Jiang Cheng Is Done

Цзян Чэн твердо верил, что все неправильное в мире началось с рождения Вэй Усяня (и по умолчанию Мо Сюаньюя). За исключением того факта, что младший близнец настаивал на том, что разделяет фамилию своей любимейшей актрисы, которая когда-то работала с их мамой, и холодного молчаливого согласия упомянутой мамы и дяди Чанцзе — он может справиться с Мо Сюаньюем. Именно старший близнец был корнем всех его проблем и стресса. Этот самый упомянутый человек в настоящее время находился в камере рядом с ним. — Эй, Цзян Чэн, что это за лицо? У подонка была смелость ярко улыбаться ему, как будто окружающие их тюремные решетки были недостаточно пугающими. Чтобы быть справедливым, это, вероятно, так и было. Он отказывался отвечать, скрестив руки и смотря на другого взглядом, острым, как кинжал. — Рассла-а-а-бься, шицзе скоро придет, чтобы вытащить нас, хахаха. — А она не должна! — отрезал он. — Э? Но если не она, то кто? Наши родители путешествуют по Карибскому морю с Цзинь Гуаншанем и его женой.  — Я имел в виду, — при этих словах ему пришлось на мгновение успокоиться, чтобы собрать крошечный остаток своего терпения, — что мы даже не должны быть в такой ситуации!   Вэй Усянь хмыкнул в ответ на его вспышку эмоций и оперся на решетки сбоку: — Вот почему я говорил тебе бегать со мной по утрам~ Если бы ты послушался, то твое тело смогло бы справиться с частью побега нашего плана.  — У тебя даже не было плана! — стиснул он зубы.  — Конечно, был! Мы отправляемся в квартиру Вэнь Чао, а затем убегаем.  — Ты сказал, что она пустует в это время, но он был там!  — Ну, да, все могло не пойти в 100% соответствии с планом...  — Это был не план! — ...но ты должен признать, что вид сырого яйца, которое сломалось на его лице, когда мы его бросили, стоил того~   Цзян Чэн промолчал. Это стоило того. Но он не собирался позволять своему другу детства так просто уйти от ответственности: — Вэнь Чжулю выглядел убийственно, когда его подопечный закричал. Родители убьют нас за то, что мы можем разрушить наши семейные отношения с Вэнь.  — Неправда: мама просто спросит, сколько яиц нам удалось выкинуть. Дядя и папа просто вздохнут и выпьют чаю. О, но мадам Юй может убить тебя.   Он даже не стал поправлять своего лучшего друга о том, как обращаться к матери. Им было около шести лет, когда Вэй Усянь разбил вазу в доме Цзян, и, к несчастью для него, их поймала его мама. Он подавил воспоминания о том, как их обругали, и хотел бы, чтобы они были похоронены так глубоко, насколько возможно, учитывая, что это показало страх Божий на лице его обычно ужасающе сумасшедшего друга, что закончилось тем, что Вэй Усянь начал называть ее так уважительно вместо простого Тетя. Прежде чем он смог ответить, их камеры открылись. Они оба счастливо встали, ожидая увидеть доброе лицо Цзян Яньли. Они вышли из своего заключения, но вместо его улыбающейся сестры их встретил хмурый Цзинь Цзысюань. — Что ты здесь делаешь?! — закричал Вэй Усянь и снова схватился за решетку, словно предпочел бы вернуться назад, чем остаться с мужчиной.   Цзинь Цзысюань раздраженно цыкнул и шагнул вперед: — А-Лин продолжал цепляться за А-Ли, так что она не смогла прийти. И, честно, сколько вам обоим лет, что вам все еще нужен опекун?   Вэй Усянь возмущенно вздохнул: — Извини? Ты только что назвал шицзе «А-Ли», как будто вы достаточно хорошо знакомы?!  — Мы женаты уже три года!  — Цзян Чэн, ты можешь в это поверить? Ты слышишь, как ненадлежаще он называет твою сестру?  — Заткнись уже! Если ты не хочешь вернуться в эту камеру, то пойдешь со мной!  Цзян Чэн почувствовал желание ударить Цзинь Цзысюаня. Такие заявления, брошенные сумасшедшим вроде его лучшего друга, обычно воспринимаются ими как вызов. Он услышал крик своего зятя, когда Вэй Усянь вернулся в свою камеру и добровольно заперся. Он посмотрел на потолок и подумал, как его последний год в колледже стал таким.

—

— Не клади молоко перед хлопьями!   Мо Сюаньюй испугался от визга своего старшего близнеца. Он посмотрел на дверь, которая только что захлопнулась, поднял бровь и ответил: — Не говори мне, что делать.  — Я старше и взрослее тебя, поэтому, естественно, я мудрее. Поверь мне, ты должен положить хлопья перед чем-либо еще, — раздраженно ответило воплощение хаотичной бисексуальности, изо всех сил пытаясь снять обувь. Он схватился за левое плечо Цзян Чэна, пытаясь уравновесить себя, и наконец сумел освободить ногу.  — Ты буквально только что вышел из тюрьмы.   — Послушай, это была не моя вина. Цзян Чэн бежал слишком медленно, поэтому нас поймали.  — Эй!   Двое продолжили пререкаться друг с другом, а он сначала налил молока, а затем схватил хлопья. Мешая ложкой свой завтрак, он мечтательно вздохнул, перенесясь мыслями к прошлой ночи.  — Что случилось, братишка? — спросил его брат, поднявшись со спины и наступая на живот друга своего детства, который, очевидно, потерпел поражение в их импровизированной борьбе. Да, просто нормальное зрелище в их квартире всякий раз, когда он посещал их и набегал на шкафы за едой. — Я встретил любовь всей моей жизни.  — А? Разве ты не встретил Сун Ланя месяц назад?  — Сун Ланя? О нет, я отказался от этого красавца. Он встречается с Синчэнем, и я никак не могу встать между кем-либо и моим любимым человеком в мире. — Эй! Я твой брат! Это должен быть я! — Ты говоришь мне, что наш двоюродный брат не твой любимый человек?   Вэй Усянь открыл рот и снова закрыл его. Не то, чтобы он мог отрицать, что Синчэнь был его любимым человеком во вселенной, но опять же, ни одному человеку, который не относится к Сяо Синчэню так, нельзя доверять. Их двоюродный брат был того же возраста, что и они, и учился в том же университете. И все абсолютно его любили. — Во всяком случае, у парня, которого я видел прошлой ночью на вечеринке, был живот из стали и настолько широкие плечи, что могли бы посрамить Великую китайскую стену, — снова вздохнул Мо Сюаньюй, — Не Минцзюэ может раздавить меня своими руками, и я возведу ему храм. Говоря о возведении*, я могу просто поклясться, что его возбужденный член уничтожит меня.   Не в силах больше сдерживаться, Цзян Чэн шлепнул по ногам Мо Сюаньюя, поскольку он мог достать только его со своего места подставки для ног Вэй Усяня: — Имей некоторое достоинство!  — Достоинство не заставит его уничтожить мою задницу, поэтому мне оно не нужно.   Цзян Чэн закричал и прикрыл уши. Бесстыдство бежало у них в крови, и он, честно говоря, просто хотел принять дядю Чанцзе в свою семью, чтобы спасти мужчину от его собственной. Он собирался снова поднять этот вопрос перед своей мамой, и знал, что она начнет юридическую процедуру в тот момент, когда они вернутся из этого круиза. Ее могла раздражать тетя Цансэ, но все знали, что она тайно была мягкой с кротким и скромным дядей Чанцзе. — Подожди, но еще до Сун Ланя, разве ты не говорил, что тебе нравится Сюэ Ян? — спросил Вэй Усянь.  — Да, и теперь я добавляю Не Минцзюэ в список. Боже, А-Ин, ты отстал от жизни.  — А-Ю, ты человек, а не земляной червь. У тебя только одно сердце, а не пять.  — Конечно, но у меня есть две дырки, которые нужно заполнить.  — Ееееей, — согласился лукаво выглядящий Вэй Усянь и дал пять своему близнецу.   Цзян Чэн приглушил свои крики.  — У тебя может быть даже больше двух человек, если научишься принимать два члена одновременно и участвовать в оргии.   Цзян Чэн сбил Вэй Усяня на землю и проигнорировал дикий хохот, который испустили близнецы.

—

Семь дней. Прошло семь дней с тех пор, как его сосед по комнате начал вести себя странно. Ну, страннее, чем обычно. Всегда, когда Вэй Усянь приходил, он обычно находил способы раздражать его и не шел в свою комнату, если не собирался спать. Но в течение последних семи дней он говорил скомканное приветствие, убегал в свою комнату и захлопывал ее до следующего утра.   Сначала он подумал, что у него и его парня были проблемы, но он видел их по дороге на занятия вчера, и они отвратительно показывали свои отношения всему миру, как всегда, так что этот вариант отпадал. Цзян Чэн вздохнул и попытался вернуть свое внимание к своим записям, учитывая, что через два дня у него был экзамен по уголовному праву. Всеми этими латинскими терминами, которые он вбивал в свой мозг, он в итоге неосознанно вызовет демона. — Я вернулся! Нет, я не буду ужин! Да, я занят! До завтра!   Цзян Чэн закатил глаза. Ну, вот и демон.   Подождите-ка.   Он видел, как Вэй Усянь вбежал в свою комнату с сумками из "Toys R Us"? Конечно, он, как известно, был лицом отдела с конструктором из-за своего постоянного желания возиться со всем и вся, что мог достать, но даже для него это было слишком большое количество игрушек. Он услышал, как захлопнулась дверь, и обдумал достоинства раскрытия того, что происходит. Затем он посмотрел на свои записи, а затем на коридор, ведущий к их комнатам. К черту право.   Он встал и направился к комнате, где закрылся его лучший друг. Он попытался открыть ее, но обнаружил, что не может повернуть ручку. Он нахмурился, когда подозрение начало прокрадываться в него, поскольку Вэй Усянь никогда не запирал свою дверь. Или какую-нибудь еще — вот почему все закончилось тем, что их ограбили в их первый год. Когда он поднял пальцы, чтобы постучать, он услышал что-то похожее на... хихикающего маленького ребенка.  Он ударил кулаком в дверь: — Кто это был?  С другой стороны двери послышались шикающие звуки, прежде чем Вэй Усянь ответил: — Никто.  — Я слышал ребенка..  — Ааа, Сянь-Сяню шесть лет, и он хочет конфетку~  Брови Цзян Чэня дернулись от вопиющей лжи: — Вэй Усянь, тебе лучше, блядь, открыть эту дверь прямо сейчас, или я позвоню твоему парню и заставлю тебя признаться!  — Чт... Не надо звонить Лань Чжаню! Уже почти девять, и он ложится спать!  —Ложится спать? Сколько ему, шесть?! — Эй, не придирайся к моему мужчине.  О, он знал, как точно заставить своего лучшего друга открыть дверь. — Лань Ванцзи уродец.  Послышался потрясенный вздох, и дверь открылась.  — Забери свои слова! У Лань Чжаня красивое, красивое лицо! И он самое прекрасное существо, которое когда-либо бродило по вселенной!   Цзян Чэн использовал его тираду, оттолкнув его в сторону и проскользнув глазами по комнате. Понимая, что его обманом заставили открыть дверь, он встал перед Цзян Чэном, загораживая взор: — Здесь нет ничего, кроме меня и моих игрушек.  — "Моих игрушек и меня"*, — бесцеремонно поправил Цзян Чэн и прошелся возле кучи конструктора, мягких игрушек и тому подобного. — Что все это значит?  — Игрушки.  — Зачем они тебе?  — В душе я ребенок.   Он посмотрел на хаотичного ублюдка и собирался заставить его признаться, увидев использованный подгузник, на половину заброшенный в мусорное ведро. Он перевел свои прищуренные глаза обратно на владельца комнаты.  Вэй Усянь слабо рассмеялся: — Как я уже сказал… я в глубине души ребенок… хахаха…   Цзян Чэн проигнорировал его протесты и начал рыться в комнате. Он заглянул под кровать, скинул одеяло с нее и даже заглянул в мусорное ведро (с этим парнем нельзя быть слишком уверенным). Наконец он добрался до шкафа и яростно открыл его.  И увидел ребенка около трех лет.   Он закрыл шкаф. Затем посмотрел на Вэй Усяня. Он открыл шкаф, и ребенок все еще был в нем, глядя на него. Он снова закрыл его и вышел. Иногда, когда имеешь дело с дерьмом своего лучшего друга, отрицание — лучший ответ. Он вернулся на диван, открыл свои заметки по праву и начал желать, чтобы все латинские термины, которые он выучил наизусть, призвали демона, чтобы он мог бросить в него Вэй Усяня.  — Цзян Чэ-э-э-н, не злись, — последовал за ним в приемную вышеупомянутый человек с ребенком на буксире.  Очевидно, отрицание не работает в этом случае. Он отбросил свои записи в сторону и обернулся, чтобы увидеть источник всех своих головных болей: — Ты похитил его?!  — Чт.. нет! Я нашел его рядом с мусорным баком! — Что ты вообще делал там?!  — Ты сказал мне вынести мусор на прошлой неделе, помнишь? Я увидел его там, и он был совсем один, и сказал, что у него нет родителей, поэтому я запаниковал и привел его сюда, и ааааа, ты должен помочь мне.  — Помочь тебе?! Отнеси его обратно!  — Положить его обратно в мусорный бак?! — Он не твой! — В. Мусорный. Бак?  — Это твоя месть мне, потому что меня стошнило на тебя, когда нам было девять лет?!  — Нет! Это не имеет ничего общего с этим! Хотя это было действительно противно с твоей стороны. Я думаю, что не могу есть креветки по сей день.  — Это я получил пищевое отравление, потому что ты засунул креветку в мое горло! — воскликнул Цзян Чэн, указывая на свое горло, как будто это могло подчеркнуть его точку зрения.  — Это потому, что ты обмочился на меня, когда нам было два года! — парировал краснолицый Вэй Усянь.  — Я такого не делал! — Нет, делал! Я видел видео шицзе о нас в то время! Я был всего лишь милой маленькой булочкой, которая мирно спала, и следующее, что я помню, что я плыву в реке Стикс из твоей мочи!   Теперь, когда он упомянул об этом, вспыхнувший Цзян Чэн вспомнил, что тоже видел видео, в котором собраны их детские воспоминания.  — Я был ребенком! — защищался он.  — И я! Ты забрал мою невинность! Так что заплати за это сейчас, позволив мне сохранить А-Юаня!  — А-Юаня?! Ты дал ему имя?! — Цзян Чэн подошел к своему соседу и сердито встал перед ним. — Я понял. Я умолял тебя позволить нам привести Жасмин в квартиру, но ты отказал! Значит, ты просто недоволен собаками, а?  Теперь настала очередь Вэй Усяня шипеть на обвинение: — Ты только что сравнил собаку с ребенком?   Их спор на повышенных тонах продолжался еще несколько минут, прежде чем они исчерпали себя и должны были сделать перерыв на кухне, чтобы выпить немного воды. Все это время ребенок спокойно смотрел на них, как на теннисный матч. Он сел на кухонный стул и смотрел, как студент-инженер поднял ребенка и посадил его на колени.   Образ его хаотичного друга, нежного и заботливого, несколько смягчил его закаленное бизнесом сердце.  — Цзян Чэн, правда, мне нужна твоя помощь. Я не знаю, что делать. Я не мог просто оставить его там и не знал, кому рассказать.  — Разве Лань Ванцзи не знает? — Дядя вызвал его для решения каких-то семейных вопросов, поэтому он только вчера вернулся в кампус. Я планировал сказать ему, но потом увидел его красивое лицо и забыл обо всем остальном, кроме того факта, что я действительно хотел пососать его…  — Я высосу твою душу из злости, если ты продолжишь это предложение, — прошипел он.   Вэй Усянь закрыл рот и умоляюще посмотрел на него с немного дрожащими губами. Аргх. Он ненавидел моменты, когда он делал это лицо "Надо мной издеваются". Он всегда использовал это, когда не мог уйти от неприятностей с помощью своего обычного остроумия в одиночку, и хотя Цзян Чэн ненавидел это признавать, это также работало против него.  — Хорошо, — проворчал он.  Лицо Вэй Усяня озарилось: — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо-о-о-о-о.  Цзян Чэн отпил свою воду и посмотрел на ребенка.  И быстро выплюнул жидкость.  — Фу, Цзян Чэн, разве креветок не достаточно?  — Какого черта он играет с..?!  Вэй Усянь посмотрел вниз и застыл.  — Сколько раз я должен говорить тебе, чтобы ты держал свои секс-игрушки в доме Лань Ванцзи?!  — Это не мое! Мне не нужен фаллоимитатор! Члена Лань Чжаня для меня более чем достаточно! Это, наверно, А-Ю! — затем он остановился. — Только если ты не хочешь мне что-то сказать?   Цзян Чэн непрерывно стучал кулаком по обеденному столу, бессвязно крича, что звучало как смесь его гнева на проявление чувств Вэй Усяня и Лань Ванцзи, на внутреннюю шлюху Мо Сюаньюя и даже на свой предстоящий экзамен. Когда он закончил, он тяжело дышал и обратился к ребенку. — Где ты это взял??  А-Юань улыбнулся ему и ответил: — В холодильнике!  — Что? — спросил растерянный Вэй Усянь.  — Я был голоден, поэтому вчера вечером пошел на кухню.  — ...  Студент с факультета бизнеса вздохнул: — Знаешь что? Я не хочу знать. — Я хочу. Цзян Чэн проигнорировал его, и в течение нескольких секунд царила тишина. — Ради всего святого! Убери от него долбаный фаллоимитатор!

—

— Лань Чжань, это только мне кажется, или все сотрудники этой закусочной смотрят на меня? — спросил Вэй Усянь, прижимаясь к своему парню. Упомянутый парень бросил быстрый взгляд на персонал и издал уклончивое «ммм».  — Ааа, но Лань Чжань, я обещаю, что ничего не делал, — раздалось хныканье.  — Можете ли вы перестать приставать друг к другу публично, особенно на наших глазах? — отрезал Цзян Чэн. — И я уверен, что они смотрят на вас из-за ваших блудных рук.   Вэй Усянь посмотрел на своего соседа по комнате, который злобно пилил ножом свой стейк, а затем на робкого друга с курса по биологии рядом с ним. Он лишь широко улыбнулся первому и пододвинулся ближе к своему парню, в итоге оказавшись у него на коленях. Единственным ответом стоического мужчины на его бесстыдное поведение были сжавшиеся на бедрах руки. Он клюнул его в губы, прежде чем заговорил с собеседниками.  — Вэнь Нин, почему ты выглядишь так расстроенно? Я слышал, что у тебя была отличная оценка на тесте.   Вэнь Нин слегка улыбнулся и ответил: — Синчэнь слишком мил. Он поделился со мной самой высокой оценкой.  — Чэнь-чэнь действительно велик, не так ли~ Верно, Лань Чжань?  — Мм.  — Ааа, но Вэнь Нин, что случилось?  — Это не совсем связано со школой, но наш двоюродный брат пропал без вести уже почти две недели назад, — ответил он, ковыряясь в еде с несчастным выражением лица.  — Так почему тогда ты выглядишь грустным? Потому что, черт возьми, я надеюсь, что Вэнь Чао тонет сейчас где-нибудь в Бермудском треугольнике.  — О, нет, это не он. Это другой брат, — исправился Вэнь Нин.  — Две недели? Это довольно много. Может быть, он уже мертв, — лениво прокомментировал Цзян Чэн.   Вэнь Нин побледнел, а Вэй Усянь смял салфетку и затем бросил в его сторону: — Я думаю, что уроки права делают из тебя циника.  — Нет. Я стал циником, когда нас посадили в одну кроватку.  Вэй Усянь высунул ему язык и повернулся к Вэнь Нину: — Где ты видел его в последний раз?  — Он должен был навестить меня в университете с бабушкой, но она потеряла его, когда они попали в кампус. Я действительно волнуюсь, потому что он никогда нигде не был один.   — У семьи Вэнь множество связей. Я уверен, что вы вернете его. Хм, но ты сказал, что он потерялся в кампусе, верно? Посмотрим, заметил ли кто-нибудь его.   Вэй Усянь порылся в кармане своего пиджака, достал телефон и открыл свои аккаунты в социальных сетях. Сначала он зашел в Инстаграм, чтобы опубликовать фотографию еды, и пролистал свою ленту. Он видел обновление своей мамы с фотографией его и Цзян Чэна пап в одних только шортах, направляющихся к круизному бассейну. Он дважды постучал по фото и проверил комментарии. Он посмеивался над комментариями «DILF*», пока не увидел ответ «Я определенно согласен :)» от не удивившего его аккаунта.  — Цзинь Гуаншань снова очень жаждет наших пап.  — Единственное, что может утолить его жажду, — это как минимум пять галлонов святой воды, — усмехнулся Цзян Чэн.   Пока двое соседей унижали Цзинь Гуаншаня, Лань Ванцзи посмотрел на Вэнь Нина и тихим голосом сказал: — Семья Лань готова расширить наши собственные ресурсы, чтобы помочь вам найти твоего двоюродного брата. — Большое спасибо за твое щедрое предложение, Лань Ванцзи, — с облегчением поблагодарил Вэнь Нин.  — Вот вы где! — раздался голос.   Все они обернулись и увидели, что Сяо Синчэнь входит в закусочную с Сун Ланем. Они освободили место для них двоих и позже начали бессмысленную болтовню.  — Как твоя сестра и наша дорогая неуловимая бабушка? — спросил Вэй Усянь, которого теперь кормил Лань Ванцзи.   Ямочки на щеках Сяо Синчэня показались, когда он слегка улыбнулся при упоминании своей приемной сестры и их бабушки: — Бабушка снова где-то поднимается на другую гору. Ты знаешь, как она любит свои хобби. У А-Цин все отлично. Она прибыла в студенческий городок этим утром, чтобы навестить нас, но поскольку у нас с Сун Ланем были занятия, ей пришлось остаться в нашей квартире. Что насчет вас? Я не видел А-Ю с вечеринки две недели назад.  Вэй Усянь безразлично ответил на его вопрос: — Он все еще жив. Хотя у него новая любовь.  — Наконец-то, — пробормотал Сун Лань. Вэнь Нин ему сочувственно улыбнулся.  — Мы его знаем? — спросил Синчэнь, откусывая бургер, который оставил кусочек соуса на уголке рта. Сун Лань немедленно вытер его салфеткой, и Синчэнь лучезарно улыбнулся ему.  — Да, это Не Минцзюэ! — громко рассмеялся Вэй Усянь.  Несколько мужчин посмотрели на их стол, что заставило его смеяться сильнее. Ни для кого не было секретом, что поклонниками Не Минцзюэ было по меньшей мере восемьдесят процентов мужчин, которые делились на тех, кто был в восторге от того, насколько он мужественен, и тех, кто оседлал бы его при любой возможности. — Если честно, — продолжил он, — я бы тоже лизнул его пресс. Лань Ванцзи крепче сжал руки на Вэй Усяне, заставив последнего подавиться едой: — Ах! Лань Чжань! Лань Чжань! Это была просто шутка!  — Мой.  — Да, да, я твой, — послышалось легкое согласие.  Но Лань Ванцзи покачал головой и с невозмутимым видом сказал: — Облизни и мой.   Сердечки затанцевали в глазах Вэй Усяня, и с криком «Лань Чжань!» он кинулся на своего парня, и они продолжили целоваться. Цзян Чэн подавился своим стейком, и Вэнь Нин помог ему, а Сун Лань схватил высокое меню и прикрыл Сяо Синчэню глаза.  — Хм, но разве Не Минцзюэ не в отношениях с Лань Сичэнем и Цзинь Гуанъяо? Или это просто какой-то броманс? — спросил Сяо Синчэнь, не переставая обедать и не обращая внимания на бесстыдство своего двоюродного брата.   Вэй Усянь перестал целоваться и присоединился к выжидательным взглядам стола. Золотоглазый мужчина равнодушно посмотрел в ответ и ответил: — Я уверен, что броманс это не то, что царит между ними.  — Хахахаха, я не знаю, как они заставляют это работать, учитывая, что Не Минцзюэ якобы ненавидит Цзинь Гуанъяо.  Лань Ванцзи глотнул горячей воды: — Брат очень хорошо рассеивает напряжение.   Цзян Чэн поморщился. Вэнь Нин покраснел. Сун Лань удивленно распахнул глаза. Сяо Синчэнь кивнул. И Вэй Усянь хихикнул.  — А-Сянь, — тихо позвал Синчэнь, когда они закончили успокаиваться. — Почему персонал смотрит на тебя?   Вэй Усянь нахмурился и облокотился на стол: — Я не знаю! Не помню, чтобы делал что-нибудь в последнее время.  — Кажется, они также с жалостью смотрят на Ванцзи.  — Ах, первоклассные навыки наблюдения нашего будущего психолога! — похвалил Вэй Усянь.   Когда Сяо Синчэнь собирался ответить, его телефон зазвонил. Он наклонил голову в сторону в замешательстве от показавшейся идентификации звонившего: — Это Сюэ Ян.  — Что не так с Сюэ Яном? — спросил Вэй Усянь.  — Многое, — одновременно ответили Сун Лань и Цзян Чэн, которые кивнули друг другу в знак признания. — Э? С Сюэ Яном все в порядке?  — Тот факт, что он боготворит тебя, уже доказывает, что он не в здравом уме, — фыркнул Цзян Чэн.   Сяо Синчэнь осторожно коснулся руки Сун Ланя, словно пытаясь коротко напомнить «будь хорошим». Студент юридического направления указал на телефон: — Поставь на громкую связь, чтобы я мог сразу выяснить, что он натворил.   Не было секретом, что студент первого курса инженерного факультета испытывал сильное влечение к Сяо Синчэню с тех пор, как последний выступил в качестве помощника учителя для общего предмета у первокурсников. Он даже зашел так далеко, что попросил Сяо Синчэня «обучить» его плавающим предметам гуманитарных наук («Ему даже не нужны эти предметы». «Тише, Сун Лань, он, кажется, очень интересуется психологией». «Потому что ему нужно уметь скрывать свою психопатию».)  — Должно быть, он столкнулся с А-Цин, потому что должен был прийти сегодня, — заметил Синчэнь, отвечая на звонок, и, потакая своему возлюбленному, нажал на кнопку громкой связи. — Сюэ Ян? Но ответил не Сюэ Ян. — Чэнь-чэнь!  Это был Мо Сюаньюй. Но прежде чем он успел что-нибудь сказать, раздался другой голос: — Старший брат!  — А-Цин?  — Это ужасно! Этот идиот рядом со мной — "кого ты называешь идиотом?!" — решил, что нам следует прокатиться на велосипеде, чтобы забрать тебя из закусочной. Но потом он врезался, и мы точно сядем в тюрьму! — "если бы ты не дергала меня за волосы, я бы сосредоточился на дороге!"  — Подожди. Вы трое в порядке?  — Нет! — Да! — Мне холодно.  — Во что вы врезались? В столб? Стену? О боже, не говорите мне, что это был чей-то питомец.  На другом конце послышались звуки драки, прежде чем голос Сюэ Яна выхватил телефон и произнес: — Расслабься, это не было чем-то важным.  Все на столе вздохнули с облегчением.  — Это был просто какой-то малыш. Все поспешно встали и выбежали на улицу.

—

— Это ужасно, — проворчал Мо Сюаньюй.  — Согласен, — Вэй Усянь упал на кресла ожидания возле кабинета президента университета. —  А-Цин и Сюэ Ян вместе на одном велосипеде с самого начала были катастрофой, которая должна была случиться. — Ты буквально был на том же велосипеде, А-Ю, и ты вел его, поэтому сейчас и ждешь возле кабинета президента. — Не смотри на меня, как на разочарование семьи. А-Юань был в порядке. С другой стороны, это тебя вызвали за попытку похищения.  — Я не похищал А-Юаня. Я взял его из мусорного бака и дал ему дом. Он сказал, что у него нет родителей, и я поверил его грустной истории.  — Почему ты говоришь так, будто ребенок манипулировал тобой? И, возможно, у него больше нет родителей, но, судя по разгневанному лицу Вэнь Цин, которая нашла, что ты держал их двоюродного брата, у него уже есть дом. Кроме того, на тебе мои штаны?  Вэй Усянь посмотрел вниз и кивнул: — Да.  — Ай, круто. — На мне также сейчас твои боксеры.  Мо Сюаньюй посмотрел ему в глаза: — Я их еще не стирал.  — Ах. Неудивительно, что там стало зудеть. Я думал, что просто возбуждаюсь от Лань Чжаня как обычно.  — Мне нужен хороший секс, — простонал младший близнец, сполз со стула и положил голову на плечо человека рядом с собой.  — У Не Минцзюэ тройничок с Лань Сичэнем и Цзинь Гуанъяо. Лань Чжань подтвердил это.  — Это просто означает, что у меня есть шанс превратить эту тройку в фантастическую четверку.  — Боже, вы двое никогда не молчите о грязных вещах? — прошипел Цзян Чэн, сидевший посередине.  — Сообщники похитителей не могут сейчас говорить со мной, — ответил Мо Сюаньюй. Цзян Чэн показал ему средний палец.  — Хахахаха, не будь таким букой из-за того, что и тебя вызвали, — хихикнул Вэй Усянь, тоже положив голову на плечо Цзян Чэна.  Цзян Чэн показал ему другой средний палец. — Короче, Лань Чжань вернулся в закусочную, чтобы заплатить, так как мы выбежали, забыв об этом, и я, наконец, знаю, почему сотрудники продолжали так смотреть на меня. Очевидно, «я» изменял Лань Чжаню, так как «я» ходил туда каждый вечер с другим мужчиной каждый раз в течение последнего месяца.  — Они подумали, что Мяньмянь была мужчиной?? Черт возьми, это золото, — хохотнул Мо Сюаньюй.  — Успокойся, мы уже ходим по тонкому льду, — шикнул на него Цзян Чэн.  — Не будь таким, А-Ю, что, если бы Лань Чжань подумал, что я действительно приглашаю туда других людей на свидания?  — Как будто Лань Ванцзи мог подумать, что ты будешь смотреть на других людей, которые не являются Не Минцзюэ, — проворчал тот, кто посередине.  — Кроме того, — продолжил Мо Сюаньюй, как только прекратил смеяться, — ты, блядь, пытался убить меня в утробе мамы, так что это может быть твоей отплатой.   Настала очередь Вэй Усяня рычать от смеха: — Я не виноват, что мой плод решил перевернуться в утробе матери и случайно задушить тебя пуповиной.  — Желаю вам обоим придушить друг друга и положить конец моим страданиям на протяжении более двух десятилетий.  — Мы тоже тебя любим, Цзян Чэн.  Цзян Чэн фыркнул в ответ, и все трое стали терпеливо ждать, чтобы их вызвали. ("Подожди-ка, там действительно зудит. Я всё же думаю, что это не из-за немытых боксеров, и на девяносто девять процентов уверен, что это потому, что мы с Лань Чжанем не сделали этого хотя бы дважды сегодня". "Да еб твою мать." )