Каре

      Которую минуту я уже сижу вот так и смотрю на каре. Каре Ларри. А он сидит напротив меня и ждёт моей реакции. А что я могу ответить? С одной стороны мне безумно нравится такая длина, я и сам сделал такую недели две назад, но мои волосы были не столь длинными, чтобы отрезать прям много; но с другой стороны мне очень жалко эти прямые, длинные, шелковистые и такие красивые каштановые волосы.       Их я иногда заплетал в различные косы, вплетал туда ленты и бантики, делал причёски, беря резинки и заколочки у Эшли; любил расчёсывать пряди как расчёской, так и руками, когда патлы уж слишком запутаются. А Ларри всё терпел, шипел, кричал, ругался, но терпел.       Ох, а как я цеплялся в длинные волосы и чуть ли не вырывал их во время бурного секса. Если упустить чем мы занимались, и посмотреть на это со стороны, наверно создавалось впечатление, что я терпеть не могу эти волосы и всеми силами пытаюсь выдрать их из головы бедного Ларри, но всё было в точности наоборот.       Просыпаясь, я первым делом гладил шелковистые пряди в течении минут пяти, а только потом будил обладателя волос или шёл в ванну. Я боготворил эти каштановые патлы. Каждый день, начиная с нашего знакомства, я засматривался на них. Изначально именно волосами привлёк меня Ларри. Сначала я «залипал» на них, потом перешёл к лицу, затем к телу, а потом и к душе. Я очень любил перебирать гладкие пряди, которые доходили длинной аж до ягодиц.       Да, Ларри жаловался, что с такими длинными волосами очень неудобно, что они всё время ему мешают и приносят дискомфорт. Но я подумать не мог, что он решит их отрезать. Как говорится: «волосы - не зубы, отрастут». Но когда они ещё отрастут до такой длины? Через года два? Три? А если он вообще не захочет больше отращивать? Я не переживу... — Ну? Что скажешь? — Ты идиот, Ларри. Мой идиот с каре...