Дом — место, где тебя ждут...

      Любовь…       Наруто частенько слышал это слово. Каждый человек его произносил. Конечно в разных ситуациях, но слово ласкало звук.       «Я люблю тебя»       «Я люблю»       «Люблю»       Наруто часто лежал в своей кровати и тихонько, прячась под одеялом шептал эти теплые слова, представляя, как кто-то скажет ему их.       «Наруто, я люблю тебя»       Обхватив себя руками, чувствуя жгучее одиночество, он продолжал шептать их, чувствуя как катятся по щекам слезы. Ему отчаянно хотелось, чтобы его любили. Чтобы заботились о нем, проверяли, как он покушал и хорошо ли был одет. Жалели, когда больно, хотя он бы точно не стал плакать и жаловаться, ведь он мужчина.       Наруто Узумаки был сиротой. Это значит, что он был никому не нужен. Причем абсолютно. У него не было родителей, не было родственников или друзей. Всю его маленькую жизнь его окружало безразличие и презрение. Он пытался понять почему он отличается, но так и не нашел ответа. И никто не хотел отвечать.       Быть никому не нужным — это самое страшное. Страх сковывал, сжимал внутренности в комок, потому что рядом не было никого, кто бы поддержал, подсказал.       Однако несмотря на все проблемы, Наруто рос жизнерадостным мальчиком. Улыбался солнышку, смеялся ветерку, бегал к речушке, чтобы искупаться и просто радовался, что у него он есть сам. Каждый вечер он шептал себе под нос сладкие пожелания и говорил, как любит. И в его груди, рядом с одиночеством теплилась искорка света, а по щекам текли слезы, возможно даже и радости.       Все повторялось по кругу, пока в его жизнь не ворвался странный человек. Чрезвычайно странный, абсолютно удивительный и…холодный.       Наруто не знал, что это был за человек, но он был весьма красив. Длинные шелковистые черные волосы, к которым так и тянуло прикоснуться. Белоснежная, словно фарфоровая кожа. Яркие жёлтые глаза с вертикальным зрачком и высокая подтянутая мужская фигура. По началу, когда этот человек и Наруто столкнулись, Узумаки почувствовал, как у него стынет кровь в жилах, от пронизывающего взгляда. Однако потом он сделался удивлённым и задумчивым.       — Какое животное ты считаешь самым красивым, мальчик? — неожиданно мягко спросил мужчина, а Наруто дернулся, ожидая крика. Однако голос человека был чуть хриплым, вызывающим мурашки по всему от телу, от чего Наруто передёрнуло. Сначала он хотел сказать, что это были жабы, но он чуть задумался.       Жаб не любили, точно так же, как и его, но они были очень даже симпатичными и милыми на вкус Наруто, однако он понимал, что мужчина будет недоволен таким ответом. Хотелось ответить как-то правильно, он чувствовал какую-то дрожь внутри себя и даже восхищение красотой мужчины. Хищной, как у…       — Змея, — вдруг выпалил Наруто и поспешил оправдаться, — Она красивая. Прям как вы, человек-сан.       Наруто вздрогнул и приготовился бежать. Скорее всего на него будут кричать. Он не понимал, зачем сморозил такую глупость, но иногда у него бывало такое. Когда он чувствовал, что от человека приятно пахнет или же он красив, Наруто так и тянуло сказать это, у него буквально зудело в мозгу, так он хотел сказать эти слова. Сначала люди радовались, но разглядев, кто именно сделал этот комплимент, они тут же кричали или же презрительно фыркали, всем видом показывая, что он просто грязь, абсолютно никому не нужная.       Однако ответом на его необдуманные слова был лишь смех. Наруто даже обиделся, поняв, что над ним смеются. И хоть ему было мало лет, он многое понимал, причем побольше, чем взрослые.       — Это приятно, Наруто-кун, — Узумаки встрепенулся, не понимая, откуда этот человек знает его имя, — Тогда как насчёт проверки твоих слов? — жёлтые глаза смотрели буквально прямо в душу, пригвоздив к земле.       — К-как? — запнулся Наруто.       Мужчина коснулся ворота своего кимоно, поверх которого было одето хаори, а потом, под удивлённым взглядом Узумаки вытащил змейку.       — Позаботься о ней, Наруто-кун, она серьезно пострадала. Если сможешь подружиться с ней, тогда я поверю тебе. Смотри, я проверю. Ку-ку-ку… — мужчина рассмеялся, а потом вложил змейку в руки Наруто. В его руке она была маленькая и миниатюрная, но вот в двух детский ладошках она казалась достаточно большой.       Наруто испуганно замер, чувствуя на руках прохладный шланг. Змея была достаточно приятная на ощупь, но глаза у Узамаки все равно были большие от ужаса, однако когда он взглянул на место, где мужчина был — того и след простыл.       .      .      .       Наруто долго привыкал к змее. Поначалу он вообще хотел ее выкинуть, но побоялся шиноби, а это был именно он. Да и…жалко было существо. Змейка в ладошках пригрелась и вообще вела себя мирно. Наруто не знал, что именно в этот день, в этой светло-коричневой змее, он найдет себе друга. До этого он вообще змей боялся до визга.       Ради новой подруги он пробирался в библиотеку, спрашивал людей, как ее кормить. Ради нее воровал молоко, ловил мышей, грел ее. Она стала Наруто самой настоящей семьёй. Он назвал ее Орочи и был по настоящему счастлив, потому как змея заботилась о нем. Шипела что-то в ответ на его слова: «Люблю тебя, Орочи», щекотала его щеки свои языком и угрожающе скалилась на его обидчиков. Как оказалось, у нее не было зубов — клыки кто-то вырвал, но вскоре они выросли, и Наруто даже подозревал, что они ядовитые.       Узумаки все рассказывал своей подруге. О том, что ему нравится милая девочка с яркими розовыми волосами и зелёными глазами, а не нравится Саске-дураске, потому что его все любят и он всем нравится, но ему плевать на это. Он холодный и противный. Хоть и красивый.       Рассказывал о том, как подружился с преподавателем Ирукой-сан, рассказывал о том, что узнал за день. Ему было физически трудно сидеть на одном месте. Словно внутри все свербело и хотелось бежать-бежать, подальше от нотаций. Он не брал с собой Орочи на занятия, потому что боялся, что с ней может что-то случиться, оставляя ее дома. Она была очень умной змейкой, которая росла довольно быстро, поэтому никогда не попадалась на глаза другим людям.       Единственные, кто вскоре узнали о его подруге, были тот самый Саске-дураске и Сакура — его товарищи по команде, а также Какаши-сенсей. Так Наруто узнал, как его змейка называется. Это был щитомордник, но это ему ничего не сказало, так что он продолжил любить ее, несмотря на ее ядовитость.       Иногда Наруто вспоминал о том красивом мужчине и ему даже хотелось снова его увидеть, чтобы показать, что с его любимицей все хорошо. И она…она любит его! Она сама ему об этом написала. Точнее нарисовала сердечко, когда Наруто спросил ее. Так что Наруто был рад. Его любят. Его действительно любят!       Он был так счастлив, что совершенно не замечал, как летит время. И он наконец встретил того самого красивого мужчину. На экзамене чунина, однако шиноби был явно не хорошо настроен против них, потому что Наруто чуть не съела змея, но его спасла Орочи, что в наглую не желала отпускать Наруто одного на экзамены. Она что-то прошипела той громадине и та остановилась рядом, смотря на Наруто большими желтыми глазами с вертикальным зрачком. Наруто даже погладил ее. Она была большой, теплой и такой бархатной. Наруто за все это время действительно полюбил змеек и частенько ходил в лес подкармливать их молоком. Поэтому большая змея заставила почувствовать мурашки по телу и восторг. Он даже на некоторое время забылся, пока не услышал крики Сакуры-чан. Извинившись перед змеёй, Наруто поспешил к сокомандникам на помощь. Где и наконец встретил того самого мужчину. Кажется с тех пор он стал ещё красивее и ещё больше начал походить на змею. А голос остался все тем же хриплым и приятным.       — Здравствуй, Наруто-кун, — хищно оскалился мужчина, когда Наруто остался один. Саске потерял сознание, когда мужчина его укусил, а Сакура лежала в отключке.       — Эй, как ты посмел обидеть моих друзей! — просто закричал Наруто, чувствуя негодование.       — Не волнуйся, они не пострадали, — хмыкнул мужчина, — Как насчёт твоего обещания?       — Орочи в полном порядке, — буркнул Наруто, все ещё не веря шиноби. Тот замер, а потом шипяще рассмеялся.       — Ну чтож, Наруто-кун. Ещё увидимся.       — Не дай Ками, — вырвалось у Узумаки, но шиноби и след простыл.       Лишь потом, рассказав все Какаши-сенсею, Наруто узнал имя этого шиноби — Орочимару. Какая ирония.       Однако встреча с этим шиноби будоражила не долго. Последний этап экзамена слишком был богат на эмоции. Как оказалось, Орочимару приходил в родную деревню Наруто точно не с добром. В тот день погиб старик Хокаге, а Наруто рыдал, чувствуя жгучую ненависть к нукенину, предателю родной деревни, к Орочимару, Змеиному саннину.       Наруто не знал в какой момент, но все начало рушиться. В первую очередь это касалось команды. Саске сбежал из деревни к Орочимару, чтобы стать сильнее, а Наруто остался один. Совершенно.       Сакура-чан ушла обучаться на ирьенина, а Наруто был брошен всеми и словно тот самый бродячий кот, был подобран Джирайей, который возможно и не стал Узумаки отцом, но близким. Правда он кривился вечно на Орочи, а та вечно шипела ему. Змеи ели лягушек.       Время шло, Наруто взрослел. Джирайя много рассказывал ему о снах, о половом созревании, однако Узумаки был ошеломлён, он был в ужасе. Его первый эротический сон был не с красоткой Сакурой, и не с симпатичной девушкой. А со… Змеиным саннином?!       Он долго не решался сказать Джирайе об этом. Но Орочимару был достаточно частым явлением в его снах, чего Наруто вообще не понимал. Он видел саннина в живую всего три раза в жизни, а в остальное время лишь сталкивался с последствиями его деятельности. Последний раз Наруто вообще чуть ли не убили. Причем прямой ученик того самого саннина.       Джирайя поначалу не поверил. Долго не верил, пока не услышал, как Наруто зовёт во сне Орочимару вслух. Потом он пытался Наруто вылечить. Они посетили великих мастериц, но после этого «лечения» мысли Наруто стали разнообразнее. Это действительно походило на болезнь. Он не знал об этом мужчине ничего. Не считая того, что он предатель, нукенин, сильнейший шиноби, старик, а так же безумный учёный, что нацелился на его, Наруто, друга Саске. Орочимару убил Третьего, разрушил деревню, наложил какую-то печать на Саске, пытался убить Цунаде и самого Узумаки. И вообще, они перекинулись несколькими фразами, как Наруто мог влюбиться в этого человека? Это была скорее одержимость какая-то. Однако даже ба-чан не смогла его вылечить, конечно Наруто не распространялся о том, кто является объектом его воздыхания, лишь в общих чертах, но все равно ничего не получилось. Пришлось смириться и просто затолкать это подальше и принять, что девочки теперь его не привлекают, хотя Сакура-чан все же вызывала теплые эмоции.       Наруто принял это и просто жил дальше. Тем более ему некогда было уделять этому слишком много внимания, он был шиноби, а мир был на грани войны. Он не знал как реагировать, когда узнал о смерти Орочимару, однако это было разочарование? грусть? боль? Что-то непонятно. Просто сердце ёкнуло, а его передёрнуло, было как-то грустно и почему-то хотелось плакать. На следующий день все прошло. Орочи долго хандрила после этого, и Наруто не понимал, что стряслось с его подругой. Видимо переживала за него.       На войне Наруто и воскресший Орочимару встретились и даже поздоровались, как старые друзья, что удивило не только окружающих, но и его самого, однако думать было некогда. Четвертая Мировая началась.       Думать пришлось лишь после того, как она кончилась, когда к нему привели молодого парня и обязали за ним следить. И Наруто совсем не удивился, что зовут этого парня Орочимару, и что это был все тот же змеиный саннин. Прошлая внешность Наруто нравилась больше.       .      .      .       Узумаки не знал, как на саннина реагировать. Как разговаривать с Орочимару, как жить с ним, как вообще себя вести. Поэтому Наруто решил проще — просто вести себя как обычно.       Он не знал, что выбрал Орочимару, но они не так уж часто встречались. И кажется друг друга это полностью устраивало, у Наруто был свой дом, поэтому единственный раз, когда он мог увидеть саннина — это утром в ванне, на кухне, или же когда кто-то уходил по работе.       Орочимару змейке очень нравился и Наруто даже ревновал. Они изучали друг друга потихоньку, с осторожностью. Шиноби не стремились к контакту, но все происходило как-то само собой. Осторожно, не спеша, они притирались. Перестали переставлять чужие вещи, перестали испытывать друг другу нервы. Пожалуй единственным их связующим звеном была Орочи. Днём она покоилась на плечах Орочимару, ночью же спала на горячем теле Узумаки, полностью наслаждаясь жизнью.       Как ни странно, первым наладил контакт Наруто. И это было не удивительно, потому что готовил в этом доме именно он. Возвращались то они оба иногда совсем поздно, а кушать хотелось всегда. Готовить не умел никто. Но пришлось учиться.       Орочимару было сложно представить в роли повара. Просто потому что тот, когда был занят, мог запереться в своей комнате на три, а то и более дня, что-то исследуя или ища. Естественно для него времени на еду вообще не было и Наруто не выдерживал. Шел, ломился тому в комнату и буквально сувал поднос с едой. А потом просто молча уходил, не в силах признать, что ему просто жаль этого воодушевленного ученого и он в некоторой степени им восхищается. Глубоко, очень глубоко в своей душе.       Учился Наруто готовить у Сакуры-чан. Та, после свадьбы с Учихой как-то успокоилась и приобрела какую-то элегантность и от нее тянуло уютом. Узумаки совершенно не понимал, почему этого чертового Учиху вечно тянет какое-то добро вершить, оставив красавицу жену в одиночестве. Сакура лишь мягко смеялась и ерошила волосы Наруто, прямо как его мама когда-то, в том самом параллельном мире. Он давно понял, что Харуно была ему лучшей подругой и старшей сестрой, поэтому просить научить готовить у нее, было не зазорно.       Прошло наверное полгода с тех пор, как Орочимару был под присмотром Наруто, и Узумаки к этому совершенно привык. Дом, ранее мрачный и холодный принимал теперь его светом на кухне, оставленной кружкой на столе и теплом.       По отсутствующим кружкам и посуде в раковине, Наруто обычно прикидывал, сколько Орочимару опять не ел, пока главный повар дома был на миссии, а потом он принимался готовить. Это ощущение, что он готовит кому-то всегда приносило уют в душе, а боль от ран уходила. Наруто действительно нравилось готовить, потому что это помогало забыть все то, что происходило за пределами дома.       Наруто не помнил когда, но с некоторых пор Орочимару ему доверял свою комнату. Теперь Наруто не ломился в дверь, пытаясь достучаться до саннина, а просто входил, оставлял еду и уходил, не отвлекая того от работы. Цунаде-баа-чан рассказывала, что его исследования многих спасли и как жаль, что такой талант был растрачен в пустую.       После того, как Наруто оставлял еду, он обычно возвращался на кухню. Снимал свой фартук, наливал себе чай, а потом вслушивался в тишину ночи или звуки дня. Чувствуя тепло и уют. Если шел дождь, он прислушивался к стуку капель и вдыхал свежий запах. Если шел снег, он задумчиво всматривался в белоснежные снежинки. Хотя снег и не был частым гостем в стране Огня, появляясь раз в три-четыре года, но такое время всегда было холодным. В такие вечера, даже Орочимару выбирался из комнаты и предпочитал сидеть на кухне. И не было ни джинчурики Девятихвостого на этой кухне, ни Змеиного саннина. Они были…друзьями?       Они тихонько рассказывали друг другу истории, о том как прошел день, вспоминали ушедших. С теплотой и некой тоской. А потом расходились, залезая под одеяло, а Наруто шептал такую привычную фразу своей змее: «Спокойной ночи. Я люблю тебя, Орочи»       Это были те самые любимые моменты, о которых обычно Наруто вспоминал на задании, лёжа где-нибудь в засаде под проливным дождем. А потом всегда возвращался домой, где его встречал мягкий свет на кухне ночью. Орочимару почему-то всегда оставлял свет, словно бы давая понять: «Наруто, тебя ждут. Ты дома»       И Наруто спешил. Пока он был на миссии, все время искал что-то новенькое, чтобы придти домой и рассказать, показать, поделиться впечатлениями.       .      .      .       Он задержался на две недели. Это очень долго, потому что по расчетам он должен был вернуться в Коноху через три дня. Погода стояла жутко холодная и наверняка пошел бы снег, но Наруто больше всего волновался о Орочимару. Он очень часто мерз, а в такую погоду так особенно. И как назло, он сдал одеяла в химчистку. Его выдернули совершенно неожиданно и он лишь успел отправить клона, но боялся, что Орочимару мог забыть или был настолько занят, что выкинул бы такую мелочь из головы. Саннин не часто ел, был неподвижным, поэтому и мерз. Плюс травмы души, да ещё и погода холодная. Узумаки так накрутил себя, что домой летел, словно война началась.       Разгоряченный, он влетел в дом, осмотрел кухню и понял, что как минимум пять дней Орочимару не ел точно, видимо опять забывшись со своими исследованиями. Быстро включив плиту, причем все конфорки, Наруто поставил воду, а потом направился в комнату к саннину.       Тот увлеченно что-то писал, но судя по записям, на которые Наруто бросил взгляд, Орочимару уже заканчивал. Коснувшись его руки, Узумаки нахмурился. Она действительно была ледяная. Одеял тоже не наблюдалось, поэтому пришлось воспользоваться силой Лиса и рыкнуть: «На кухню живо!»       Что удивительно, Орочимару послушался. Похлопав сонными глазами, он послушно отложил кисть, встал, охнув, так что Наруто его заботливо придержал, а потом они вместе направились на кухню, в которой было уже достаточно жарко, а вода кипела.       Закинув лапшу, Наруто кинул взгляд на сонного Орочимару. На щеках играл лихорадочный румянец и после оглушительного чиха Наруто уверился — это был злостный враг любого шиноби — простуда.       В мире, где вытягивают из лап смерти, воскрешают мертвых и совершают чудо, обычная простуда была злостным врагом. Она приходила, когда организм был ослаблен и никакой мед.чакрой ее было не убрать. Пока организм сам ее не поборет, не восстановится естественным путем, ничего нельзя сделать. Ну не считая крайних мер на задании, но там последствия ещё нагонят.       Пошарив по холодильнику, Наруто вытащил коробку молока, проверил срок годности досадливо фыркнул. Бросил взгляд на часы и создал клона, отправив его в магазин.       Сзади снова послышался чих, и Наруто вздохнул. Клон вернулся достаточно быстро, неся пакет с продуктами. Отправив молоко греться, Наруто принялся за готовку.       После накормил Орочимару поздним ужином, выдал стакан молока с медом и отвёл шиноби в комнату. Спать. Самому же ему было некогда. Надо было убрать еду, помыть посуду, составить отчёт о миссии. Заняться оружием, если неожиданно опять выдернут.       В итоге он закончил глубоко заполночь и перед тем как наконец лечь спать, сходил проверить Орочимару. И не зря. Тот стонал, метался, спал очень беспокойно, а когда Наруто проверил температуру, понял, что у саннина жар. Пришлось идти за таблетками и тазиком с водой.       Всю ночь Наруто просидел с Орочимару, меняя прохладную тряпку на лбу. Рано утром он сбегал к Какаши-сенсею, отдал отчёты и предупредил, что Орочимару заболел. Тот тут же выдал Узумаки миссию по уходу, и Наруто решил навестить Сакуру, чтобы узнать как лечить простуду. Уходил он от нее с пакетами таблеток и листом по способам применения. Забрал одеяла и отправился домой.       Дома он приготовил завтрак, горячий отвар и нагруженный подносом отправился в комнату Орочимару. Тот ещё спал, так что пришлось его разбудить. Орочимару был сонный и капризный, подолгу застывал, держа палочками еду, взгляд обычно ясных глаз был мутный.       Проверив температуру, Наруто выдал тому таблетку и отвар. Тот скривился от горечи, но благодарный взгляд кинул. Наруто укутал его одеялом, он снова мерз и наказав Орочи присматривать, ушел на кухню готовить обед.       Весь день пролетел в домашних хлопотах. Уборка, чистка, готовка, проверка Орочимару. К вечеру тому стало полегче и тот даже вышел на кухню поужинать, однако ночью стало хуже. Он сильно мерз, два одеяла уже не спасали, спал он слишком беспокойно, и Наруто волновался. В какой-то момент он даже решил позвать Сакуру, но устыдился. Решив, что в больницу они в любой момент могут обратиться, Наруто вспомнил действенный способ при жаре, однако тут же покраснел до кончиков ушей.       — Холодно, — пробормотал Орочимару и Наруто коснулся его лба. Он был горячий. Очень горячий. Откинув все сомнения, Наруто решился.       — Тебе надо раздеться, — тихо пробормотал он.       — Зачем? — недоуменно выдохнул Орочимару.       — Я согрею тебя, — оправдываясь выпалил Наруто, краснея. Орочимару согласно выдохнул и чуть приподнялся, чтобы Наруто было удобнее его раздевать. Сил у саннина не было совсем. Следом до трусов разделся и Наруто, выключил свет и скользнул к Орочимару, убрав одеяла. В противовес горячему лбу, все белоснежное тело саннина было ледяным, так что Наруто прижался к нему близко-близко кожей, чтобы тот согрелся, но не сгорел от высокой температуры.       Орочи что-то недовольно прошипела и Наруто запоздало пробормотал: «Спокойной ночи. Я люблю тебя Орочи» и коснулся губами ее головы.       — Ку-ку-ку… — Орочимало рассмеялся, но смех тут же обратился в кашель, — А я, Наруто-кун?       — А? — недоуменно моргнул Наруто.       — А пожелать мне спокойной ночи? — Наруто ненадолго замер, раздумывая, а потом пробормотал:       — С-спокойной ночи, Орочимару, — однако тот уже спал.       Ночь далась Наруто ещё тяжелее. Он все время просыпался, боясь, что с Орочимару что-то случиться. Однако тот вполне спокойно себе сопел, согретый телом джинчурики.       Утром Наруто чувствовал себя жутко разбитым и сонным. Ночью с Орочимару они переплелись телами, что было очень неудобно, да и утренние дела жутко смущали.       Целый день снова прошел в домашней суете, что доставляло Наруто удовольствие. Да и Орочимару было полегче, тот даже не капризничал. Но у него сел голос и он все время морщился, вдыхая. Он смог ненадолго принять лёгкий душ, отвоевав эту возможность у Наруто, но высушить волосы он уже не смог, так что ему в этом помогал Узумаки.       Он впервые касался таких шикарных волос. Они были тяжёлые, гладкие и прохладные, словно змеи. Хорошо ложились и были очень послушными, вызывая восхищение. Наруто нравилось возиться с волосами Орочимару, а тому по видимому были приятны аккуратные прикосновения, потому что он даже немного задремал.       Вечером, сморщившись от горечи, Орочимару пробурчал, что ему холодно и выжидательно посмотрел на Наруто.       — Спокойной ночи, Орочимару, — сказал Наруто, закрыв глаза.       — А поцеловать? — послышался в ответ насмешливое.       — А?       — Тебе жалко что ли?       Наруто застыл, долго обдумывая. Потом приподнялся и легко коснулся губами лба Орочимару. Сердце билось часто-часто, а щеки горели       Этой ночью Наруто на удивление выспался. Но он так же спал с Орочимару и на следующий день…и на следующий…и на следующий. Даже когда Орочимару выздоровел, он продолжал просить помощь с волосами, говорил, что ему холодно и ожидающе смотрел на Наруто, и лишь получив пожелание спокойной ночи и лёгкий поцелуй в лоб, после которого у Узумаки горели губы, он засыпал.       Прошло время и Наруто привык. Тем более спать вместе было тепло и как-то уютно, да и Орочи он больше не ревновал. Жизнь продолжалась. Правда сны с Орочимару стали ещё мучительнее, так что приходилось вставать пораньше, чтобы сходить в душ.       Все изменилось после очередной миссии. Они жили уже вместе наверное год или полтора. Утром, перед тем как Наруто ушел, Орочимару поцеловал Узумаки по-настоящему, в губы. На удачу.        Сердце бешено стучало в груди, щеки краснели, а низ живота сладко ныл. Он даже не замечал, что у него был очень счастливый вид. За все время его мелкая влюбленность в Орочимару совсем не прошла, только укрепилась. Ведь чем больше заботишься о человеке, тем сильнее ты его любишь, а Наруто всегда старался заботиться о Орочимару, ведь тот в обычных вещах был несведущ, как ребенок.       Когда миссия была закончена, Наруто стремился домой не спеша, чего-то боясь и тревожась. Лис высмеивал его, но Наруто было действительно страшно. Он вернулся, когда стемнело. На кухне горел свет, а за плитой стоял Орочимару в его, Наруто, фартуке и что-то готовил.       — С возвращением, — уголками губ улыбнулся Орочимару, а сердце Наруто замерло. Защипало глаза и Наруто счастливо улыбнулся.       — Я дома, — прошептал он. Дома. Он дома…там, где его ждут.       .      .      .       Уже засыпая под утро, утомленный, с опухшими губами, Наруто улыбнулся.       Орочимару и готовка были полностью несовместимы, но его рамен был почему-то необычайно вкусный.

Самый вкусный на свете!