Капитан и порностример

Баки зарылся поглубже в свою крепость из одеял, стараясь не обращать внимания на Дарси. Добравшись до дома, он направился прямо в свою комнату и плакал до хрипоты в горле. Он отключил телефон в ту же минуту, как покинул Башню, проигнорировав её всё более безумные текстовые сообщения. Теперь она сидела на его кровати и ждала, когда он выговорится. — Я не хочу об этом говорить, Дарс, — решительно сказал он. Она вздохнула, массируя его икры. Она знала Баки едва ли не лучше его самого, чем пользовалась в своих интересах. Потому молчала, ожидая, что он сломается. Баки не был упрям, по крайней мере сегодня. Не успел он опомниться, как снова зарыдал. Дарси перешла на другую сторону кровати, забралась под одеяло и обняла его. Он прижался к ней, плача сильнее, чем когда-либо прежде. Боль душила его, разрывала грудь и вырывала всё, что было ему дорого. Рыдания начали захлестывать его, дыхание стало прерывистым. Дарси положила руки ему на плечи, легонько, но твердо встряхнув. — Тебе нужно остановиться на секунду, Баки, и перевести дух. Посмотри на меня. Посмотри на меня! — приказала она. Дарси положила руку ему на грудь, контролируя дыхание и заставляя медленно вдыхать и выдыхать. Он начал подражать ей, стараясь взять дыхание под контроль. Она смахнула слезы с его щеки, заключила в объятия и начала что-то напевать. Баки потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это медленная версия "Папарацци". Некоторое время они лежали, и Дарси пела ранние песни Леди Гаги, пока плач Баки затихал. Он следил за солнечным светом, уходящим из комнаты, оставляя их в темноте. Адмирал, обычно избегавшая эмоциональных сцен, запрыгнула на кровать и протиснулась между ними. Баки подвинулся, чтобы дать ей возможность плюхнуться себе на грудь. Он погладил мех кошки, звуки её мурлыканья начали успокаивать его. Она поднесла лапу к его подбородку, словно успокаивая. Он поцеловал её в макушку, и она ласково потёрлась лбом о его подбородок. Он прижал её к своей груди и позволил мурлыканью успокоить себя. Через некоторое время он наконец смог говорить. — Я не думал, что что-то может ранить сильнее, чем Джек. Это в миллион раз хуже. — Я знаю, БоБо, — согласилась Дарси, используя прозвище, которое дала ему много лет назад. Она слегка поцарапала ногтями голову Адмирал, а потом посмотрела прямо на него. — Не хочешь рассказать мне, что случилось? При мысли о том, чтобы повторить сцену в башне, желудок скрутило в узел, но он знал, что не сможет держать это в себе. Это убьет его. Он кивнул, а после вспомнил, что она не видит его — единственный источник света исходил от уличных фонарей. — Да. Мне нужна минутка. — Я никуда не уйду, — она нежно погладила его по плечу. Баки потянулся к прикроватной тумбочке и включил 3D-голографический ночник в виде Звезды Смерти, а после приподнялся, прислонившись спиной к изголовью кровати. Адмирал перешагнула через него, чтобы устроиться на животе, решив, что шнурки его толстовки — прекрасная игрушка. Он почесал ей живот, предпочитая смотреть на неё, а не на Дарси. — Это было похоже на автокатастрофу, эта грёбаная пресс-конференция. Только что я мечтал о Стиве в форме, а в следующую минуту в комнате царит хаос. Я услышал этот вопрос и не мог пошевелиться бог знает сколько времени. Но потом я услышал, как он сказал, что у них есть фотографии, Дарси. Чёртовы фото! Мне нужно было выбраться оттуда. Дарси гладила Адмирал по спине, подперев голову ладонью и положив её на бок. — Ты говорил со Стивом? Честно, Баки, ему всё равно. Баки почувствовал ещё один укол боли. Адмирал держалась твёрдо, уткнувшись носом в щёку Баки. — Он знал, — голос дрогнул. Он слегка кашлянул, чтобы взять себя в руки. — Он уже знал. Между бровями Дарси образовалась складка, и она ещё сильнее сжала его руку. — Что? Как, чёрт возьми, это вообще возможно? Баки рассмеялся — горький и холодный звук в тишине комнаты. — Он был одним из моих клиентов. Дарси распахнула глаза. — Что?! Капитан Америка сидит в ДроЧате?! — Как тебе такой Шьямаланский поворот? — Баки не сводил глаз с Адмирал. Та вытянула шею, когда он начал чесать ей подбородок. Дарси просидела так несколько минут, открыв рот и вытаращив глаза. Она напомнила ему судью Дума в концовке "кто подставил кролика Роджера". — Погоди-погоди. Хочешь сказать, что он знал всё это время? Баки кивнул, проводя руками по спине Адмирал. — И он, хм, "наблюдал” за тобой, — Дарси изобразила пальцами кавычки, — и ловил от этого кайф? Баки поколебался, прежде чем ответить. — Мы, эм... мы провели приватный сеанс вместе. Он не думал, что это возможно, но глаза Дарси расширились ещё больше. Если бы он был в здравом уме, то побеспокоился бы за её внутриглазное давление. — Насколько он развратный? — наконец спросила она. Баки слегка поёрзал, нарушая покой Адмирала. И он намеренно избегал взгляда Дарси. Дарси тяжело вздохнула. — Очень, да? Баки мог только кивнуть, живо вспоминая, что они говорили и делали на том сеансе. Шли минуты, а Дарси молчала. Из любопытства он наконец взглянул на неё. Такое же лицо у неё было, когда она готовилась к экзаменам. — Он тебя как-то выследил? Узнал твоё настоящее имя и выяснил, что ты работаешь на Тони? — Он сказал, что был потрясен, когда встретил меня в лаборатории. Хотя я не совсем уверен, верить или нет. Дарси кивнула, всё ещё с задумчивым выражением лица. — Он объяснил, почему не сказал, что знает? Баки печально вздохнул, уронив голову на спинку кровати. Он проследил за линиями Ориона на потолке, прокручивая в голове ужасный разговор. — Теперь, когда я об этом задумался — не совсем. Он продолжал говорить, что ему жаль и что он должен был сказать мне раньше. Утверждал, что собирался рассказать сегодня вечером, когда я приду к нему. Опять же, не уверен, что могу ему верить. Не глядя вниз, он обвил указательным пальцем хвост Адмирала. Если её низкий рык на что-то намекал, то он играл в опасную игру. Но ему нужно было отвлечься от бесконечного повторения ссоры в голове. Какое-то время только звуки с улицы эхом отдавались в комнате. Баки снова и снова возвращался к одной и той же мысли, и её тяжесть давила на сердце. — Я никогда не стыдился того, что делал. Никогда не чувствовал себя дешёвкой, никогда не чувствовал себя униженным. Это был способ оплачивать счета и исследовать своё тело. Дарси пробормотала что-то в знак согласия, но промолчала, позволяя ему продолжить. — И знать, что он платил… за то, что мы делали. А потом, когда мы встретились, он так настойчиво преследовал меня, давал все эти обещания. Но всё дело было в том, что он получил реальную, живую версию того, за что платил в интернете. — Баки замолчал, наклонился вперёд и глубоко вздохнул. — Я никогда не чувствовал себя шлюхой. До сегодняшнего дня. Дарси осторожно подняла Адмирала, поставила её на край кровати и приблизилась к Баки. Она обняла его и слегка потянула к себе. Он на мгновение положил голову ей на макушку. Они сидели и слушали низкое мурлыканье Адмирала и шум улицы внизу. — Ты ему это сказал? — мягко спросила она. — В каком-то смысле, — уклончиво ответил он, зная, как отреагирует на то, как он бросал обвинения в адрес Стива. — Врёшь же, да? — Не вру, просто... я был зол и обижен. Возможно, я вспылил. Она громко вздохнула, явно раздраженная. — Я сейчас воткну в тебя булавку. Он сказал что-нибудь в своё оправдание? И ещё один резкий укол боли в груди, когда он вспомнил неуклюжий ответ Стива. — Сказал, что я такой красивый, он ничего не мог с собой поделать, — Баки едва смог закончить слова, те ощущались во рту, как опилки. Дарси резко вздохнула, зная, какое впечатление произвели на него эти слова. — Пожалуйста, скажи мне, что он этого не делал. Глаза Баки снова наполнились слезами, угрожая снова пролиться по щекам. Наконец он моргнул, и несколько капель скатились по щеке. — Прости, но не могу. — Ох, срань господня, вот же утырок в спандексе, — пробормотала она себе под нос. — Он сказал что-нибудь после? — Он пришёл в ужас, когда понял, что натворил. Но после этого я вроде как сбежал. У него не было возможности договорить. Дарси вздохнула, печаль омрачила её лицо. Она прислонилась спиной к изголовью кровати, подталкивая голову Баки к себе на колени. Она провела пальцами по его волосам, оба они были погружены в свои мысли. — Я не знаю, что делать, Дарс, — сказал он тихим голосом. — У меня в голове крутилось счастливое видение нашего будущего. Да, возможно, слишком рано, но всё же. И чем больше времени мы проводили вместе, тем большую уверенность я чувствовал. И теперь он просто... исчез. Всего за один день. Дарси пробурчала что-то в ответ, проводя ногтями по его голове, как ему нравилось. — Я впервые сказал, что люблю его, в середине спора. Не могу поверить, что я это сделал, — он подавил ещё один всхлип. — Ох, Баки, — сказала она печальным тоном. Слёзы, с которыми он боролся, хлынули потоком, резкие рыдания терзали его тело. Дарси позволила ему плакать, одной рукой поглаживая спину, а другой — волосы. Это было так нежно, что он заплакал ещё сильнее. Когда его плач сменился редкими всхлипами, она заговорила снова: — У тебя есть весь сегодняшний и завтрашний день, чтобы жалеть себя, и я буду рядом. Мы можем устроить киномарафон, я приготовлю тебе все, что захочешь. Это только твоё время, обещаю. Он знал, что грядёт "но". — Но после этого у нас будет серьёзная дискуссия. Потому что есть некоторые истины, с которыми тебе придётся столкнуться. Только... не сейчас. Она дождалась, когда он кивнет в знак согласия. — Хороший мальчик. А теперь давай возьмём мороженое. Даже в своём убитом горем состоянии Баки не мог не оживиться. *** Стив сидел на стуле лицом к ещё одному холсту. Ему было трудно придумать какой-нибудь образ для рисунка, который не был бы Баки. За последние три дня он уже пять раз пробежал курс Нью-Йоркского марафона, и это не помогло. Он думал, что какое-то время в студии поможет, но всё, что ему удалось сделать — нарисовать нелестную карикатуру на Мистера Роджерса. И хотя ему доставляло некоторое удовлетворение мстить человеку, превратившему его в мишень для насмешек, зияющая дыра в груди не заполнялась. Он пытался звонить Баки и писать, когда это не сработало. Он не должен был удивляться отсутствию ответа, но всё равно ощутил себя раздавленным. Он позвонил Уинни, и, хотя она на него и не сердилась, всё-таки попросила на время отвалить. — А ты знала? — неуверенно спросил её Стив, даже не понимая, почему задает такой вопрос. — Конечно, знала! И я очень надеюсь, что ты не думаешь, что Баки зарабатывал на жизнь чем-то постыдным. У меня очень напряженный график на этой неделе, и не думаю, что у меня будет время задушить тебя. И будет трудно найти достаточно большой мешок для трупа, — предупредила Уинни. Это был первый раз, когда Стив услышал холод в её голосе. И от этого ему становилось только хуже. — Боже, нет! У меня нет никаких проблем, Уинни. И мне плевать, что кто-то ещё думает об этом. Я просто... я просто хочу, чтобы он поговорил со мной, — прошептал Стив. — Если будешь продолжать настаивать, он уйдёт навсегда. Я знаю, ты его любишь. Любой, у кого есть глаза и, по крайней мере, две клетки мозга, может это увидеть. Но сейчас он не может. Или не хочет. Дай ему немного времени. Мы с Дарси позаботимся о нём. Стив чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он ненавидел это чувство. Он умудрился спрятаться от всех, попросив Фила о небольшом отпуске, пока он разбирался со всем. Фил с готовностью согласился, увидев дерьмовое шоу пресс-конференции из первых рук. Мария работала с прессой, а Стив изо всех сил старался не попадаться на глаза Пеппер и Тони. Он знал, что в какой-то момент ему придётся столкнуться с ними обоими, но сейчас у него не было сил. Стив впервые почувствовал себя трусом. Сильный стук в дверь вывел его из задумчивости. Он тихо подошёл к ней, прекрасно понимая, что красться по собственному дому глупо. Он заглянул в глазок и увидел, что Наташа смотрит на него. Он отпрыгнул назад и молча выругал себя за шум. — Роджерс, твоя печальная походка громче стада бизонов. Я знаю, что ты стоишь у двери. Стив замер, надеясь, что если он больше не будет шуметь, она уйдет. — Мы с Сэмом играли в камень-ножницы-бумага, чтобы определить, кто придёт и остановит твою вечеринку жалости. Я проиграла, так что открой или я выбиваю дверь. Стив ощетинился на её тон, но двинулся открывать дверь, зная, что если не сделает этого, она проделает в ней зияющую дыру. Наташа нетерпеливо толкнула дверь, заходя внутрь и оценивая обстановку. Стив просто чувствовал, как от неё исходит приговор. На кофейном столике валялось несколько коробок из-под мороженого. И контейнеры от еды на вынос. И пустые пакеты из-под чипсов, которыми он заедал стресс в перерывах. — Горничная взяла три дня отгула? — спросила она, бросив на него свой лучший неодобрительный взгляд. Он прошёл мимо, беспорядочно собирая мусор, направился на кухню, выбросил его, а потом перенёс мусорное ведро в гостиную и начал убирать остальной срач. Всё это время Наташа, скрестив руки на груди, с кислой маской упрека на лице стояла у него над душой. — Пожалуйста, не ори на меня. За последние несколько дней я натворил достаточно, — взмолился Стив. Её лицо сразу смягчилось, руки разжались. Наташа подошла к нему и коснулась его руки, прося поставить мусорное ведро. Он подошёл к дивану и сел со всей грацией вышеупомянутого буйвола. Наташа присела на край кофейного столика лицом к нему. — Хочешь поговорить об этом? Или я прерываю твои любовные прогулки по пустоши? — Я не понимаю этой отсылки, — солгал Стив, качая головой. Наташа закатила глаза. — Не имеет значения. Это был сарказм. — Я понял это по твоему тону, — огрызнулся он. Наташа предостерегающе приподняла бровь, а потом с силой наступила ему на ногу. Стив немужественно взвизгнул, отодвигая ногу как можно дальше от Наташи. — Да ёб твою мать! Какого хрена это было? — За отсрочку неизбежного. Я здесь не для того, чтобы давать тебе уроки литературы, и ты это знаешь. Стив раздраженно фыркнул и откинулся на подушки дивана. Он знал, что она не уйдет, пока не выскажется. Он правда просто оттягивал неизбежное. — Я облажался, просто и ясно. — Ну, это я поняла, вопрос только как. Стив ёрзая под её пронзительным взглядом, в котором как он прекрасно знал, была лишь половина допросной силы. Остальное она явно приберегла для того, чтобы потом получить пособие по безработице. Он знал, что у него есть выбор — солгать и надеяться, что она его не раскусит (что маловероятно), или сказать правду и, возможно, облегчить тяжесть, давящую на грудь. Когда он наконец встретился с ней взглядом, то увидел, что уровень вопросительности в её лице увеличился уровня на три. Она не играла. Это правда, подумал он про себя. — В первый раз я увидел Баки не в лаборатории Тони. Это было... — он глубоко вздохнул, выпуская воздух, — в ДроЧате пару месяцев назад. — последнюю часть он прошептал своим ботинкам. Впервые с момента их знакомства Наташа выглядела по-настоящему ошарашенной. — Ты, — она указала на него, — сидишь в ДроЧате? — Раньше. Перестал, как только встретил его в реальной жизни. Наташа уставилась на него так, как будто он сказал, что присоединился к секте саентологии. — Не могла бы ты так на меня не пялиться? — спросил он, ёрзая под её охреневшим взглядом. Она встряхнулась, смаргивая удивление. — Прости. Я просто немного... ошарашена. Я знала, что ты разбираешься в технике лучше, чем говоришь, но никогда не думала, что ты... — она махнула рукой, позволяя ему заполнить пробелы. — Послушай, я не большой любитель ночных развлечений. Был неловкий случай с парнем, который слишком высоко оценил минет в баре. Просто проще… — Заботиться о себе самому? — предположила Наташа с дразнящей ноткой в голосе. — Вроде того. Наташа внимательно посмотрела на него, прежде чем продолжить. — Это вполне понятно. И могу добавить, что в этом нет ничего плохого. Ты не пользуешься сайтом и, конечно, не Баки, работающим на нем. Неважно, что говорит пресса. Стив едва не зарычал. В его мыслях Дейл бегал зигзагами, а Стив метал ему в голову щит. — Мне плевать, что они говорят. — Если ты думаешь избить этого засранца Дейла, то не беспокойся. Он получит по заслугам, — пообещала она с пугающей улыбкой на лице. — Чем меньше ты знаешь, тем более правдоподобным будет твое отрицание. — Если тебе понадобится помощь, я дам тебе номер Уинни. — Уже есть. Её улыбка стала ещё более дикой. Стив решил оставить её в покое. — Судя по состоянию твоего дома и тёмным кругам под глазами, Баки выяснил, что ты всё знаешь, и плохо это воспринял. — Это ещё мягко сказано, — ответил Стив, грудь сжалась, когда он вспомнил ссору. — В тот день я сказал… кое-что не то. Я был чертовски зол из-за этого придурка-репортера и увидел, как Баки уходит. Я запаниковал и отреагировал вместо того, чтобы слушать. Наташа дернула его за ухо, бросив на него острый взгляд. — Можно подумать, что постоянные драки сделают тебя лучше в ситуациях высокого давления. — Это не смешно, Нат! — рявкнул он. — Я и не шучу. Я пытаюсь сказать, что ты не держал себя в руках, когда столкнулся со своим обиженным парнем. И это, кажется, ухудшило и без того плохую ситуацию. Стив выдохнул, потирая лицо руками. В глубине души он знал, что ссора вышла столь безобразной в основном потому, что он плохо отреагировал на законный гнев Баки. Он просто не хотел признаваться в этом Наташе. — Всё запуталось. Я пытался объяснить ему, чтобы он понял, что я не нарочно скрывал это от него. Черт, я собирался сказать ему об этом в тот вечер. Но он был так чертовски зол, а потом всё обострилось. Он обвинил меня в том, что я хочу его только выебать. И я, возможно, не очень хорошо отреагировал. Она скептически посмотрела на него. — Возможно? — Ладно, так и было, наверное. Она кивнула. — Вот он Стив, которого мы все знаем и которому хотим врезать. — Эй! — Pidorasina tupaya, — проворчала она. — Мне не нужно говорить по-русски, чтобы понять, что меня только что оскорбили, — нахмурился Стив. — Перестань быть идиотом, — усмехнулась она. — С чего вдруг ты полил бензином и без того нестабильную ситуацию? — Небольшая часть меня чертовски злилась на него из-за тех обвинений. Нат, то, что он сказал... Было больно от того, что он мог хоть на секунду подумать о том, что я хочу от него только этого. Она сильно ударила его по бедру, её бледно-зеленые глаза потемнели. — Нет, Роджерс! Можешь злиться на него за то, что он скрывал от тебя свою тайну. Но ты не должен сердиться на него за это. Остановись и подумай о том, что натворил. Стив чувствовал, как пульсирует вена на виске. Она не имела права. Её там не было. Она ничего не понимала. Не обращая внимания на его гнев, она продолжала: — Ты заплатил за виртуальные сексуальные отношения с ним. Затем, когда встретил его лично, придержал эту информацию при себе, активно преследуя его. Ты знал невероятно интимные подробности о нём и не сказал ни слова. Можешь оправдываться как хочешь, но ты ничего не сказал, чтобы получить то, что хочешь. Да, ты любишь его. Но тебе нужно долго и вдумчиво поразмышлять, почему ты сделал выбор держать его в неведении. Она остановилась, позволяя ему осмыслить сказанное. Ее слова кувалдой ударили по гневу и негодованию. Он даже не подумал о том, как его действия могли выглядеть для Баки. А теперь ему стало стыдно вдвойне. Наташа накрыла его руку своей, её собственный гнев исчез с лица. — Я знаю, это опьяняло — быть с кем-то, кто видел тебя за щитом, и ты хотел это сохранить. Но ты скрывал от него что-то очень важное. Это было несправедливо по отношению к нему. Или тебе. Стив чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он позволил страхам взять верх над честностью и теперь расплачивался за это. — Я знаю, больно это слышать, но ты всё охуеть как испортил. Ты настолько ему не доверял, что довёл до разрыва. И это не впервые. Ты делаешь это со всеми, и над этим тебе нужно поработать. Возможно, у тебя получится. Но у тебя нет шансов, если продолжишь сдерживаться. — Я уже не уверен, что шанс есть, — Стив провел руками по волосам, прежде чем закрыть ими лицо. Наташа села рядом, положив руку ему на колено. — Я очень за тебя волнуюсь, и именно из-за любви к тебе скажу то, что скажу. Ты сам себе злейший враг. Я понимаю, что трудно открыться кому-то. Поверь мне, я все еще борюсь с этим каждый чертов день. Но мне пришлось выучить тяжелый урок с Клинтом. Она на мгновение замолчала. — Когда мы только начали встречаться, я не подпускала его слишком близко. Я делилась ровно стольким, чтобы сказать себе, что пыталась. Я многое скрывала, и он это знал. Он ждал и ждал, надеясь убедить меня, что я могу ему доверять. Но тогда я не знала, как доверять. Однажды он достиг своего предела. Стив чувствовал, что она не слишком много говорит об этом, и его сердце болело за нее. — Он сказал, что не может тянуть отношения в одиночку, и мы крупно поссорились. Я сказала много вещей, которые не должна была. Звучит знакомо? — она насмешливо приподняла бровь. — И он ушел. Мы не разговаривали несколько месяцев. Стив был потрясен. Клинт и Наташа были исключительно близки. Он с трудом представлял себе, как они охотно молчат, если это не продиктовано миссией. — Было чертовски больно. Больнее, чём всё, что я когда-либо чувствовала раньше. Фил даже отстранил нас обоих от работы, пока мы не разобрались. Стив обнял её в молчаливом жесте поддержки. Он чувствовал, что она ещё не закончила, поэтому промолчал. — Хочешь верь, хочешь нет, но для нас это пошло на пользу. Это дало нам обоим время подумать о том, насколько дерьмово мы себя вели. Клинту нужно было понять, что он заслуживает большего, чем даю я. А мне нужно было понять, что он давал мне безопасность. Что у меня наконец-то есть безопасное место. Её слова больно ударили его, несколько истин поползли к свету. — Дай ему время, Стив. Дай себе время. За день всё не исправишь, и особенно в вашем состоянии. Я знаю, что твой первый инстинкт — бороться, но это не миссия. Это — два сломленных человека, которым больно. Вам обоим придется проделать большую работу, чтобы полностью вернуть доверие друг к другу. Стив обхватил голову руками. Её слова будто нависли над ним. — Ты хороший человек. Я знаю, что ты не хотел причинить ему боль намеренно, но ты сделал это, и ты должен сделать шаг назад и понять, что заставило тебя, заботливого, доброго человека так себя повести. Он кивнул и крепко обнял её. Они сидели на диване, молча поддерживая друг друга, пока в животе не заурчало. Она рассмеялась, оттолкнула его и встала. — Давай найдём тебе что-нибудь поесть, пока твое тело не восстало против тебя. Она направилась на кухню, чтобы обыскать его тайник с едой на вынос. Стив посмотрел на телефон, и желание услышать голос Баки пронзило до самых костей. Искушение позвонить ему было почти непреодолимым. Но он знал, что Наташа права. Им обоим нужно было время, чтобы разобраться в некоторых вещах, прежде чем наконец поговорить. *** Баки был завернут в три одеяла так, что едва виднелась макушка. Прошло три дня после пресс-конференции, и он уже привык к состоянию буррито. Он пересматривал первые десять сезонов Симпсонов, потому что ему не нужно было думать. Он говорил всем, что заболел, не желая встречаться ни с Тони, ни с кем-либо ещё. На кофейном столике медленно таяла пинта мороженого "Большой парень" с солёной карамелью, в котором стояла ложка. Он знал, что ситуация была ужасна, потому что даже мороженое не могло его подбодрить. Дарси всячески отгораживала его от прессы, ограничивая его кругозор Нетфликсом, Хулу и их собственной библиотекой фильмов и сериалов. Она даже вмешивалась в дела его матери и Тони, что заставляло его испытывать огромную благодарность. Кроме того, она воздерживалась от разговоров о Стиве с первого вечера. Опыт подсказывал, что долго это не продлится. Он боялся её неизбежных и нежеланных советов. Словно услышав его мысли, Дарси ворвалась в их квартиру. Он услышал громкий вздох, когда она отбросила с него зимние одеяла. — Ты выглядишь как нечестивый союз "Тако Белл" и "Bed Bath & Beyond"*. Он хмыкнул в ответ, прежде чем пассивно-агрессивно закутаться в одеяло. Он почувствовал, как что-то ударило его по ногам, поэтому поднял ноги и положил их ей на колени, когда она села. — БоБо, я дала тебе отсрочку в твоей реконструкции грозовых высот, потому что знаю, что тебе больно. Но это должно прекратиться. Посмотри на Адмирала, — Дарси указала на кошку, которая молча смотрела на него с подоконника. — Ей стыдно называть тебя человеком. Она — посмешище кошачьего квартала, потому что её человек тоскует, как героиня Джейн Остин. Всё, чего тебе не достаёт — это дома в английской сельской местности и корсета. Одеялье буррито, известное как Баки, насмешливо фыркнуло, вцепившись в груду ткани. Он был счастлив в своём пушистом коконе. Он определённо не тосковал, только почтительно оплакивал потерю своей трагической любви. Ладно, да, может, он немного тосковал. — Ты собираешься заставить меня говорить с кучей одеял, не так ли? — сказала она тоном многострадальной матери. Баки не хотел двигаться, и ему было всё равно, осуждали ли его Дарси и Адмирал. Он высунул руку ровно настолько, чтобы показать ей большой палец. Он почти видел, как закатываются её глаза, и тем не менее она заговорила с ним в коконе. — Я не собираюсь его защищать. Он должен был быть честен с тобой с самого начала, без вопросов, — она на мгновение замолчала, позволяя ему понять, что она сказала. — Но ещё я видела, как он смотрел на тебя. Убила бы за то, чтобы кто-то смотрел так на меня. Он ещё глубже зарылся в одеяло, не желая ничего слышать. Она медленно пробралась в его фланелевую крепость, нашла внутреннюю сторону лодыжки и пощекотала её. Баки взвился, испытывая искушение пнуть её за то, что воспользовалась его слабостью. Но он отказался от ребячества и засунул ногу поглубже в одеяло. Гнезда из одеял — это совсем не по-детски. — Да, он скрывал от тебя большую часть себя, но в глубине души ты знаешь, что не злонамеренно. Если бы он просто хотел потрахаться, то у него были бы на выбор миллионы желающих мужчин, женщин и людей, не относящих себя ни к какому полу — и это только в пяти районах. Ему не нужно было показывать тебе свой дом, чтобы потрахаться. Он не должен был знакомиться с твоей семьёй, чтобы насадить тебя себе на член. Она замолчала, ткнув его в бедро, чтобы убедиться, что он слушает. — Он сделал всё это, потому что любит тебя, — тихо закончила она. — Странный способ показать это, — пробормотал он самым взрослым тоном, которым только мог, завернувшись в одеяла, как в чипотл-ланч. Она ответила разочарованным стоном и щелчком по его пятке. — Господи, перестань ныть и послушай меня! Да, он лгал, и да, это было дерьмово. Но он не Джек! Так что, блядь, перестань наказывать Стива за то дерьмо, что тот придурок сделал с тобой! Перестань наказывать себя! При упоминании имени Джека у него волосы встали дыбом. — Джек не имеет к этому никакого отношения! — Ну и кто теперь пиздит, — отрезала она, стукнув его по ноге чем-то подозрительно похожим на ложку из-под мороженого. — Я буду бить тебя до тех пор, пока не вытащишь голову из задницы. — Бей сколько хочешь, но это не меняет того факта, что он лгал мне. Без предупреждения одеяла сорвали с его лица. Баки взвизгнул, пытаясь вновь схватить их, а потом падая с дивана. — Да блядь! Ты не можешь просто оставить меня в покое?! — Ну, вижу, мы перешли к гневной части процесса скорби о любви. Надеюсь, ты приберёг часть гнева для себя. Баки бросил на нее оскорбленный, испепеляющий взгляд. — О, даже не смей строить из себя невиновность, — огрызнулась она. — Ты должна быть на моей стороне, Дарси! — Я всегда на твоей стороне, идиот! Проблема в том, что ты не всегда на ней! — рявкнула она. Баки весь кипел изнутри. Он принялся расхаживать по гостиной. — Что, черт возьми, это значит? Думаешь, мне это нравится? Что я намеренно влюбляюсь в мужчин, которые разбивают мне сердце? Потому что если ты так думаешь, это просто жестоко. — Ради бога, Баки! Я не об этом, и ты это знаешь! — она в отчаянии всплеснула руками. — Думаю, ты ищешь какой-нибудь предлог, чтобы сбежать. Легче убежать, чем отдать свое сердце, верно? — Он солгал! Все мои отношения были основаны на ебаной лжи! — взревел он, останавливаясь, чтобы взглянуть ей в лицо. — Как именно Стив должен был тебе сказать? — вспыхнула она, встала перед ним и пихнула в грудь. — Было здорово познакомиться с твоей семьей, Бак. Кстати, я наблюдал, как ты пихаешь себе пальцы в задницу. Хочешь бургеры на ужин? Баки снова начал расхаживать по комнате, злясь, что лучшая подруга его не понимает. — У него было достаточно времени, чтобы рассказать мне, Дарс! — И у тебя тоже! Стив был не единственным, кто хранил секреты, — ответила она. — Это не одно и то же, и ты это знаешь, — возразил он. — Я делал это до встречи с ним, чтобы заплатить за учебу. Это была ненормальная работа, но ничего противозаконного. — Если ты действительно в это веришь, почему не сказал ему раньше? Баки покачал головой. Он был зол, что Дарси настаивала на этом, и он достиг критической точки. — Я думал, он не поймет, не одобрит. Я не мог знать, что он наблюдал за мной ещё до того, как мы встретились! Дарси, должно быть, увидела что-то большее в его глазах, потому что продолжила копать. — Ты уверен, что это единственная причина? — Да! — Баки почти кричал. Но Дарси слишком хорошо его знала, чтобы на этом все закончилось. — Я не знаю, что печальнее: то, что ты думаешь, что можешь лгать мне, или что думаешь, что можешь лгать самому себе. Баки, ты рациональный человек. Даже с Мудоджеком ты никогда не становился таким упрямым, таким злым. И я думаю, мы оба знаем, что зол ты не только на Стива. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — попытался отмахнуться он. Она бросила на него острый взгляд, вызывающе скрестив руки на груди. — Ты чёртов лжец, — бросила она ему вызов. Баки рыкнул, и последняя часть его самоконтроля рухнула под тяжестью её взгляда. — Я боялся, что недостаточно хорош для него! — взорвался он, признание выбило воздух из легких. Спотыкаясь, он вернулся к дивану, опустился на него и уронил голову на руки. — Вот оно, — сказала она, садясь рядом с ним. Она положила руку ему на плечо, когда он начал плакать... снова. Его глаза чертовски болели от всех этих проклятых слез. Она притянула его к себе, покачивая взад и вперед. Признание вытянуло из Баки все силы бороться; теперь он мог только рыдать. Так не двигались до тех пор, пока слёзы не иссякли. Баки сел, наклонился вперёд и уставился в пол. — Когда они слили моё имя, произошло это... это… я немедленно начал сомневаться. Кем был тот парень, что заставил Капитана Америку пускать слюни, как влюблённый щенок? "Почему он всегда одет как Циско из "Флэша"?". "Стив Роджерс слишком горяч, чтобы быть с парнем, который не утруждает себя стрижкой". Они были беспощадны. — Вот почему я забрала у тебя телефон на несколько дней. Никому не нужен постоянный поток критики. — Дарс, к тому времени, как ты забрала телефон, я уже несколько дней читал негативные комментарии в интернете. Они обсуждали только мою внешность, всем было плевать на мои достижения. Были мимолетные упоминания о моих степенях и работе с Тони. Но по большей части я был недостаточно хорош для него. — Интернет — не то место, где можно поднять самооценку, Баки, — предупредила она. Баки покачал головой, вытирая слезу. — Я знаю, но не могу его выключить. И внутренний голос шептал, что они правы. Капитан Америка заслуживал кого-то чистого, кого-то без этой... этой грязной стороны. Я так боялся, что потеряю его, если скажу. — Что ж, флэш, ты встречался со Стивом Роджерсом, а не с Капитаном Америкой. И как оказалось, Стив Роджерс такой же фрик, как и ты. Баки застонал, вспоминая свой последний сеанс с Кэпом. — Боже, ты даже не представляешь. Да он меня едва на колени не поставил. И это одной только клавиатурой. Дарси легонько толкнула его, слегка ухмыльнувшись. — Чёрт! Идите вы, Мистер Роджерс! Он сморщил нос и оттолкнул её. — Пожалуйста, никогда больше не используй слова "Мистер Роджерс" в этом контексте. Она запрокинула голову и громко рассмеялась, а потом поёрзала, глубже погружаясь в диван, и поджала под себя ноги. — Позволь удостовериться, что я всё поняла правильно — ты узнаешь, что бог секса твоей мечты и настоящий мужчина твоей мечты — это один и тот же человек, верно? Баки осторожно кивнул. Ему не нравилось, куда она клонит. — И ты признаёшь, что влюблён в него? И что он замечательно целуется? Баки вздохнул. Она выглядела слишком самодовольной, чтобы отмолчаться. — Да, — решительно ответил он. — Так почему же ты ушёл от него? Баки просто смотрел на неё, ещё не готовый отпустить гнев. Только это не давало ему поднять трубку и попросить у Стива ещё один шанс. Он также не был готов признать, что она была более чем права насчёт его страхов. Его чувства к Стиву на несколько световых лет опередили то, что он чувствовал к Джеку. И, намеренно или нет, Стив уже причинил гораздо худшую боль, чем его бывший. Мысль о том, что он может открыться и снова получить боль, буквально парализовала. Дарси закатила глаза. — Почему мужчины, даже гении, так чертовски глупы, когда дело доходит до отношений? — Всё не так просто, — прошептал он, и слова прозвучали глухо даже для собственных ушей. — Ничего стоящего, милый. Но если позволишь страху управлять своей жизнью, то не будешь жить. Она нежно погладила его по щеке, прежде чем встать и пойти на кухню. — И если ты не прекратишь это сентиментальное дерьмо, я позвоню твоей матери! — пригрозила она. — Не заставляй меня разбивать аварийное стекло! Баки всерьёз задумался о том, чтобы пойти и купить ещё одеял. *** Стив протиснулся сквозь толпу репортеров и фотографов, окружавших Башню. В Боливии была ситуация, требующая присутствия всех Мстителей, поэтому Фил позвонил ему. К сожалению, пресса собиралась там в надежде заставить Стива сделать заявление. — Капитан Роджерс, как вы можете ожидать, что общественность будет доверять вашему мнению, когда вы связываетесь с известными секс-извращенцами? — крикнул ему репортер. До этого момента он не обращал внимания на прессу, но не мог игнорировать эту грязь. Он повернулся к репортёру, лысеющему коренастому мужчине, который едва доставал Стиву до массивных плеч. Он двинулся к нему, вкладывая в свою походку всю ярость. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Баки — самый лучший, одаренный, добрый человек, которого я когда-либо имел честь знать. Ты ботинки ему лизать не достоин. Мужчина отступил назад, встревоженный горячностью заявления Стива. Другая репортёрша воспользовалась молчанием мужчины, чтобы задать свой вопрос. — Но разве это не плохой пример — продолжать встречаться с человеком, который занимался сексом за деньги? Стив не стал бы использовать свои размеры для запугивания женщины, но он не собирался позволять ей обсирать Баки. — Во-первых, нет ничего плохого в ненасильственной секс-работе. Это взаимовыгодное соглашение, тут нет угрозы физического и эмоционального вреда или наркомании. Баки и другие, подобные ему, оказывают услугу, и это не делает их менее достойными людьми. Во-вторых, я человек, а не просто символ. Кого я хочу любить, не касается никого, кроме меня. И я не буду отвечать ни на какие другие вопросы по этому вопросу. А теперь, если вы меня извините, я должен идти спасать жизни, даже тех, кто выбирает целью своей жизни преследование людей. Стив повернулся спиной к кричащей толпе, вошёл в вестибюль и глубоко вздохнул. Его трясло от гнева, и ему нужно было успокоиться, прежде чем идти дальше. Кем, черт возьми, они себя возомнили, вынося приговор, даже не зная Баки? Не зная Стива? То, что он делал вне поля боя, никого не касалось, и он чертовски устал от этого жалкого оправдания для прессы. Он направился в комнату для совещаний, делая размеренные вдохи, чтобы успокоиться. Войдя в комнату, он тут же пожалел, что встал сегодня утром. Тони стоял у окна и смотрел вдаль. Он хмурился, скрестив руки на груди, и слушал кого-то по блютуз-наушнику. Он был глубоко погружен в свои мысли, поэтому ещё не знал о присутствии Стива. Стив подумывал выйти из комнаты, но решил, что рано или поздно ему придется столкнуться с музыкой лицом к лицу. Он откашлялся, чтобы предупредить Тони, что тот уже не один. Тони повернул голову к двери, при виде Стива его взгляд стал ещё более хмурым. — Прости, Роуди, мне нужно надрать кое-кому задницу, — он выключил наушники прежде, чем Роуди успел ответить. Стив шагнул в комнату, зная, что заслужил всё, что Тони сказал или решил с ним сделать. — Я всё испортил. Тони подошел к нему, сердито поджав губы и строго глядя на него. — Ни хрена себе, Шерлок! Наташа мне всё рассказала, думаю, в попытке удержать меня от стрельбы ракетами по твоему дому. Не мог бы ты объяснить, о чём думал? Стив не мог защищаться, потому что то, что он сказал и сделал, было непростительно. Чем больше он думал о своём разговоре с Наташей, тем больше понимал, насколько она права... в целом ряде вещей. — Я не думал, в том-то и проблема. Я действовал по эгоистичным побуждениям и причинил ему боль. Я бы жизнь отдал, чтобы избавить его от этой боли. Тони приподнял бровь, присел на край стола и снова скрестил руки на груди. — Это можно устроить. Стив вздрогнул от холода в голосе Тони. Он почувствовал, что начинает обороняться, поэтому воспользовался моментом, чтобы подавить импульс. Он старался держать себя в руках. Отгородившись от оправданной враждебности Тони, он ни на шаг не продвинулся вперед в своём стремлении к самосовершенствованию. — Ты имеешь полное право сердиться на меня, но ты не сможешь сделать со мной ничего хуже, чем боль Баки. — О, ты понятия не имеешь, на что я способен, Роджерс. — Тони встал и подошел к нему. Стив никогда не видел Тони таким сердитым. У него был мстительный блеск в глазах, как будто он мысленно расчленял Стива. — Помнишь, что я сказал, когда узнал, что ты встречаешься с Баки? — Да. И я не шутил, когда говорил, что не буду сопротивляться. — стоял на своём Стив. Напряжение висело в конференц-зале плотным облаком, никто из них не двигался и не говорил ни слова. Стив не был уверен, как долго они стояли, глядя друг на друга, но прошло достаточно времени, чтобы в комнату начали входить остальные. Ванда, Тор, Мария и Сэм остановились как вкопанные, когда увидели эпическое столкновение Тони и Стива. Не отрывая взгляда от Стива, Тони отрывисто сказал: — Съебались. Быстро. Все заторопились к выходу, а Тор громко шепнул: — Я буду скучать по дорогому Стивену. Мария шикнула на него и закрыла за собой дверь. — Я хочу услышать из твоего звёздного рта, что заставило тебя скрывать от него такую тайну. Потому что все причины, которые я смог придумать, — это чушь. И мы знаем, что Капитан Америка слишком добродетелен, чтобы быть полным дерьма. Стив сглотнул, сел на ближайший стул и опустил плечи. — Я могу сказать тебе, о чём думал, но я честно признаю, что на самом деле был полон дерьма. Он взглянул на Тони, который ответил только своим универсальным "выкладывай давай, еблан" движением руки. Стив кивнул, глядя вниз. — Я был в шоке, когда впервые увидел его в твоей лаборатории. Я не знал его имени и ничего о нём не знал. Я просто знал его по его профессиональному имени. Ты должен поверить, что я никогда не пытался его выследить. Возможно, за последние несколько месяцев я натворил много глупостей, но я никогда не пересекал эту черту. — Не жди Золотой Звезды за элементарную человеческую порядочность, — усмехнулся Тони. Стив почувствовал, как пронеслась по телу ярость, но придержал язык. Он постоянно напоминал себе, что Тони имеет полное право злиться. — Я знаю. Знаю. Я... я просто хотел, чтобы ты это знал. Тони горько фыркнул, раздраженно закатив глаза. — Хорошо, хорошо. Ты не сталкер. Стив кивнул, зная, что это — лучшее, что он сейчас мог услышать. — Я не собираюсь лгать, моя первая реакция на него была, э-э, висцеральной. Было трудно отделить Баки, стоящего передо мной, от фантазии, за которую я платил в интернете. Но потом он начал говорить, и он такой чертовски умный, такой ослепительно красивый внутри, и я захотел узнать его получше. Сначала я не хотел говорить ему, потому что не хотел смущать, но чем дольше мы встречались, тем труднее было наконец сказать ему. — Прерву, потому что не неси эту "не хотел смущать" херню. Ты не хотел, чтобы твой маленький грязный секрет раскрылся, — выплюнул Тони, тыча пальцем Стиву в лицо. Стив открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Да, он был эталоном честности, но была ли в его мотивации держать Баки в неведении хоть крупица желания не смущать его? Чем больше он углублялся в собственное поведение, тем больше узнавал о себе. — Тогда я так не думал, но теперь уже не уверен, — признался он. Тони приподнял брови, услышав это признание, и на его лице отразилось удивление. — Удивительное признание от Капитана "Дам в ебло" Роджерса, — заметил он. Стив рассмеялся. Он и сам об этом знал. — В последнее время я увлёкся самокопанием. Найденное мне не особенно нравится. Тони хмыкнул и пренебрежительно махнул рукой. — Плавали, знаем. Да я об этом всё, блядь, знаю. — Я не лгал, когда говорил, что люблю его. Я всё ещё его люблю, и мне физически больно знать, какую сильную я причинил ему боль. — Шикарно. Живи с этим ещё долго, — усмехнулся Тони, сердито постукивая кулаком по груди слева от дугового реактора. — Пусть это вонзается в твои кости и не дает спать по ночам. Потому что если этого не произойдет, ты никогда не научишься. Плечи Стива поникли, голова свесилась вниз. Он изо всех сил старался не плакать перед Тони Ёбаным Старком. Тони вздохнул и сел на стул лицом к Стиву. Он смерил Стива оценивающим взглядом, словно пытаясь решить особенно сложное уравнение. — Он прятался всю последнюю неделю. Он даже не пришел в лабораторию, а он живёт ради этой гребаной лаборатории. Ты не просто причинил ему боль, ты, блядь, разбил его. Он прячется от собственной гребаной матери, Стив. Дарси приходится сообщать нам ежедневные новости. Стив почувствовал, как весь воздух выходит из легких. Он схватился за поверхность стола, чтобы не упасть. Из груди вырвался всхлип. Он никогда не думал, что Баки прячется ото всех, не только от него. Тони позволил ему плакать, не предлагая никакого утешения. Не то чтобы Стив этого заслуживал. Потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и заговорить. — Я не знаю, что делать, — наконец сказал он. Тони вскинул руки вверх и произнёс “ради всего святого” самым задолбавшимся тоном, какой только можно себе представить. — Как насчёт того, чтобы перестать погрязать в жалости к себе и вырасти! — он в ярости вскочил со стула. Он бросил телефон с такой силой, что тот покатился по столу. — В этом уравнении пострадавшей стороной не будешь ты. Да, Баки не сказал никому из нас, чем занимался, чтобы платить за учебу. Но, честно говоря, он никому ни черта не должен объяснять. Судя по тому, что мне рассказала Дарси, он закрыл свой канал в тот момент, когда вы с ним начали встречаться. Это не имеет никакого отношения к вам с ним. Стив почувствовал себя достаточно наказанным. Тони был совершенно прав. То, что Баки делал до них, хотя Стив знал об этом, никак не касалось их отношений. Баки имел полное право подождать, прежде чем говорить всю правду. Но Стив хотел, чтобы Баки отдал ему всё, каждую частицу себя. И все это время Стив не отвечал ему взаимностью. Сила откровения ударила его так сильно, что он упал на стул. Тони поднял телефонную трубку и снова повернулся к Стиву. Он мог сказать, что Тони давал ему время собраться с мыслями. И, возможно, пытался не задушить. — Слушай, я не хочу вдаваться в то дерьмо, через которое заставил пройти Пеппер, прежде чем вытащил голову из задницы. Я понятия не имею, как она смогла простить всю боль, которую я причинил ей. — Тони подошёл к двери и взялся за ручку. — Но самое главное, что я вытащил голову из своей гребаной задницы. Время и тебе сделать то же самое. Тони выбежал, захлопнув за собой дверь и оставив за собой потрясенного Стива. *** Баки был уверен, что Адмирал сбежит к более достойной семье. Прошло чуть больше недели с тех пор, как он покинул Башню, а Адмирал явно покончила со своим дерьмом. Сегодня утром она многозначительно посмотрела на дверь, а затем на Баки, прежде чем отправиться бог знает куда. Можно было с уверенностью сказать, что Баки достиг дна. Дарси больше не нянчилась с ним, что Баки счёл несколько несправедливым. Его сердце разрывалось, а лучшая подруга и кошка даже не думали его утешить. — Ты получишь утешение, когда перестанешь быть идиотом, — бросила Дарси, направляясь на учёбу. Баки ещё не был готов признать, что ведёт себя как идиот. Или что его гнев на Стива притупился до нудной тянущей боли. Он привык разговаривать со Стивом каждый день, даже если они не виделись. Переход от ежедневного контакта к ничему был подобен потере левой руки. Он чувствовал себя опустошенным и неуравновешенным, но страх так крепко охватил его, что он не мог пошевелиться. Вместо этого он зажирал стресс мороженым и смотрел каждый документальный фильм о Капитане Америке, который мог достать. Возможно, ему даже удалось пробить дно. Он досматривал довольно ужасную реконструкцию финальной битвы с Красным Черепом на борту "Валькирии" на канале "История", когда услышал звук открывающейся двери. Предположив, что это Дарси, он крепко вцепился в одеяло. Ей не удастся лишить его единственного оставшегося источника утешения. — О, Господи! Всё хуже, чем я думала, — голос Уинни разнёсся в воздухе. Отлично. Просто пиздец как здорово. Он собирался медленно убить Дарси толченым стеклом в её "Маргарите". — Баки, дорогой, я знаю, что ты меня слышишь. Пожалуйста, вылезай из-под этой нелепой кучи жалости, — она не стала дожидаться ответа и сдёрнула с него одеяло. Баки снова с трудом удержался от падения на пол. Дорогим ему женщинам нравилось его мучить. — Ма, пожалуйста. Не думаю, что смогу выдержать ещё одну лекцию, — вздохнул он, тщетно пытаясь вернуть одеяла. Она шлепнула его по руке, а потом вытащила из сумки вязаный плед. Он был цвета слоновой кости с точной копией Тардис в центре. Он немедленно потянул к нему руки, радуясь, что Уинни Барнс — его мать. — Это был подарок на день рождения, но Дарси сказала, что тебе тут тоскливей, чем в Национальном лесу. Подумала, это тебя развеселит, — она накрыла его одеялом и направилась на кухню со своей большой сумкой. Он упивался эпическим благоговением перед своей новой драгоценной собственностью, пока Уинни суетилась на кухне. Запах тмина, чили и чеснока начал разноситься по квартире. Баки вскочил с дивана и скользнул на кухню. — Это Юго-Западный чили из чёрной фасоли?! — он захлопал в ладоши, когда мать положила чили в его чудовищно огромную миску с рисунком "Звезды Смерти". — Ты настоящий ребёнок, — покачала она головой и повела его обратно к дивану. Как только он уселся, она протянула ему миску. — А теперь ешь, пока я тебе рассказываю. Баки знал, что за её доброту придётся платить. Но он с удовольствием послушал бы, как мормоны говорят об их Господе и Спасителе, если бы это означало, что у него есть чили. — Я переспала с лучшим другом твоего отца через месяц после того, как мы начали встречаться, — объявила она. Баки подавился ложкой фасоли и говядины. — Господи, возьми салфетку. Я воспитывала тебя лучше. — Ты изменила отцу? С его лучшим другом? — повторил Баки, ошеломлённый этим признанием. — Это было в начале восьмидесятых! Все заливались колой и трахались, как кролики. Тебя там не было, так что не суди. Баки не хотел думать о матери ни в одном из этих контекстов. Ни в одном. Он до сих пор был травмирован зрелищем оскверняющих кухонный стол родителей, которое застал, когда ему было пятнадцать. — В любом случае, в то время я не воспринимала Джорджа всерьёз. Но он был совершенно другой страницей. Чёрт, если честно, другой книгой. Баки был в ужасе. Однако это не помешало ему есть чили. — Когда он узнал, то был опустошён. Я никогда не видела такой боли в чужих глазах, и причиной ей была я. Боже, я чувствовала себя последней тварью. Но я была упряма и обвинила его, сказав, что мы никогда не договаривались хранить друг другу верность. Это была жалкая попытка облегчить совесть, но она не удалась. У нас был грандиозный скандал, и он бросил меня. Баки услышал в её голосе глухое эхо разбитого сердца. Он отставил чили и заключил мать в объятия. Она слабо рассмеялась и похлопала его по руке. Он понятия не имел, что ей сказать, но мог хотя бы обнять. — Сейчас я спокойно могу об этом говорить, но боль никогда не уходит до конца, — сказала она, но не отодвинулась от его объятий. Он кивнул, потирая её руку и делясь с ней своим легендарным афганским одеялом. — Твоя бабушка была очень разочарована во мне. Она полюбила Джорджа с первого взгляда. Сказала, что я свихнулась, раз смотрела на кого-то, кроме него. Я продолжала кричать, что слишком молода для обязательств, и я отказалась взять на себя ответственность за боль, которую причинила. Твоя мать не всегда была всезнающей. Поэтому я продолжала заниматься своими делами, убеждая себя, что Джордж мне не нужен, и скакала из постели в постель. — Боже, ма. Пожалуйста, не надо. Мне действительно не нужно это знать. — Я была — и всё ещё остаюсь — очень сексуальным человеком. Нет ничего плохого в экспериментах. — Согласен. Я просто не хочу знать подробностей "экспериментов" своей матери. Я и так уже знаю слишком многое. — Именно поэтому я и рассказываю тебе эту историю. А теперь заткнись и дай мне закончить. — Отлично. Продолжай ухудшать мою моральную травму, которую я буду описывать терапевту в ближайшем будущем. — Да заткнись ты, большой ребенок! — она шлепнула его по бедру. — Как я уже говорила, некоторое время назад я прошла через довольно распутную фазу. Сейчас я понимаю, что старалась не обращать внимания на свои чувства. Что-нибудь слышно, мой гениальный сын? Баки решил не комментировать это замечание. — Угу, — она бросила на него понимающий взгляд. — Пару месяцев спустя я пошла на концерт Патти Смит в CBGB и столкнулась с Джорджем с какой-то шлюхой. — Ой. Это немного грубо, тебе не кажется? — осмелился спросить Баки. Он был вознаграждён ещё одним лёгким шлепком по бедру. — Ты там был? Нет. Так что моё первоначальное описание остаётся. Теперь я могу продолжать без твоих постоянных перерывов? Баки покорно поднял руки, а потом изобразил, что закрывает рот на молнию. — Спасибо. В любом случае, Джордж смеялся и улыбался этой другой женщине, и мне пришло в голову, что я этого хочу. Я не хотела, чтобы он делился этими улыбками или кокетливыми прикосновениями с кем-то ещё. Это было одновременно и страшно, и удивительно. А потом пришло сокрушительное напоминание о моем поведении. Сердце Баки болело за мать, хотя теперь он знал, какую боль она причинила его отцу. Она призналась, что глубоко сожалеет, и этим помогла своему пропавшему сыну. — Передо мной встал трудный выбор. Я могла позволить страху контролировать меня и уйти от Джорджа навсегда. Или я могла пройти через это и доказать, что достойна его любви. Я выбрала последнее, и это было лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Наградой стали двое прекрасных детей и удивительная жизнь с моей второй половинкой, — она села и погладила его по щеке. Баки ткнул пальцем в сторону пледа, стараясь не встречаться взглядом с матерью. Но она не оставила ему выбора. Она приподняла его подбородок так, что ему пришлось посмотреть на нее. — Ты на том же перекрестке, мой дорогой мальчик. Ты можешь позволить прошлой боли и неуверенности в себе сокрушить тебя, или можешь выслушать, что скажет Стив. Да, он совершил колоссальную ошибку, но я знаю, что он любит тебя. Она положила руку ему на спину, поглаживая её успокаивающими круговыми движениями. — Я никогда не стану защищать того, кто причинил боль одному из моих детей, ты же знаешь. Твоему ужасному бывшему повезло, что Джордж спрятал все пистолеты и ножи, когда я узнала. Но любовь Стива к тебе ослепляет, и я вижу то же самое в тебе к нему. Это случается не так часто. Подумай хорошенько, прежде чем бросить его. Сердечная боль, страх и печаль столкнулись одновременно, заставив всхлипывать и хвататься за диванные подушки для равновесия. Он правда чертовски устал плакать. — Я боюсь, что он снова причинит мне боль, — всхлипнул он. Уинни шикнула на него, убирая волосы с его глаз. — Я знаю, дорогой. Любовь болезненна. Она грязна, она разбивает сердце, и это может подкосить в отличие от всего остального. Но это также самый удивительный подарок, который ты когда-либо получишь. Ты просто должен впустить его обратно. Шаг за шагом. Она оставалась с ним до конца вечера, борясь с отдалением от него и поворачиваясь к открытию расследования. Она открыто насмехалась над жертвами убийств за их глупость, когда Баки положил голову ей на колени, успокоенный звуком ее голоса. После того как она ушла, убрав в холодильник ещё четыре миски с чили, Баки долго сидел, уставившись на телефон. Он прокручивал в голове разговор с Дарси и мамой, возвращаясь к тому же выводу. Мысль о том, что он никогда больше не увидит Стива, пугала его больше, чем мысль о боли. Он открыл избранное и набрал номер Стива. Гудки раздались только раз, когда Стив поднял трубку. — Привет, Баки, — ответил Стив с явной надеждой. Услышав его голос, Баки буквально растаял. Как он вообще мог подумать о том, чтобы уйти от этого человека? Баки сглотнул комок в горле. — Привет, — ответил он, собственный голос стал мягким и тихим. На мгновение воцарилась тишина, и их обоих захлестнул миллион разных эмоций. — Я... я надеялся, что мы сможем поговорить? — выдавил Баки. — Боже, пожалуйста. — Баки почти чувствовал облегчение, исходящее от голоса Стива. — Ты... э-э-э... я мог бы прийти к тебе, или ты мог бы подойти сюда. Или, я имею в виду, мы могли бы встретиться где-нибудь, если не хочешь быть со мной наедине. Или как тебе удобно, — пробормотал Стив. Баки засмеялся и начал плакать одновременно, любовь к этому идиоту практически душила его. — Мы можем встретиться у тебя? — Да, Бак. Всё, что захочешь. Баки с трудом удержался от того, чтобы не сказать: "всё, что я хочу — это ты". *** Стив не был уверен, стоит ли оставлять закуски. Он был не очень голоден, но, возможно, Баки будет рад слегка перекусить, пока Стив будет вымаливать прощение у его ног. Он несколько раз переодевался, наконец остановив выбор на темно-синих спортивных штанах и простой белой хенли. Он должен чувствовать себя комфортно, когда отдастся на милость Баки. Сэм помог ему отрепетировать речь, потому Стив был готов к катастрофе. — Просто говори от сердца, парень. Если откроешь своё сердце, он не сможет сопротивляться, — сказал Сэм, хлопнув его по спине перед уходом. Теперь Стив стоял посреди гостиной, разложив на кофейном столике разнообразные колбасные изделия, сыры и багеты. Потому что ничто так не говорило “пожалуйста, не оставляй меня, умоляю, дай мне второй шанс”, как мясо и молочные продукты. Он как раз сомневался в выборе еды, когда раздался неуверенный стук в дверь. Стив почувствовал, что сердце вот-вот выскочит из груди. Выдохнув, он потер руки и покачал головой из стороны в сторону, пытаясь снять напряжение с шеи. Он подошёл к двери, сделал последний вдох и открыл её. Баки стоял, ссутулив плечи и засунув руки в карманы джинсов. Он выглядел одновременно ошеломлённым и испуганным. Стиву пришлось напомнить себе, что ему нельзя к нему прикасаться. Не сейчас, может быть, никогда больше. Он выбросил эту мысль из головы, неуверенно улыбнувшись Баки. Баки ответил на улыбку Стива такой же неуверенной улыбкой. — Привет. Спасибо, что прислал машину. Я был не в том настроении, чтобы бороться с потенциальными вампирами. Стив тихо усмехнулся, отодвигаясь, чтобы позволить Баки войти внутрь. До всего этого Баки относился к дому Стива как ко второму дому. Теперь он казался неуверенным, теребя рукава своей толстовки. Стив жаждал обнять его, заверить, что это место — такой же его дом, как и дом Стива. Но ему пришлось напомнить себе, что "их" ещё нет. Он всем своим существом надеялся, что когда-нибудь будут. Стив указал на множество закусок на кофейном столике. — Я не был уверен, будешь ли ты голоден, поэтому решил приготовить небольшой перекус. Баки фыркнул, впервые за неделю глядя Стиву в глаза. — Вот это уже больше в твоём стиле, чем угождение разговорами в стиле "куда это идёт". Напряжение в плечах Стива немного ослабло, сарказм Баки немного разрядил ситуацию. — Моя мама внушила мне важность быть хорошим хозяином, независимо от обстоятельств. Какое-то время они стояли в неловкой позе, не зная, с чего начать. — Может, нам стоит присесть? — это был скорее вопрос, чем утверждение. Баки кивнул и сел на середину дивана. Стив сел на почтительном расстоянии от него. Закусив нижнюю губу, Баки затеребил край подушки, прежде чем начать. — Не возражаешь, если я начну? — Нет, конечно, нет, — заверил его Стив. Баки слегка кашлянул и нырнул в воду. — Я записал всё на бумажках, но Дарси выбросила их в мусорное ведро, а потом вывалила на них грязный наполнитель Адмирала. Может получится немного путанно, но потерпи, ладно? — Не торопись. Я слушаю, — пообещал Стив, испытывая желание взять Баки за руку. — Сначала я хочу извиниться за то, что обвинил тебя в том, что ты просто хочешь переспать со мной. Я был обижен, зол и вспылил. Неважно, кто был прав, а кто нет, ты никогда не заставлял меня думать, что хочешь только этого. Стив слегка покачал головой. — Нет, я много думал об этом и вижу, что мои действия могли быть неверно истолкованы. И это всё, что я скажу, пока ты не закончишь, обещаю! Стив засунул руки под бедра, чтобы сдержать желание прикоснуться к нему. — Ладно, давай просто скажем, что мы оба ошибались на этот счет и оставим всё как есть. Баки усмехнулся, его рука скользнула ближе к Стиву. Стив не хотел неправильно понимать этот жест, поэтому кивнул, но продолжил держать руки при себе. — Когда ты сказал, у меня появилось чувство, что меня изнасиловали. Ты видел, как я... что-то делал. Ты видел ту сторону, которой я ещё не был готов поделиться с тобой. Я чувствовал, что ты лишил меня — нас — шанса в первый раз узнать друг друга. Я понимаю, что ты не мог предугадать, что мы встретимся в реальной жизни, но именно это я и чувствовал. Стив не думал об этом раньше, и теперь он тоже был опечален потерей общего опыта. Это был еще один кирпич в стене под названием “Господи, приятель, ебать ты облажался”. — Я боялся признаться, потому что думал, что тебе это может быть противно. Ради ясности, я не стыжусь и никогда не буду стыдиться того, что делал. Я получил две докторские степени и закончил учёбу без долгов. Меня никогда не принуждали, и я быстро блокировал людей, если они пытались меня оскорбить. Я контролировал ситуацию, и мне это нравилось. Это помогло мне исследовать себя в безопасной среде. Стив прикусил щеку изнутри, решив не позволять своему разуму прогуливаться по Гаттер-Лейн. Он просто добродушно улыбнулся Баки, молча поощряя его продолжать. Стив понял, что Баки борется со следующими словами. Стив приготовился к отказу или попытался сделать это. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет увидеть уходящего Баки. — До тебя я никогда не встречал людей, которые... пользовались моими услугами. И я не знаю. Что-то в том, что ты заплатил за то, чтобы понаблюдать за мной, заставило меня почувствовать себя шлюхой. — Ох, Баки, Ба... — Стив оборвал себя прежде, чем закончил фразу. — Это никогда не входило в мои намерения. Надеюсь, ты знаешь, что я никогда не видел тебя в таком свете. Даже когда пользовался твоими услугами, — последняя часть звучала неубедительно даже для собственных ушей. — Это что-то новое, — пошутил Баки. — Я стараюсь быть более тактичным, — ответил Стив, гордо кивая головой. Баки приподнял бровь и скептически посмотрел на Стива. — Угу. — За последние несколько дней на меня кричали несколько человек. Заставляет многое переоценить в себе. — Рассказывай мне об этом, — проворчал Баки. — Но мне очень жаль. Я не должен был мешать. Ты что-то говорил? Баки сделал паузу, беззвучно шевеля губами и глядя в сторону, прежде чем кивнуть самому себе. — Да, конечно. Какими бы не были твои намерения, вот что я чувствовал. Сначала. Но, как и на тебя, на прошлой неделе на меня многие орали. Возможно, мне открыли некоторые истины, которые я скрывал даже от самого себя. Баки несколько раз провёл ладонями по джинсам. Он выглядел таким испуганным, что Стиву пришлось побороть все инстинкты, чтобы не схватить его и не обнять. "Ещё нет, ещё нет", — повторял он про себя. — Я не совсем понимал, как всё, связанное с Джеком, повлияло на меня. Я говорил себе, что слишком занят, чтобы встречаться с кем-то или связывать себя обязательствами. У меня были случайные интрижки, но я никогда не позволял им зайти слишком далеко. Правда в том, что я боялся. В глубине души я всё ещё стоял в дверях и смотрел, как мужчина, которого я любил, трахает кого-то другого. Я похоронил его под отрицанием и моими исследованиями, но он был там. Когда я узнал, что ты солгал, я закрылся и убежал. Но бегство не помешало мне страдать. Это не отключило мои чувства к тебе. И это не притупляло боль, которую я чувствовал, когда мы не были вместе. От этого было только больнее. Мне потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть гнев, но, сделав это, я обнаружил, что мои чувства к тебе всё ещё сильны. Боже, мне было в десять раз больнее, когда я думал, что больше никогда тебя не увижу. Стив не выдержал и осторожно протянул руку к Баки. Баки приглашающе повернул руку ладонью вверх. Ощущение целостности охватило Стива, когда он взял Баки за руку. Они крепко вцепились друг другу в руки, высаживая семя нового начала. Стив, благодарный даже за этот маленький жест, не стал настаивать. Возможность снова почувствовать кожу Баки под своей ладонью была подарком. То, чего, как он думал, больше никогда не будет. То, что он обещал никогда не принимать как должное. Когда Стив оторвал взгляд от их сцепленных рук, то увидел на лице Баки очень похожее чувство. — Я... э-э-э... уже закончил. Можешь говорить, — Баки запнулся. Стив провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Баки, успокаивая его. Он глубоко вздохнул, прежде чем погрузиться в собственную историю самопознания. — В тот день я сказал много неправильного, и я глубоко сожалею о каждом слове. Я был в шоке из-за того мудака, и я отчаянно пытался удержать тебя. Я позволил себе стать слишком эмоциональным и отреагировал вместо того, чтобы слушать. Весь этот разговор был... чёрт, у меня нет оправданий. — Стив положил другую ладонь на руку Баки, желая передать глубину своих извинений. — Мне не раз говорили, что у меня проблемы с тем, чтобы открыться людям. И многое из этого проистекает из страха не оправдать ожиданий Капитана Америки. Я знаю, что это иррационально, но это так. Иногда легче быть самим собой в сети, чем в реальной жизни. Это одна из причин, по которой я нажал на твой профиль. Никто не ожидает, что Капитан Америка будет сексуален. Я должен быть образцом добродетели, куклой Кеном с кучей пластика на месте члена. Баки громко рассмеялся, и маленький кусочек сердца Стива встал на место. — Я искренне благодарен тебе за анатомическую корректность. Стив приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул огонь. Ему удалось удержаться и не сказать что-нибудь особенно грязное. — Ну, я и ты... ты определённо привлёк моё внимание. Если быть до конца честным, то к тому времени, когда у нас был приватный сеанс, я чувствовал больше, чем просто вожделение. Мне так хотелось протянуть руку и погладить тебя по волосам, что болели пальцы. Даже через компьютер я чувствовал невероятную сексуальную химию между нами. Они обменялись горячими, напряженными взглядами, воспоминания о том, что они делали вместе, ясно отразились в их сознании. — Тогда я встретил тебя и… да пошло всё нахер, если я не захотел тебя ещё сильнее. Я ни к кому не испытывал таких чувств со времен Пегги. Ты действительно видел истинного меня, как и она в лагере Лихай. Это случается не слишком часто, и это опьяняло. Я отчаянно пытался удержать это, удержать тебя. И я творю реально тупое дерьмо, когда в отчаянии. — Например врезаешься самолётом в океан? — поддразнил Баки, тыча Стива пальцем в бедро. Стив усмехнулся и кивнул. — Что-то вроде того. — Он подавил желание поднести руку Баки к губам. Всё шло в правильном направлении, но он не хотел торопить события. — Я не скрывал этого от тебя по злонамеренным причинам, — продолжал Стив, — я был потрясен своими чувствами к тебе, и это затуманило суждение. И черт, да, я хотел тебя, я всё ещё хочу. Но я позволил своему желанию раскрыть эту грязную сторону тебя превзойти здравый смысл. Я был эгоистичен и глуп, и я причинил тебе боль. Меня убивает, что я сделал тебе больно. — Я думаю, мы оба причинили друг другу боль, — печально пробормотал Баки. Не раздумывая, Стив откинул прядь волос с лица Баки. К его огромному облегчению, Баки что-то тихо мурлыкнул, улыбка играла на его губах. — Возможно, для тебя не будет сюрпризом, что с общением у меня не слишком хорошо. Я могу довольно быстро начать обороняться вместо того, чтобы тратить время на то, чтобы слушать. Баки изобразил шок, театрально положив руку на грудь. — Да что вы говорите, мистер Роджерс! Стив мягко толкнул его. — В любом случае, я хочу работать над своими навыками коммуникации. Мне просто нужно, чтобы ты был терпелив со мной. Пожалуйста. — он подкрепил свою просьбу, сжав руку Баки. — Только если ты обещаешь быть терпеливым, пока я работаю над своей склонностью убегать при первых признаках неприятностей. Стив положил ладонь ему на щеку, а Баки наклонился к нему. — Обещаю. Баки счастливо вздохнул и придвинулся ближе к Стиву. — Ничего, если я тебя обниму? — спросил Стив, боясь быть отвергнутым. — Да, чёрт возьми, — ответил Баки, ныряя в объятия Стива и опрокидывая его обратно на диванные подушки. Стив почувствовал, как сердце снова сжалось, когда он впервые за неделю обнял Баки. — Пожалуйста, пообещай, что никогда ничего от меня не скроешь. Я не думаю, что смогу пережить, когда мне снова лгут. — Баки сказал в грудь Стиву. — Не буду. Я не могу. Я слишком тебя люблю, чтобы рисковать потерять, — прошептал он, уткнувшись в волосы Баки. — Я тоже тебя люблю, — произнес Баки застенчиво, но твёрдо. На лице Стива расплылась широкая улыбка. Эти слова, сказанные в любви, а не в гневе, были музыкой для его ушей. — Хорошо. Тогда мы вместе поработаем над остальным, — Стив поцеловал Баки в лоб, прежде чем устроиться поудобнее. *Американская компания по производству постельных принадлежностей