил я пожимая его ладонь в ответ. Она была натружена, а кожа очень шершавая. — Ох, я не представился. Моё имя Нейт. Нейт Кёлер. — Очень приятно. — И мне. — видно было, что он очень волновался, — Я к вам по делу, на самом деле. — Вот как. Тогда проходи. — Я пропустил его в коридор. Он аккуратно протиснулся в дверь и стал снимать свои кеды. Я захлопнул входную дверь и, решив, что выгляжу слишком неподобающе, направился в сторону спальни. — Я сейчас, ты пока проходи на кухню. — Хорошо, — услышал я себе в след. Я прошел в спальню, сбросил с себя одежду и стал рыться в шкафу в поисках подходящей, но посмотрев на испачканные руки, я, ойкнув, вытащил их из вороха шмоток. Решив сначала умыться, так как я весь заляпан краской, я забежал в ванную. Быстро ополоснувшись, хотя я только воду настраивал минуты две, я расчесал волосы и подошел к гардеробу. Достал серую тунику и черные свободные брюки с карманами. Одевшись я попытался высушить полотенцем волосы, но конечно сделать это за тридцать секунд невозможно. Я поправил их, чтобы они не торчали во все стороны, и направился на кухню. У меня слегка покраснели щеки, не только из-за горячего душа, но и от смущения перед предстоящей встречей. — Нейт? — позвал я его, заходя на кухню. Парня нигде не было. Я прошел к туалету, но и там его не оказалось. Сделав несколько кругов по квартире, я посмотрел в прихожую, и заметил, что обуви его не казалось на месте. Ушёл? Я повернул голову в сторону окна и заметил, что у меня не хватает на тумбочке скульптуры, которую создал Грег специально для меня, на день рождения. Кажется в газете ее оценивали на пятнадцать тысяч долларов. Я огляделся и заметил, что и моей картины, которую я решил не продавать на выставке, тоже нет. Нейт, если его конечно так звали, был вором. Я прикрыл глаза и потер лоб. Внезапно на меня навалилась усталость. Я взял телефон, который кстати так и остался лежать на столе, похоже он специализируется на произведениях искусства. — Алло, — послышалось на другом конце телефона. — Это я. У меня дома был вор. — Что? — немного заторможено произнес мой менеджер, — Я сейчас же вызову копов. Что украли? — Картину и скульптуру, ну, это пока то, что я заметил. Пусть приедут побыстрее, я только что закончил картину, спать очень хочу. — Хорошо, сейчас! — быстро произнёс он и положил трубку. Я прошелся по квартире и обнаружил пропажу ещё одной картины. Той, которую мне подарил покойный преподаватель из института. Он был великим мастером и его работы высоко ценились в мире искусства. А я ведь так надеялся… Я пошел на кухню и поставил чайник, чтобы выпить немного чаю (кофе было слишком много в последние дни). Я устало потер лоб. Не верится, что он оказался злым человеком. Я же в деталях представлял нашу жизнь. Как мы заботимся друг о друге и так далее. Я сел за стол и сложив руки положил на них голову. Кажется, я уснул, потому что открыв глаза через секунду (как мне казалось) я услышал звонок в дверь, а чайник уже во всю исходил паром. Выключив его, я направился к двери. Это были полицейские. Чуть позднее, после того как они провели опрос о том, как он проник в дом и что пропало, приехал мой менеджер. — Вы можете его описать, чтобы мы составили фоторобот? — спросил полицейский записывая все показания в какой-то бланк. — У меня есть кое-что по-лучше, — произнес я, немного подумав. Спустившись в подвал, где я устроил мастерскую, я взял картину с нарисованным Нейтом и направился наверх. Сказать, что полицейские были ошарашены, значит ничего не сказать. — Эм, мы тогда… наверное… сфотографируем это… — Да, конечно, — кивнул я. — Только без вспышки! — тут же включился мой менеджер, переживавший за целостность произведения искусства. Это же его работа. — Хорошо, — сделав фотографию и дождавшись окончания работы криминалиста, произнёс полицейский и направился к выходу. — Ты как себя чувствуешь? Испугался? — поинтересовался Алекс, закрыв за ними дверь. — Спать хочу, — произнес я устал. — Да-да, ложись! — покивал парень и быстро вышел из квартиры закрыв за собой дверь, а я уснул на диване в зале, смотря на картину, которую прислонил у противоположной стены. Прошло два дня, о полицейских не было вестей. А я продолжал готовится к выставке и рисовать картины. Не с таким энтузиазмом как рисовал Нейта, конечно. Иногда, когда я решал, что необходимо сделать перерыв. Я поднимался наверх и сидел на диване, разглядывая свою картину и думая о нем. — В один из таких моментов мне позвонил редактор. — Мэтт, это я. — Да, привет. — Звонили из полицейского участка. Они знают кто это. — Они его поймали? — Нет ещё. Но думаю это случится в ближайшее время. — И кто он? — я поднялся с дивана и подошел к картине. — Это парень воспитанник приюта святого Георгия. Родители вместе со старшей сестрой погибли в пожаре устроенном какими-то психопатами. Его пытались пристроить в семьи, но все безуспешно. Давно ведет криминальный образ жизни. В основном, конечно, это кражи. Был судим, два… или три раза. — А как зовут? Сколько ему лет? — Ему двадцать пять лет. Зовут Дастин Хоффман. — У него было тяжелое детство. — Это его не оправдывает… — Да, — согласился я. — Тебе, если что, придется прийти и опознать его. — Хорошо, я готов. — Как твои картины? Выставка совсем скоро… — Я помню, я приступил к работе. — Отлично. Думаю, это будет грандиозно. — Конечно… Как всегда, — пробормотал я и положил трубку. На самом деле мой менеджер был моим самым ярым поклонником. Поэтому отдохнуть от него не было возможности. Через какое-то время позвонил редактор с новостью, что нам необходимо подъехать в участок для опознания преступника. Я вспомнил, сон, который снился мне после того происшествия. Ничего особенного. Просто сон о том, как мы сидим и общаемся у меня в гостиной, как он что-то рассказывает и мы беззаботно смеемся, попивая чай. Он был таким как на моей картине. Живым, настоящим и, главное, моим. У меня было ощущение, что мы вместе уже давно и происшествие с картиной давно в прошлом. Это чувство не давало мне покоя, поэтому я решил попробовать. Никто ведь не пострадает, если я попробую помочь этому парню. Возможно я спасу себя и его тоже. К тому же мои способности никогда мне не врали. За мной заехал мой редактор и мы направились в полицейский участок. Погода была дождливая, совсем как в нуар фильмах. В участке нас попросили немного подождать, поэтому мы сидели в кабинете прокурора и пили кофе, пока идет подготовка к опознанию. — Подашь на него заявление? — поинтересовался редактор полушепотом. — Не знаю. Хочу ему предложить сделку. — Решил взять свое? — он улыбнулся, зная, что по сути я парень не промах. — Именно, — кивнул я, улыбнувшись ему в ответ. К нам подошел молоденький офицер и пригласил в комнату допроса. После того, как мы встали за одностороннее зеркало, стали заводить парней. Дастин был посередине, наверное больше всего он выделялся враждебностью. Его брови были нахмурены, а губы сжаты, видно как сильно напряжена челюсть. — Вы узнаете кого-нибудь из них? — спросил прокурор после того, как включил звукозаписывающее устройство. — Да, номер три, — ответил я. — Из группы похожих лиц, потерпевший выбрал подозреваемого, который стоит под номером три. Прокурор с одним из полицейских вывел нас из комнаты допроса и отвел к себе в кабинет. Он видимо рассчитывал получить показания и так далее, полностью прошить дело и закрыть его. Поднять статистику, так сказать. Но я собирался его огорчить. — Я хочу забрать заявление. — Э, — недоуменно посмотрел он на меня. — Простите? — Я хочу забрать заявление. Хочу чтобы вы отпустили его и сказали, что я забрал заявление. Прокурор ищущий в этой время папку с делом на столе замер и поднял на меня недоумевающий взгляд. Но поняв, что я не шучу, и, что действительно собираюсь это сделать, но слегка покраснел, кажется от злости и выдал: — Но он возможно совершит ещё не мало преступлений! — тут же возмутился прокурор вставая со своего стула. — Не беспокойтесь, если вдруг такое вновь произойдет, то я обещаю восстановить свое заявление, — уверил я его и протянул руку, чтобы он мне вручил документ. Он силился ещё что-то сказать — пару раз вдохнул в себя воздух, будто хочет начать разговор, переводил взгляд с меня на моего менеджера, но все было тщетно. Я уверенно стоял с протянутой рукой, ожидая окончания беседы. — Хорошо, — устало вздохнул он после минуты напряженного молчания и вручил мне заявление. Я остался ждать возле выхода из участка, а мой редактор отправился к припаркованной машине, чтобы подъехать на ней поближе к зданию. Оказалось ждать его пришлось дольше, чем я планировал, но минут через сорок он все-таки вышел. Угрюмый, злой и растрепанный. Увидев меня, он нахмурился ещё больше и натянул капюшон от жилетки на голову. — Хей, — окликнул его я. — Что тебе надо? — спросил он злобно, когда приблизился ко мне. Совсем не так, как при первой встрече. Он не смотрел мне в глаза, кажется, чувствует себя виноватым. — Предлагаю тебе работу. — Что? — он недоумевающе посмотрел на меня. — Я предлагаю тебе работу натурщиком. Так скажем исправительные работы. — Он нахмурился и косо посмотрел на меня, явно ожидая подвоха. Вся его поза говорила о недоверии. Но таким он мне нравился намного больше, так как он был настоящим. — Тебе ведь нужна работа? — спросил я. — Да, — ответил он после небольшой паузы. — Отлично. Детали обговорим позже. Я — Мэтт, — произнёс я, протянув руку для рукопожатия. — Дастин, — он пожал мою руку в ответ. — Идем, — я направился к машине, и слегка повернулся, чтобы удостовериться, что он идет за мной. И он шел. Мы приехали к моему дому. На улице начался ливень, поэтому мы быстро добежали до двери и зашли внутрь. Я стал расстегивать рубашку сразу после того как снял обувь. Дастин лишь снял мокрую жилетку и повесил на вешалку. Пока он расшнуровывал кроссовки, я заметил его взгляд на меня. Я был уверен на восемьдесят процентов, что он тоже гей. — Я хочу, чтобы ты жил здесь, — произнес я, проводя рукой по мокрым волосам, пытаясь их уложить, и опустил на диван. — Зачем? — спросил он, неловко складывая руки на груди и мимолетно проходя взглядом по моему обнаженному торсу. — Мы будем много работать. Мне нужно закончить несколько картин до начала выставки. Желательно, чтобы ты всегда был рядом. Плюс ко всему я обеспечу тебе еду, — я поднялся с дивана и подошел к нему, — За день буду платить восемьдесят долларов. Я протянул ему руку, чтобы пожать ее в качестве заключения сделки. Он посмотрел на меня, потом на мою руку и замер на несколько секунд. Думаю в голове он обдумывал варианты развития событий. А может варианты как обокрасть меня. Но… — Я согласен, — он пожал мне руку в ответ. — Я покажу тебе комнату, — я искренне улыбнулся и повел его на второй этаж. Я показал ему дом, а так же мастерскую. Рассказал о том, как именно мы будем работать. Ничего пошлого, все только по работе. На следующий день он перевез свои пожитки и мы начали работу. Я рисовал его с небольшими перерывами через каждые пару часов. Он не ныл и вполне честно выполнял свою работу. Мы отлично жили. Через неделю он стал иногда готовить нам завтрак и взял на себя часть домашних обязанностей. Это было вполне похоже на отношения. Честное слово. Так хорошо я даже со Стивом не жил. Мы общались, разговаривали на самые разные темы, он к слову был не глупым человеком. Я бы даже сказал мы отлично сдружились. Я ловил на себе его пристальные взгляды, ощущал иногда неловкие прикосновения, но в основном он оставался отстраненным, как и я. Я нарисовал с него три картины. К концу месяца к нам пришел мой редактор. Так как выставка была совсем на носу и необходимо было представить новые работы. — Мэтт, — произнёс он заходя ко мне домой. — Привет, Алекс! — улыбнулся я. Парни поприветствовали друг друга рукопожатием и мы спустились в мастерскую. Он достал с занавешенной полки готовые работы и поставил перед собой. Долго в них всматривался, а после этого пару раз посмотрел на Дастина, который нахмуренно и непонимающе уставился на Алекса. — Мэтт, — произнес редактор, разворачиваясь ко мне, — Они очень хороши. Серьёзно. Ты давно не рисовал масляными красками. И это потрясающе. — Спасибо, Алекс, — улыбнулся я. — Значит так, — произнес он и достал из своего кейса план с галерей и выставочными картинами, — Я хочу убрать эту картину, так как она не «вау»… Я решил ее выставить, только потому что не думал, что ты успеешь нарисовать что-то стоящее за этот месяц. — Окей, — кивнул я. Он продолжил объяснять расстановку картин в галерее, а я перевел взгляд на Дастина. Он сосредоточился на плане, но спустя мгновение перехватил мой взгляд. Мы смотрели друг другу в глаза и я чувствовал, что ему есть, что мне сказать. Чувствовал притяжение. -…и все будет заканчиваться с приглушенным светом здесь. Отлично, Алекс, — кивнул я. — Заберешь картины? Я завтра приеду в галерею. — Конечно. Мы помогли ему упаковать в чехлы картины и увезти. Когда дверь за ним закрылась, я обернулся к Дастину, который пристально смотрел на меня. — Моя работа окончена? Он смотрел на меня, и я чувствовал в этом взгляде то, что было и в моем — одиночество. Он не хотел уходить, поэтому я приблизился к нему в плотную. Впервые за все это время я был кнему так близок. Я прикоснулся своими губами к его, и почувствовав одобрение углубил поцелуй. Он обнял меня за плечи и я прижал его к себе. Поцелуи стали порывистые и более жадные, хотелось насладиться друг другом ещё больше. Он стал напирать и повалил меня на диван оказавшись сверху. Его руки блуждали по моему телу и я почувствовал как он меня хочет. — Я хочу продолжить, — произнес я, когда он внезапно замер, почувствовав мое прикосновение к ширинке его джинс. — Да, — кивнул он и продолжил меня целовать, только его руки теперь блуждали под моей футболкой. Мы в спешке стянули друг с друга одежду, потому что хотелось коснуться кожи и, прижавшись, почувствовать теплоту. Он вошел в меня резко, было немного больно, но это быстро сменилось наслаждением. Мы слились в страстном сексе. Хоть это и было эйфорией, но я не чувствовал между нами связи. Он кончил раньше меня, но доставил мне удовольствие руками. Мы лежали вдвоем на диване абсолютно молча. И я чувствовал как он напряжен, только уже морально. — Я, — начал я, ощущая, что именно мои слова будут решающими в этом разговоре, — хочу чтобы ты и дальше жил со мной. Я хочу быть с тобой. — Я тоже этого хочу, — тихо произнес Дастин, — Но я не совсем такой, каким ты меня видишь… — И я не такой, как ты думаешь. — Что? — немного непонимающе произнес парень. — Пойдем в мастерскую, я кое-что тебе покажу… Мы поднялись с дивана и направились в мастерскую. Я достал из шкафа картину, которую нарисовал до нашей встречи. Ту самую. — Я не видел, чтобы ты рисовал эту картину… — произнес он рассматривая ее. — Я нарисовал ее до встречи с тобой. — Что? — Помнишь я встретил тебя заспанный в потрепанной футболке заляпанной краской? — Эм, — видимо ему неловко вспоминать это, — помню. — Я как раз тогда дорисовал эту картину. — Это не возможно… Ты же меня ни разу до этого не видел. — Я открою тебе секрет. И поверь мне, это реально. — Я дождался его кивка и продолжил, — У меня есть привычка рисовать то, чего я страстно желаю. И самое интересное в этом то, что любой рисунок воплощается в жизнь. — То есть ты хочешь сказать, что пожелал меня? — Не совсем. Я хотел встретить человека с которым бы смог построить отношения. Идеального для меня и чтобы я был идеален для него. Понимаешь? — Звучит бредово. — выгнув бровь, произнес Дастин. — Да, я знаю, — я немного покраснел и почувствовал неловкость, — Пойми, я хочу попробовать. Хочу быть с тобой. Весь этот месяц, что мы провели вместе, я чувствовал себя счастливым. — Я сделал к нему шаг и взял за руку. — И я, — тихо произнес он. Я почувствовал как он в ответ сжал мою руку. Это начало нашей истории. Наших отношений.