Шахматисты

После решения насущнейшего вопроса с вакансией преподавателя для Защиты от Сил Зла Альбус Дамблдор всегда испытывал двойственные чувства. С одной стороны, он чувствовал облегчение от временного решения надоевшей проблемы. С другой стороны, Дамблдора всегда немного мучала совесть, потому что он понимал, что знай студенты, кого он им в очередной раз нашел, они бы с полным правом утопили бы его в пруду, предварительно повесив и расстреляв. — Директор, посмотрите на меня! — окликнул Гарри задумавшегося Дамблдора. — Да, Гарри? — невинным голосом откликнулся Дамблдор. — Директор, ради всех жизней феникса, ответьте мне на один вопрос, — потребовал Гарри. — Откуда взялся наш новый профессор по СилЗла? Я как с ним взглядом встречусь — у меня в голове словно фугу Баха играть начинают. Даже с Квиррелом такого не было. — В случае с Квиррелом ты долго грешил на профессора Снейпа, — напомнил Дамблдор. — Теперь-то я не ошибусь, — заверил Гарри. — От Снейпа у меня четкая тошнота и никакой мигрени. — Профессор Марволо Гонт очень хороший специалист, — объявил Дамблдор. — Крупный специалист по Темной магии. Пожалуй, самый крупный. — Ой, — только и смог сказать Гарри, которого накрыло осознание неизбежного. — Мы все умрем. — Рано или поздно, несомненно, да, — подтвердил Дамблдор. — Но вряд ли профессор Гонт будет тому причиной. В стране тяжелые времена. Школа переведена на режим «всех впускать, никого не выпускать». У меня тут министерская комиссия уже второй месяц плутает. Так что профессору Гонту, хочешь — не хочешь, придется доучить по меньшей мере осенний семестр. Будьте к нему подобрее. Увидишь, это окупится.        — Ты знаешь, у кого мы вчера прогуляли урок? — спросил Гарри у Рона, усаживаясь рядом с ним на диван в гриффиндорской гостиной. — Сам знаешь у кого, — откликнулся Рон, изображая над учебником мыслительный процесс. — Гермионочка, ну дай списать! Не понимаю я в этих СилЗла ничего. — Вот именно что сам знаешь у кого, — подтвердил Гарри. — У него самого. — Слушай, дружище, — прошептал Рон, поворачиваясь к Гарри, — ну прогуляли и прогуляли, давай больше про это не вспоминать. А то Гермионка списать не даст, скажет, сами виноваты. — Слушай, Рон! — сказал Гарри уже громче, хватая друга за плечи. — Благодаря стратегическому гению Дамблдора СилЗла в этом году у нас ведет Вольдеморт. Ты понимаешь это или нет? Рон понял, что было заметно по его искривившемуся от ужаса лицу. Но Гермиона новости не поверила. — Вечно вы что-то выдумаете, только чтобы не учиться, — сердито сказала она, захлопывая учебник по СилЗла, который ей очень нравился — новый профессор умел подбирать литературку. — Профессор Гонт прекрасный учитель. И хороший специалист. — Лучший, — признал Гарри. — У него за всю жизнь только одна Авада сорвалась. — Гарри постучал себя по лбу. — А так — безупречная репутация. — Да я его сразу заподозрил, — наконец пришел в себя Рон. — Помните, я на первом уроке письмо от Фреда читал, засмеялся, а он мне говорит: «Мистер Уизли, что смеетесь как в Министерстве Магии?» — Ну мы еще посмотрим, кто громче будет смеяться, — решительно сказал Гарри, которого постепенно начал захватывать план директора. — Дамблдор говорит, что покинуть школу он пока не может, а потому будет очень осторожен. Как думаешь, близнецы смогут приехать к нам погостить? — Вы невозможные, — фыркнула Гермиона и отсела вместе с учебником к камину. Спустя два часа Гарри и Рон уже спешили в совешник с написанным письмом. Планы по курощению и низведению Темного Лорда у них были самые грандиозные. Оставалось только узнать, чем могут помочь Фред и Джордж. В совешнике Гарри и Рона ждал Фоукс, гордо выхаживающий по балке и наслаждающийся вниманием сов. От июньской Авады Вольдеморта Фоукс только помолодел. — Интересно, что будет, если Фоукс потопчет твою сову? — задумчиво произнес Рон. — Надо бы у Хагрида спросить. — Ты мою сову не трогай! — ответил Гарри. — Она у меня вообще мальчик! — Ты уверен? — хитро спросил Рон. — Нет, — признался Гарри и получил по голове пергаментом, который метко бросил Фоукс. «Привет, Гарри, — гласил пергамент, — мне надо обсудить с тобой известные тебе перемены в преподавательском составе. Сегодня в восемь. Надеюсь, тебе понравится. Мне же нравятся лимонные леденцы, а также шахматы. Альбус Дамблдор». «Леденцы — это пароль, — догадался Гарри. — А шахматы — пропуск».        Гарри явился в кабинет Дамблдора ровно в восемь с шахматной доской под мышкой. — Маггловские шахматы, — с удовлетворением сказал Дамблдор, расставляя фигуры. — Неподвижность их фигур оставляет место для фантазии. Скромная резная фигурка не заслоняет собой тех сил, тех мелодий, которые она на самом деле представляет. Ты не пробовал составлять задачи, Гарри? — Нет, — честно ответил Гарри. — Но я пробовал их решать, чаще в уме — в детстве у меня не было доски. — Великолепно, мой мальчик, великолепно! — просиял Дамблдор. — Обязательно попробуй себя как шахматного композитора. Я уверен, ты обнаружишь в себе настоящий талант. — Поговорим начистоту, Гарри, — предложил Дамблдор через минуту, привычно разыгрывая испанскую партию. — Я полагаю, у вас уже есть свои планы относительно профессора Марволо Гонта? — Ну, мы думали начать с хлопушек... — немного смущенно пробормотал Гарри, поддевая пешкой Дамблдорова слона. — Мальчишество, — решительно осудил Дамблдор, но по его хитрым глазам Гарри понял, что директор вовсе не сердится. — К своим фигурам надо относиться заботливо. Вот представь себе — ты лорд Вольдеморт. Великий, ужасный, бессмертный. Из-за очередной примитивной магии ты заперт в Хогвартсе в обществе своих врагов и вынужден сохранять инкогнито. Что бы ты чувствовал? — Я бы взбесился! — откровенно ответил Гарри. — Именно, мой мальчик, — подтвердил Дамблдор. — А теперь представь, что в довершение всего тебя позовет на чай Хагрид и накормит тебя черствыми булками... — А он позовет? — заинтересованно спросил Гарри. — Конечно, — усмехнулся Дамблдор. — Ты ему и предложишь. И заметь — мы не будем делать Вольдеморту ничего, кроме добра. Но каков будет результат!        Вернувшись домой от Дамблдора, Гарри в первый раз в жизни разложил шахматную доску и попытался сочинить задачу. После часа мучений у него получилась двухходовка, в которой резвый белый конь (Рон) ставил мат черному королю (Вольдеморту), зажатому у края доски белыми пешками. Гарри был настолько окрылен своим первым успехом, что тут же коряво зарисовал задачу и отослал ее Дамблдору. — Для начала не так уж ужасно, — честно сказал Дамблдор, встретив Гарри на следующий день в коридоре. — Белого коня я беру в разработку. Дамблдор хитро взглянул на Гарри и сунул ему сборник шахматных миниатюр.        Лорд Вольдеморт всю жизнь считал, что доброе слово и Темному Лорду приятно, разумеется, если оно не сопровождается старческим подмигиванием и предложением лимонных долек. Но радушие его новых коллег превзошло все его ожидания. Трелони постоянно предлагала ему погадать забесплатно, что приводило Вольдеморта в ужас, потому что один раз ее пророчество он уже послушал. Кентавр Фиренц поднялся по лестнице в его комнату, чтобы лично пожать ему руку, и галантно протянул Темному Лорду копыто. К несчастью лорда Вольдеморта, этим визит не завершился. Спустя несколько минут от лестницы донеслось печальное ржание. — Друг мой, — красивым мелодичным голосом сказал Фиренц, когда Вольдеморт вышел на лестницу спросить, какого черта. — Я слишком спешил представиться вам, узнав от директора, какой вы замечательный человек. А ведь звезды говорили мне, что очень скоро я попаду в безвыходное положение. Понимаете, вверх по лестнице я могу всходить очень хорошо. А вот вниз... — Мобиликорпус, — великодушно изрек Темный Лорд. Фиренц не шелохнулся. — К сожалению, человеческие заклинания не действуют на кентавров, — грустно сообщил Фиренц и снова печально заржал. — Не смешно, коллега, — сквозь зубы процедил Темный Лорд, закатывая рукава. На середине лестницы Темный Лорд с белым конем на плечах повстречался с Минервой МакГонагалл. — А, здравствуйте, Марволо! — поприветствовала его МакГонагалл. — Знаете, в этом году мы снова будем собирать вечера танцев для тех, кому за 30. Приходите обязательно. Я вас записываю. — Уф, — только и смог возразить Темный Лорд. Тяжелое положение профессора Гонта, чертами лица похожего на одного ее известного одноклассника, почему-то развеселило профессора МакГонагалл. — Кстати, Марволо, — крикнула она ему сверху. — У вас на воротнике белая лошадь. — Ну и что? — с достоинством ответил Вольдеморт, а Фиренц обиженно добавил: — Не лошадь, а кентавр! Всю дорогу вниз по лестнице лорда Вольдеморта терзал диалектический вопрос о том, как неполноценное существо может быть таким полновесным. — Я перед вами в огромном долгу, Марволо, — сказал кентавр, когда Вольдеморт поставил его на ноги на ровном полу. — Вы прекрасный человек. Если позволите, я с удовольствием загляну к вам еще. — Вы слишком любезны, — вежливо ответил Вольдеморт, отдуваясь. — Слишком. Гарри Поттер и Альбус Дамблдор в тихом восторге наблюдали за путешествием Вольдеморта и Фиренца из-за гобелена. — Ирония судьбы, — шепотом заметил Дамблдор. — Пять лет назад Фиренц на своей спине уносил тебя от Вольдеморта. А теперь Вольдеморт несет его к тебе. — Директор, вы гениальны, — признал Гарри. — Умиляет то, что мы действительно не сделали никому ничего плохого. — Безусловно, мой мальчик, — согласился Дамблдор. — Убивать добротой — это наш секрет.        Получив следующее письмо от Дамблдора с назначением времени встречи, Гарри окончательно почувствовал себя заговорщиком и подумал, что если Орден Феникса всегда был таким, то немудрено, что Мародеры вступили в него сразу после выпуска и полным составом. Дамблдор встретил Гарри в приподнятом настроении, сидя за доской с уже расставленными фигурами. — У меня для тебя хорошие новости, Гарри, — объявил он. — Надеюсь, у тебя для меня тоже? Получил ли профессор Гонт приглашение от Хагрида? — Нет, — честно ответил Гарри, и лицо Дамблдора тут же приобрело выражение обиженного младенца. — Но это потому, сэр, что Рон пригласил в гости близнецов... — Понимаю, — с разочарованием сказал Дамблдор. — И вы, безусловно, сочли, что намного достойнее подкладывать профессору хлопушки и подсыпать ему в чай порошок Вырви-Глаз-и-Левую-Ногу? — Ну что вы, сэр, — увлеченно возразил Гарри. — Это детские шалости. Вот потом мы профессору Гонту так похоже в ванной аврора Хмурого нарисовали, что он от него в нарисованную дверь выбежал. — И это ты называешь борьбой со злом? — скучным голосом сказал Дамблдор. — Боюсь, ты просто не понял всю важность моего задания. — Нет-нет, — тут же начал оправдываться Гарри. — Я понимаю, что по условиям игры мы должны делать Вольдеморту только добро. Например, я отрекомендовал его тете Молли как прекрасного педагога, имеющего большое влияние на умы учеников, и она убедила себя в том, что только он сможет уговорить близнецов закончить образование. Она два раза приглашала его в гости, а потом приехала сама... — О да, — довольно сказал Дамблдор, вспоминая о недавнем визите Молли в Хогвартс, во время которого профессор Гонт узнал много хорошего о себе и много плохого о треклятом змеерожем психе, развязавшем эту идиотскую войну. — Я горжусь тобой, Гарри. Впрочем, я и сам не терял времени зря... Если ты согласишься провести сейчас немного времени за портьерой, я могу гарантировать тебе, что это будут лучшие минуты в твоей жизни. Как только Дамблдор спровадил Гарри за портьеру и накрыл салфеткой шахматную доску, в дверь кабинета нервно постучали, и на пороге возник профессор Гонт. Пару недель назад Дамблдор через третьи руки отрекомендовал его Драко Малфою как исключительно участливого и душевного человека, и с тех пор профессор Гонт периодически выслушивал диатрибы своего ученика. Драко не называл имен, но в очень красочных выражениях жаловался добрейшему профессору на неизвестного психопата и мегаломаньяка, который назначил Драко начальником транспортного цеха. Профессор Гонт снисходительно улыбался и жалел только о том, что положение не позволяет ему применять Круциатус. — Марволо, голубчик! — Дамблдор пошел навстречу дымящемуся от ярости гостю с распростертыми объятиями. — Лимонную дольку? Темного Лорда заметно передернуло. — Тогда, может быть, арбузную? — тут же поправился Дамблдор. — У — меня — на — арбузы — аллергия! — отчеканил Темный Лорд. — Прости старика, не знал, — участливо сказал Дамблдор, но Гарри за портьерой понял, что Дамблдор прекрасно все знал и помнил. — Скажи пожалуйста, кого-то... — Директор, я хочу обратиться к вам с решительным предложением, — прервал Дамблдора лорд Вольдеморт. — Я считаю, что на ближайшем педсовете следует поставить вопрос об ограничении внеклассного общения студентов и педагогов официальными часами для консультаций. По лицу Дамблдора Гарри понял, что слова «педсовет» и «консультации» в устах Темного Лорда звучат для него музыкой. — Ах, Марволо, ну зачем так официально, — всплеснул руками Дамблдор. — Опять Драко, да? Поймите, дорогой мой: у мальчика проблемы в семье, а душа у него добрая, ранимая... Он же не Пожиратель какой-то отмороженный... — Я знаю все ваши объяснения наизусть! — вскричал Темный Лорд, и Дамблдор еще раз картинно всплеснул руками. Гарри за портьерой начал тихонько хрюкать. — Добрый мальчик, исключительно по-доброму ко мне относится, очень ко мне привязался... Я не против давать ему консультации по учебным вопросам. Даже когда они выходят за рамки программы! Но какое мне дело, что его, видите ли, замужней тетке дурит голову какой-то... я даже сказать это не могу в вашем присутствии! — Назначьте ему отработку, — посоветовал Дамблдор, хитро глядя на Темного Лорда поверх очков. — Да не могу я назначить ему отработку, поймите! — продолжал бушевать Вольдеморт. — Снейп, его декан, тут же ее отменит, потому что, видите ли, Малфой не хотел ничего дурного. — Но ведь, насколько я понимаю, Драко ругается матом в публичном месте, — заметил Дамблдор. — Перескажите Северусу часть его выражений, и, уверен, он будет на вашей стороне. — Вы хотите, чтобы я пересказал Снейпу, что Драко говорил о ... Сами-Знаете-О-Ком? — Разумеется, — невинно согласился Дамблдор. — Ну, знаете! — и профессор Гонт вышел из кабинета директора, хлопнув дверью. — Неплохо, да? — довольно спросил Дамблдор, откидывая портьеру и находя за нею грызущего подоконник от смеха героя всея магической Британии. — Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что идея с Хагридом имеет чрезвычайную важность? — Директор, — простонал Гарри. — А что же ... что Малфой... выражения... — Легилименция, Гарри, — гордо заявил Дамблдор, показывая на прозрачный сгусток, клубящийся на конце его палочки. — Я думаю, некоторые мы все-таки услышим.        Старый потрепанный сборник шахматных миниатюр, который одолжил Гарри Дамблдор, был создан мастерами, чьи шедевры не шли ни в какое сравнение с теми примитивными задачами, которые Гарри находил в маггловских газетах. Постепенно Гарри начал ценить тонкую паутину ударов, которая блокирует обреченного короля в центре доски, полюбил этюдное чувство скольжения над пропастью и медленно разворачивающуюся красоту и фатализм многоходовок. Фигуры приобретали в его сознании лица и характер, настоящие и возможные ходы то сплетались над клетками доски кружевом, то звенели натянутыми струнами. Спустя некоторое время, Гарри начал сам создавать настоящие задачи. Гарри приложил всю свою изобретательность, чтобы свести Хагрида и профессора Гонта именно в нужное время, и провел пару часов под мантией-невидимкой, помогая встрече однокашников доливающим заклятьем. Первым плоды его усилий оценил Рон, который ворвался в гостиную Гриффиндора с выражением первобытного ужаса на лице. — Там гигантские п..п..п... — бормотал Рон. — Сам... Кто... они его... его даже... АААА! — Спокойно, друг, — начал Гарри, когда Гермиона влила в Рона успокаивающее зелье и привела его в чувство парой заклинаний и одним поцелуем. — Пауки по-прежнему в центре Запретного леса, а профессор Гонт только что оттуда. По мере рассказа Гарри Рон постепенно приходил в себя, и на его лицо возвращалась довольная улыбка. В конце Рон даже расхохотался и хлопнул себя кулаком по коленке. — Ну ты, брат, даешь! — восхищенно воскликнул он. — Это что же получается: ты вроде как с самыми чистыми намерениями посоветовал Хагриду пригласить нового профессора на чай. Хагрид по доброте душевной пригласил и даже выставил выпивку и закуску. Профессор Гонт из тактичности не смог отказаться, Хагрид от всей души предложил ему прогуляться в лес, профессор снова не смог отказаться... Вроде никто никому зла не хотел, только теперь Сам-Знаешь-Кто весь в де... в паутине, а ты вроде как и ни при чем? — Убивать добротой — это наш секрет, — повторил Гарри любимую фразу Дамблдора, и Рон посмотрел на него с благоговейным страхом.        Гарри периодически задавался вопросом, верит ли Гермиона в то, что под видом профессора Марволо Гонта в Хогвартсе скрывается лорд Вольдеморт. С одной стороны, она с первого дня объявила Гарри и Рону, что все это ерунда. С другой, она хоть и вполуха, но постоянно слушала их с Роном разговоры, а это должно было если не убедить ее, то хотя бы сделать саму идею более привычной и менее дикой. Одним февральским утром Гермиона сразу после завтрака воспользовалась тем, что Рон отвлекся, и сцапала Гарри за рукав. Гарри не успел опомниться, как Гермиона затащила его в темный коридор и странно на него посмотрела. — Гарри, — начала Гермиона, заметно смущаясь, — я не знаю, как лучше начать... «Влюбилась она в меня, что ли? — недоуменно подумал Гарри. — Черт, вот не вовремя! Я сейчас такую комбинацию разыгрываю...» — Гарри, — продолжала Гермиона, нервно облизывая губы, — несколько месяцев назад я разговаривала с Дамблдором, и он рассказал мне о жизни профессора Гонта. Гарри, ты не представляешь, какой это несчастный и недооцененный человек! В общем, я подумала, что было бы неплохо, если бы кто-то вернул ему веру в людей... хотя бы рассказал о том, как прекрасна светлая магия... Ведь он видит только тот ужас, борьбе с которым он посвятил всю свою жизнь! «Браво, Дамблдор, — отстраненно подумал Гарри, пропуская мимо ушей пылкую речь Гермионы о нелегкой судьбе профессора Гонта, которую срочно надо исправить, — хотел бы я посмотреть на лицо гражданина Риддла во время таких разговоров». — Так вот, как ты думаешь... — Гермиона снова немного замялась, — я, конечно, знаю, что он намного старше... думаешь, будет очень неприлично, если я приглашу его в Хогсмид? ... Или просто послать ему на следующей неделе открытку? — Это как же понимать? — взревел в этот момент Рон, который уже несколько минут слушал историю о том, как одна юная девушка может вернуть к жизни разочаровавшегося во всем профессора. — Рон, ты ничего не понял! — вспыхнула Гермиона, но Рон уже бежал к комнате профессора Риддла, перешагивая через две ступеньки. — Гарри, останови его! — взмолилась Гермиона. — Он сейчас такого натворит! Я забыла тебе сказать: недавно кто-то рассказал Джинни, что профессор Гонт пишет экспромтом прекрасные стихи, она как раз собиралась после завтрака просить его написать ей что-нибудь в альбом... то есть в дневник... «Черт, вся комбинация срывается!» — подумал Гарри, несясь со всех ног вслед за Роном.        Спустя несколько часов Гарри и Дамблдор стояли в больничном крыле над кроватью Рона. Темный Лорд знал свое дело и, неожиданно получив маггловским способом в глаз и волшебным способом в рог, тут же дал Рону неплохой сдачи. — Я уверен, что мистер Уизли вне опасности, — осторожно начал Дамблдор, опасаясь, что, как несколько месяцев назад, Гарри не оценит красоту игры. Гарри равнодушно кивнул, думая о своих фигурах. — Понимаешь, мой мальчик, — продолжал Дамблдор уже увереннее, — жизнь иногда ломает самые изящные комбинации. А иногда для эффектного завершения партии приходится и самому жертвовать фигурами. Гарри по-прежнему молчал. Его лицо, которое раньше мгновенно отражало эмоции, теперь озарял лишь мертвенный отблеск абстрактных сил и светов, сталкивающихся на огромной шахматной доске. — Думаю, ты будешь рад узнать, что наш общий знакомый не смог даже наложить на мистера Уизли взыскание, — закончил Дамблдор с плохо скрываемым удовольствием. — Ведь в этом случае ему не удастся скрыть, что он получил в глаз из-за своей ученицы. — Вы здорово закрутили, директор, — тоном ценителя сказал Гарри. — Тебе правда нравится? — обрадовался Дамблдор. — Конечно, — ответил Гарри. — Только давайте договоримся на будущее чуть больше друг другу доверять. Вы едва мою комбинацию не сорвали: я хотел заставить Риддла писать всем девочкам стихи в альбомы. — Разумеется, разумеется, Гарри, — радостно сказал Дамблдор, чувствуя в любимом ученике родственную душу. — Идея с альбомами замечательная. Насколько я понимаю, изящная трехходовочка? — О да, — улыбнулся Гарри. — А еще я планирую порекламировать профессора Гонта Колину Криви. Думаю, через пару недель в коллекции Колина будет немало наших совместных фотографий. Альбус Дамблдор с умилением посмотрел на своего ученика.        Альбус Дамблдор мирно пил чай с баранками, когда в его кабинет ворвался профессор Марволо Гонт, он же Том Риддл, он же лорд Вольдеморт, в небывало расстроенных чувствах. — Послушайте, директор! — вскричал Вольдеморт. — Уймите вашего Поттера! Я понимаю, что вы снова скажете, что он меня любит и старается сделать мне добро... — Я бы не сказал, что Гарри любит тебя, Том, — кротко заметил Дамблдор. — Я бы даже предположил, что он очень на тебя зол. Но ты прав, я убедил его делать тебе только добро. — Прошу прощения, директор, — заявил Вольдеморт, — но меня зовут Марволо. Как вы знаете, у меня есть очень веские причины не любить имя Том. — Знаю, Том, знаю, — согласился Дамблдор. — Но у меня есть не менее веские причины, чтобы побеседовать с тобой по душам, называя тебя твоим настоящим именем. Например, Попечительский совет уполномочил меня предложить тебе пятилетний контракт. — Ну уж нет! — в ужасе вскричал лорд Вольдеморт, понимая наконец, что есть вещи похуже смерти. — Между прочим, на моей должности проклятие, и я намерен сдать все дела, как только выпущу седьмой курс! — Хотя твое проклятие и не распространяется на тебя, ты был бы волен уйти по собственному желанию, — спокойно сказал Дамблдор. — Но твоя беда в том, что ты никогда не интересовался древней магией. И не знаешь поэтому, что любая учительская должность в Хогвартсе находится под куда более древним проклятием. Каждый, кто начинает преподавать здесь, не может оставить должность до самой смерти. Диппет и я дважды щадили тебя, но ты был слишком настойчив. — Но Салазар... — пробормотал лорд Вольдеморт. — Да, Салазар Слизерин оставил свою должность, — признал Дамблдор. — Но никто не знает, что стало с ним потом. Ходят слухи, что жил он плохо и недолго и умер ужасной смертью, — Дамблдор вышел из-за стола и присел рядом с Вольдемортом, опустошенно рухнувшим на диван. — Дорогой мой, мы все когда-то недооценивали проклятие педагогической работы. Думали, что это временно, на пару лет, а потом нас ждет более высокооплачиваемая и интересная должность — в науке, в бизнесе, в политике. Я даже мечтал отправиться в кругосветное путешествие, — Дамблдор грустно усмехнулся. — Но — домашние работы, дети, оценки, экзамены, дети, классные журналы, хулиганства, ЧП, выговоры, дети, дети, дети... Из этого нет выхода, Том. «Дети, дети, дети...» — отдавалось в мозгу Вольдеморта, и он предпринял последнюю отчаянную попытку спастись. — Я, между прочим, Темный Лорд! — взревел Вольдеморт, выхватывая палочку. — Темный Лорд мертв, Том, — спокойно ответил Дамблдор, протягивая руку к шахматной доске на низеньком столике у дивана. — Ну хочешь, попробуем, — Дамблдор превратил черную пешку в белую мышь и пустил ее на пол. — Давай скажем вместе: А-ва-да Ке-дав-ра! Темный Лорд яростно взмахнул палочкой, но мышь по-прежнему жевала край его мантии. — Ведь этого надо хотеть, правда, Том? — ехидно заметил Дамблдор. — А ты сейчас хочешь только спать. И в голове у тебя вместо высшей темной магии обрывки инструкции Министерства, куски методички и чья-то третья двойка. Это Роулинг опять двойку заработала, да? — Это Йейтс, бездарность, — автоматически ответил Темный Лорд. — Надо родителям его написать, он совсем не учится. О, Мерлин! — и Темный Лорд, забыв о своих хоркруксах, сделал попытку убиться об стену. — Спокойно, Том, спокойно, — увещевательно произнес Дамблдор, перехватив Темного Лорда, летящего лбом в каменюку. — С твоей стороны было бы безответственно осиротить коллектив накануне выпускных экзаменов. Ты не можешь не признать, что мы все прекрасно к тебе относились. Всячески старались помочь тебе войти в новую роль... — И вот до чего вы меня довели! — возопил Вольдеморт, вспомнив спокойные слова Дамблдора «Темный Лорд мертв», которые прозвучали как смертный приговор. — Убивать добротой — это наш секрет, — ухмыльнулся Дамблдор.