Откуда не возвращаются

Проснулась часов в десять, Даны нигде не было, и я вздохнула с облегчением. Но тут же в памяти всплыли моменты, где она чуть не изнасиловала меня. Она ведь и раньше пыталась. Поднимаюсь и сразу же чувствую резкую боль в ногах и спине. Где-то тут должны валяться пирожки. Подхожу к окну и смотрю, немного снега лежало на земле. Ну, я думаю если пойду быстрым шагом, то не успею замерзнуть. И почему эта Дана кроме сраных пирожков не принесла мне куртку? Лучше уж куртка и быть голодной, чем есть эти пирожки. Они ледяные и просто не вкусные. Мне уже всё равно на себя, главное выбраться. Выйдя из дома, я тут же поёжилась от холода, и больше не медля ни секунды, побежала. Такими темпами я думаю, что бегать всё же научусь. Да я так на физре в школе не бегала как в последние дни. Перепрыгиваю корягу и без остановки бегу дальше. В висках уже стучит, а в боку начинает колоть. Я быстрей сдохну, чем выберусь из этого ада. Наверное, минут через десять я останавливаюсь и оглядываюсь. Ничего не изменилось. Снова тот же лес и вообще никаких изменений. — Что за? — Где-то вдалеке послышался вой. Не знаю, кому он принадлежит, но это оказалось отличным стимулом продолжить бежать. Где-то вдалеке виднелось что-то новое. Отлично, всё же у леса есть конец. Это радует. Надеюсь это не школа. Останавливаюсь перевести дыхание и краем глаза замечаю движение. Оборачиваюсь и застываю на месте. Рядом со мной стоит Егор. Он выглядел точно так же как в момент убийства. С этой ужасной раной на шее и залитой кровью одежде. Он смотрит на меня с тоской во взгляде и кивает мне. — А ты что тут делаешь?! — Резко стало тяжело дышать. Я чувствую что задыхаюсь, хватаюсь за горло и пытаюсь сделать вдох. Вместо этого из меня вырываются хрипы. Это страшное чувство скорой смерти заканчивается так же внезапно, как и началось. Пытаюсь отдышаться и смотрю на призрак. Он никуда не делся. — Егор? — Иди вперед, — кивает он мне. — Там выход из леса. — А ты? — Звучит, конечно, тупо, но всё же. — Мне некуда идти. Это теперь мой дом. А для призрака он весьма разговорчив. А то в этих фильмах ужасов они или молчаливые либо немногословны. — Ну, я тогда пошла, — стараюсь не смотреть на него, хотя он выглядит как живой. Он не прозрачный, а весьма обычный. Вот только страшная рана на шее всё портит. — Беги, — оборачиваюсь и тут же вспоминаю его слова. — Не оглядывайся! Смерть совсем рядом, она заберет тебя! Бегу. Ветки деревьев и кустарников бьют по лицу, но мне всё равно. За спиной слышу тяжелое дыхание и рычание. Я уже просто не чувствую земли под ногами, ещё чуть-чуть и я вырываюсь из леса выбежав на дорогу. Удивительно как меня никто не сбил. — Отлично, и где я? — Эту дорогу вижу впервые. Она смахивает на заброшенную. Стою как суслик, оглядываясь. — Нет, чтоб ещё указать мне верную дорогу. Призрак, блин. После оборотней и превращения волка в человека меня уже и не удивить. Пошла я наугад. Просто тут везде лес и я никак не могу понять в какой стороне эта сраная усадьба. Если повезет, то поймаю попутку и попрошу подкинуть. Если конечно не испугаю своим видом. Хочу курить, ещё и выпить чего-нибудь крепкого. Иногда я тырила у Иры алкоголь. Это продолжалось до того момента когда она не поймала меня за этим преступлением. Как же тогда болела моя задница. Меня тогда впервые выпороли ремнем. Это наказание на пару месяцев отбило у меня желание употреблять весь алкоголь. А потом забылось, и я продолжила устраивать свой беспредел. Старалась не ночевать дома, а потом получала за это. Старалась курить и материться. Меня опять наказывали. Если анализировать всю мою жизнь, то можно понять что мне тупо не хватало внимания со стороны Иры. Как я вообще могла называть её «мамой»? Я бы ей не поверила, если услышала это от неё, но я это прекрасно помню по детству. А ведь мне и правда тогда казалось, что она меня любит. Испытывала ли она ко мне на деле хоть что-то, даже не знаю. Вроде как меня ей навязали. Пригрозили чем-то, и она всё же решилась взять меня к себе. Я только краем уха слышала обрывки этого разговора. Даже не знаю где мне услышать полный вариант. Сомневаюсь, что Ира захочет мне, что-либо рассказывать. Вот даже интересно я, правда, дозвонилась до своей тёти или это всё было иллюзией? Просто представляю её лицо, когда я всё же дойду до города и окажусь в квартире. А если всё же это и правда была Ира то мне каюк. Она меня точно с говном смешает. Когда мне было девять лет, я совершила первый в своей жизни побег из дома. Пряталась как раз на лестнице. Тогда я думала, что Ира будет меня искать. Вообще не исказила. Она вместо этого занималась своими делами и знала, где я прячусь. Об этом я узнала, когда она вышла на лестницу и, взяв меня за руку, отвела в квартиру. Я тогда ещё сопротивлялась и что-то говорила ей. Вроде это был мат. Материться я научилась ещё в восемь лет. Было дело, когда классный руководитель нажаловалась на меня Ире что я разматерила своего одноклассника. Ира тогда сказала, что поговорит со мной. Всю дорогу до дома я волновалась, и места себе не находила. Я даже представить не могла как именно она со мной «поговорит». И когда мы всё же подъехали к дому, я устроила в машине истерику. Я отказывалась вылазить из машины и даже укусила Иру за руку. Она тогда сдержалась, чтоб не ударить меня на улице. Схватив грубо за шиворот, она довела меня до квартиры. В прихожей я уже получила за всё. Мне заехали по голове и смачно так пнули под зад. Ещё я простояла весь день в углу. Были и дальнейшие попытки бегства. В десять лет я пряталась у подруги. Пряталась так два дня и не ходила в школу. Вот только Ира тогда меня всё равно нашла. Помню, что плакала и истерила не желая идти с ней. Ира тогда что-то говорила, крепко держа меня за руку. Дома меня ждала уборка. Она меня тогда заставила отдраить полностью всю квартиру и даже окна помыть. Сама же Ира тогда просто ходила за мной с пепельницей в руках и, не переставая, курила. Очередной побег был буквально через день после этого наказания. Я пряталась у друга и не появлялась дома уже три дня. Вот только у него родители были строже и меня всё же отправили в школу, где меня и поймала Ира. Её вечная самодовольная улыбка доводила меня тогда до слёз. — И чего ты плачешь? — Она садится на корточки и всё равно сверху вниз смотрит на меня. Касается моего лица и вытирает слёзы. — Иногда мне кажется, что ты цыганка, они вечно не могут остаться на одном месте, всё время кочуют. Вот и ты у меня такая же. Самое интересное на тот момент было, что мы были одни. Она спокойно со мной говорила, не повышая голоса и не била меня. Это было странно и необычно настолько, что я просто кинулась ей на шею с объятиями. — Я тебя сильно люблю, — тогда мне это казалось чем-то обычным. Сейчас я скорей всего так не сделаю никогда. Да и Ира не поймет, решит, что я спятила. А мне трудно признаться в этом, но мне нравилось, когда она обнимала меня. Это были достаточно редкие моменты в моей жизни, но они были самыми лучшими. Она искренне обнимала меня в ответ. Страшно подумать, но я скучаю по тому времени. Иногда я всё же хочу называть её «мамой», но язык просто не поворачивается. Хотя всех её мужей я называла «папой». Каждый нормально к этому относился. В те прекрасные моменты, когда мы все втроём шли гулять. Они были самыми лучшими и незабываемыми. Я, правда, чувствовала, что это мои родители. Да и окружающие считали так. Как же я всё-таки скучаю по тому времени. Что же в моей жизни пошло не так? Её сраное признание. Как она могла всё испортить? Зачем вообще рассказала мне? А ведь именно после этого я возненавидела её и стала всячески усложнять жизнь. Правда Ира оказалась не промах и принялась тоже самое делать и мне. Так что жизнь с ней в одной квартире проходила довольно интересно. В двенадцать после одной из таких проделок, что привела к скандалу, я сбежала из дома и ночевала на улице. Тогда была осень, и я промокла, но упорно продолжала сидеть в парке на скамейке. Поняв, что никому не нужна я набралась храбрости и вернулась домой. Ира словно и не замечала моего отсутствия. Она продолжала пить свой кофе с молоком и сахаром. А ведь раньше мне тоже нравилось такое пить. Допив кофе, она обратила на меня внимание и хмуро оглядев, отчитала как конченная училка. Я тогда сто раз пожалела о своём возвращение. А дальше у меня была пневмония и месяц в больнице. Но самое большое моё удивление было то, что Ира всё же меня навещала. Она приходила в выходные и сидела со мной по часу минимум. Приносила мне что-нибудь из еды и расспрашивала о самочувствии. Не знаю, почему, но тогда это меня трогало. В ней было что-то хорошее, что она прятала от меня. Как прочем и я. Похоже, не показывать своих чувств у нас семейное. Эти мысли заставили позабыть меня о холоде. Мне было и приятно и неприятно думать о прошлом и в целом жизни с Ирой. Сейчас бы ни за что не поверила, что выживу с ней под одной крышей. — Помочь? — Раздался неожиданно мужской голос. За своими мыслями я не заметила, как возле меня остановилась ментовская машина. — Давай садись в машину, а то замерзнешь вся. — Смелее, — сказал второй мент и даже вышел из «Жигулей» и открыл мне дверцу. — Прокатимся до участка.