Сложная мишень

Три недели спустя прошли похороны. Вельзевул и Гавриила похоронили с почестями, как и полагается прощаться с полицейскими. Несмотря на то, что шло внутреннее расследование и преступление Гавриила было полностью доказано, было решено не портить его репутацию. О мёртвых либо говорят хорошо, либо никак. Департамент полиции выбрал первый вариант. Азирафель не возражал, в те дни он жил на успокоительных и всё время пребывал в пофигистическом состоянии. Таблетки ему прописал доктор. — Ты говорил с ним? — в то утро Лондонский парк видел удивительную картину, которую никто не заметит. Энтони Дж. Кроули прогуливался по зеленым дорожкам в компании Анафемы Гаджет. — С тех пор, как я убил его брата, - нет, — Кроули не пытался скрыть своего огорчения по этому поводу. — Ну, он не сдал тебя властям, я считаю это хорошим знаком. — Может, он просто не решил, как поступить. Так или иначе, сегодня вечером я улетаю из Англии. — Куда направишься? — Далеко, — уклончиво ответил Кроули, и они понимающе улыбнулись друг другу. — Он прислал мне документы на развод, а ещё переписал на меня девяносто процентов своего состояния, включая ресторан. — Ого! Его щедрость и правда не знает границ, особенно если учесть, что ты пыталась его ограбить, — Кроули был искренне удивлен. — Я попыталась всё это вернуть. Но он отказался. — Честная мошенница? — Кроули усмехнулся, но вновь был шокирован. — Благородный киллер? — в тон ему сказала Анафема, и они рассмеялись. — Азирафель пробуждает в людях лучшее. — Не во всех, — Кроули нахмурился и вздохнул. — Я не врач, но, думаю, Гавриил был нездоров. Он хотел быть лучшим во всём, доказывал что-то другим, но всегда был недоволен. Он считал, что деньги решат все его проблемы, но так и не понял, что Азирафель любил его больше всех и отдал бы ему всё без сожалений. И, кстати, с тебя бутылка вина. — Это ещё с чего? — Благодаря мне твои «боссы» потратят долгие годы на твои поиски. Я выслала им «подарок» на почту. Этот вирус сожрал все их данные. — И как называется этот прожора? — Кроули весело улыбнулся. — «Апокалипсис», — Анафема гордо улыбнулась. — Кто придумал ему такое идиотское название? — Эй! Это гениальный вирус и отличное название. Моё произведение искусства. — Твоё? Ты не перестаешь удивлять меня, Анафема Гаджет. Зачем тебе это? Ты мне ничего не должна. — У меня появился шанс начать всё с начала, я подумала, ты тоже его заслужил. Не упусти его. — Я попытаюсь, — Кроули опять выглядел печальным. — Как поступишь с Азирафелем? Уедешь и не попрощаешься? — Я послал ему открытку, только он может решить, как поступить. Что бы ни произошло, я рад, что мы смогли подружиться. Береги себя. — Ты тоже, — они крепко обнялись на прощание, а потом разошлись в разные стороны и ни разу не обернулись. Вечером того же дня Азирафель держал в руках небольшую открытку, на которой рукой Кроули было написано несколько строк: «Азирафель, ты сделал меня лучше, ты изменил мою жизнь, научил любить. Надеюсь, однажды ты сумеешь простить меня, а я буду ждать, всегда». Азирафель много думал, несколько раз подряд перечитывая эти слова, хотя давно выучил их наизусть. Он не знал, поступает ли правильно, но был готов рисковать, ведь если рисковать не ради любви, то ради чего ещё? — Не желаете чего-нибудь выпить? — милая стюардесса остановилась у его кресла. — Минералку пожалуйста, без газов. — Азирафель взял бутылку, и сделал пару глотков, а в свободной руке вертел ту самую открытку. На внешней стороне красовалась статуя Свободы в Нью-Йорке и надпись сделанная от руки. «До встречи в полдень».