Сломавший постулат

Темнота. Слабое потрескивание засохшей листвы на деревьях, звук которой плохо доносится в закрытое замкнутое помещение. В нем отчётливо слышался шорох, сопровождающий скольжение затекшей от нахождения в одном положении ноги. Тишину тёмного пространства также нарушило покашливание. Бенджи старался сдержать его, не раскрывая рот, из-за чего впалые щёки предательски раздувались. Однако со временем настырное першение вынуждало подростка откашливаться, чтобы унять фантомную чесотку. Бенджамин сквозь сон и кашель не сразу услышал скрип половиц. Он обратил на них внимание, лишь когда протяжно заскрипела старая деревянная дверь, а темноту нарушили не очень яркие лучи света. — Привет, — поздоровался Станислав, застыв в дверном проёме, будто он не собирался спускаться вниз к обездвиженному подростку, — скучал без меня? Бенджамин поднял вверх красноватые глаза. Он сильно их зажмурил, смотря на вошедшего. Смена освещения отдавалась настырной болью в глазах, что привыкли за последние несколько дней к совершенно другой обстановке. Станислав, не получив ответа, ступил на первую ступеньку, что вмиг напомнила о себе пронзительным скрипом. Парень быстро спустился по деревянной лестнице, что, ощутив новую нагрузку, скрипела и всячески старалась избавиться от возникшей тяжести. — Как дела? — спросил он у обездвиженного человека, что все ещё смотрел на него, не отрывая уставших глаз. — Молчишь. Стас начал привыкать к характеру собеседника, что предпочитал общаться только на определённые, знакомые ему темы. Причем он выступал до последнего и, обычно, добивался своего. Вот только в случае со Стасом это было плохой чертой. — Я тут почитал о методах пыток, — неожиданно заявил парень. Хотя как и прежде не получил от собеседника желанной реакции. Станислав осмотрелся, захватывая глазами почти все видимое пространство, насколько это было возможно. Найдя взглядом стул, скрытый темнотой, он поставил его неподалёку от Бена. Передвигая предмет, Стас случайно зацепил ножкой стула маленький плоский предмет и подвинул его ближе к свету, что все равно скрыла темнота. Парень вскоре присел на стул, из-за чего старое дерево неприятно заскрипело. — Почитал? — с трудом произнёс Бенджамин, все ещё сражаясь с настырный щекоткой в горле. — Конечно, — Стас не видел в подобном вопросе никакого подвоха. Он быстро и ловко достал из кармана кожаной куртки смартфон и лёгким нажатием разблокировал аппарат связи, — что здесь такого? Стас отчётливо видел удивление на лице обездвиженного подростка. Оно было чем-то средним между чувством неловкости и полного восхищения. — В интернете? — нарушив недолгую паузу молчания, поинтересовался подросток. — Чувак, надеюсь, ты это искал в скрытом режиме. Бенджамин облокотился назад, и его голова сразу достигла прочной холодной опоры за спиной. — И без тебя знаю, — парень поежился. Он, бросая на заключённого косые взгляды, открыл браузер с открытой вкладкой, которую незамедлительно скопировал. А после перешёл в режим невидимки, отличающийся от основной части приложения более тёмными и мрачными тонами. — Так вот, — заключил Стас, найдя интересующую его статью в новом режиме, — некоторые, такие как: водная ловушка и холодовая камера — пришлось отбросить. Стас вмиг скривился, а искусственный свет яркого экрана предательски выдал подобную гримасу отвращения. — Слишком сильно придётся заморачиваться над их установкой и осуществлением, — вскоре пояснил человек. — А у меня нет времени сидеть с тобой днями напролёт. Станиславу сложно было это признавать, о чем говорил его весьма озадаченный вид. — Если ты искал методы пыток в инете, — Бен неожиданно подал голос, чем и прервал неумелые оправдания собеседника, — значит, сам редко их применял. Бенджамину сильно захотелось скрестить руки на груди, однако он вовремя остановился, вспомнив, что длина цепи, пусть и ослабленная, не давала ему настолько много свободы. — С чего такое предположение? — осторожно поинтересовался Коновалов. Парень вспомнил, с кем имеет дело, и возобновил прежнюю осторожность, став более серьёзным. Парень склонился, уложил локти на колени и, сцепив пальцы перед лицом, закрыл нижнюю его половину. — Ты нервничаешь, — уже довольно произнёс Бенни, вовсе позабыв о предательской боли в горле, — и пытаешься передо мной оправдаться. Будучи обездвиженным, младший Ширяев не ощущал ни капли страха перед противником, который был не только старше по возрасту, но и сильнее физически. Хотя подобные характеристики основаны на гневе, что и является источником энергии. — Ложь, — возразил Станислав, внезапно поднявшись со своего места. Он быстро, почти молниеносно приблизился к заложнику. Парень, как прежде, ухватился за помятый рваный воротник и с силой притянул к себе молодого собеседника. — Правда? — восторженно заявил Бенджамин, не обращая никакого внимания на нестойкое психическое состояние Станислава. Подросток стремился ещё больше вывести его из равновесия и довести до критической точки, пусть не физически, но зато психически. — Вот теперь и думай: вопрос это или утверждение. Стас крепче сцепил зубы, из-за чего Бен ощутил на них слабый скрежет. А крепкие руки сильнее сжимали рваную одежду, уменьшая расстояние между сильно сомкнутыми кулаками и бледной кожей с тёмными синяками вокруг шеи. Громко выдохнув, парень отпустил подростка. Он впечатал Бена в столб за спиной, услышав при этом небольшой удар от соприкосновения. — Так вот, — теперь наигранно добрым голосом продолжил надсмотрщик. Станислав выпрямился. Он плохо ориентировался в темноте, однако сейчас, когда глаза затмила густая пелена злобы, его взор ничем не отличался от мрака, в который было погружено сырое помещения. Парень пару раз быстро прошёл из одного тёмного угла, зацепляясь при этом за разбросанные на сырой утрамбованной земле предметы, в другой. Он невольно чертыхнулся, бормоча слова себе под нос, и вопреки всем усилиям не мог вернуть себе самообладание. — Дыба, погребение заживо — отпадают, — продолжил читать Стас, когда зрение восстановилось, и он снова чётко видел яркий экран смартфона, — как и Сирийский ящик, я вообще не понял, что это. Последнюю фразу Станислав снова промямлил себе под нос. Он вернул твёрдость голосу, но смелости посмотреть на заложника у него по-прежнему не было. — Стас? — неуверенно произнёс подросток. Бенджамин склонил голову, стараясь заглянуть в тёмные, подобно тьме, глаза. — Я могу тебя так называть? Бен внимательно наблюдал за собеседником, не отрывая от него взгляда. Мальчик хорошо видел в темноте, чему поспособствовало длительное заключение в подвале. Станислав ответил, но не голосом. В знак согласия он слегка кивнул и убрал от лица руки, которыми закрывался. Стас первый раз после фееричного разоблачения посмотрел на малолетку, почти полностью скрытого тьмой. Мальчишка следил за ним сверху вниз, из-за чего брови изогнулись в подобии домика, а большие серые глаза с расширенным до максимума зрачком скрывал светлый ободок. Бен не отрывал взгляда от похитителя, в котором не было презрения, злобы, страха, неуверенности. Всего того, что должно присутствовать у заложника в его ситуации. — Эта показуха, — выдержав недолгую паузу, начал Бен, — не нужна: ни тебе ни мне… Бенджамин запнулся, встретившись с тёмными непроглядными глазами собеседника, в которых сейчас не было даже того маленького слабого отблеска света. Подросток, ощутив неловкость, опустил взгляд вниз, потупив его в сырой пол. — Переходи к делу, — с прежней хрипотцой в голосе произнёс Бен, что не утаилось от собеседника и в определённой степени вернуло ему часть прежней уверенности. — Ладно, — постарался безразлично произнёсти Стас, что у него не очень хорошо получилось, — как хочешь. Парню показалось, что своими словами он делал заложнику одолжение, чем и вернул ему последнюю каплю уверенности в своей правоте и превосходстве собственных сил. — Я остановил свой выбор на… — Стас протянул последнее слово, всматриваясь в яркий экран сенсорного телефона, стараясь прочитать названия, выделенные жирным шрифтом, — «сидение на корточках», «пытка водой», «лишение сна» и, моя самая любимая, что тебе нравится, но в моем исполнении ты это возненавидишь — «музыкальная пытка». Бенджи не спешил отвечать, он внимательно прослушал все выбранные собеседником варианты. По безразличному выражению лица сложно было сказать, шутит похититель или говорит все это серьёзно. — Ты действительно раньше не пытал людей? — поинтересовался Бен, слегка скривив лицо, так как ему надоело в голове перебирать возможные варианты, что сейчас были на уме у неуравновешенного человека. — Бенни, — Стас ласково и протяжно произнёс имя собеседника, — в нашу первую встречу ты слушал музыку в наушниках, так что логично… — Ты ведь был пьян, — Бенджамин сразу перебил похитителя и этой короткой фразой вынудил его замолчать. Подросток заерзал по холодной земле, стараясь незаметно увеличить и без того маленькое расстояние с собеседником. — И что? — раздражённо спросил Стас, резко подняв в воздух руки, но не выше своей головы. Бенджамин при виде подобных действий стал активней отодвигаться от собеседника. Пусть и на небольшое расстояние, что давало ему призрачную надежду на удачное разрешение этого диалога, чего ранее никогда не происходило. — Зачем ты все это делаешь, сейчас? — осмелился спросить младший Ширяев, а последнее слово произнёс с заминкой, сомневаясь, стоит ли его говорить. — Кого ты хочешь поразить? Бенджамин ощутил неожиданную волну головной боли, что до этого слабо ощущалась, и он списывал её на недавние побои или простой стресс, значительно выросший за последние дни. — Мертвого отца? — Бен больше не ощущал угрозы от собеседника, если она и была, то сейчас не играла совершенно никакой роли для него, — моего отца? Ширяев постарался сосредоточиться на размытом тёмном силуэте собеседника, что с каждой секундой становился все менее отчетливым и различимым посреди непроглядной темноты. Потеряв возможность доверять зрению, Бен закрыл глаза, или ему так просто показалось. Ведь он больше не видел размытого силуэта, как и остальные очертания скрытых в темноте старых предметов. Подросток доверился слуху, который понемногу тоже начал сдавать. Сквозь заложенные уши он плохо слышал собеседника, из-за чего отодвинулся от колонны, приближаясь ближе к врагу. — Это не имеет никакого значения, — Бенджамину казалось, что собеседник говорил сквозь бочку, так как звук слышался тихо и очень отдалённо. — Разве, — в помещении повисла долгая пауза молчания, которую никто из собеседников не пытался нарушить. Бенджамин старался различить оставшиеся звуки, которые теперь больше напоминали малоразборчивый шум. — Хватит… — нечётко расслышал Бен, — значит, остановимся на «музыкальной пытке»? — Ты у меня спрашиваешь? — громко заявил Бен, которому не только окружающие голоса, но и свой собственный слышался отдалённо и глухо. Холодные потоки воздуха изменили свое направление и вынудили заложника сжаться от этой перемены. Голоса, звуки и общий шум стихи, будто ничего и не было. Бенджамин постарался открыть глаза, однако настырная темнота все равно не уходила. Подростку сложно было сказать: видит он тьму, скрытую под веками, или окружающее пространство всегда находилось в этой тьме. — Ты прав, — вскоре отдалённо послышался знакомый голос, — это слишком слабо. Заявил Станислав и пронёсся мимо собеседника, создавая в замкнутом пространстве смещение застоялого с годами воздуха. — Так я не смогу проучить своего злейшего врага, — Бен ощутил, как его голову приподняли с холодной каменной колонны, — но сегодня остановимся на ней, а завтра приступим к исполнению моего основного плана. Подросток ощущал на своей коже чужие теплые ладони, умело смещающиеся от одной области к совершенно другой, не менее холодной. — Уверен, — отдалённо и теперь чётко прозвучал голос надсмотрщика, — твоему папе это очень сильно не понравится, ну, а тебе придётся потерпеть. Как никак, это не убийство. — И такое есть в списке? — в шутку спросил Бен, все еще плохо различая звуки. Станислав воспользовался замешательством подростка и, удерживая его голову в одном положении, одел наушники. А услышав чужую фразу, приподнял одну вакуумку и прошептал возле нее: — Не шути с этим, — холодную кожу обдало горячим воздухом согретым чужим дыханием. Ощутив тепло, Бенджи задрожал всем телом и крепко сжал зубы, чтобы унять подступающее желание ими постучать друг о друга. — Думаешь, — хриплым, тихим голосом произнёс Бен, — за один день прослушивания будет какой-то результат? Стас склонился над жертвой. Бен не видел больше безупречно чёрных глаз скрытых в тени, но явственно ощущал их на своей скромной персоне. Они смотрели жадно, подобно хищнику, выжидая, когда их жертва сломается. — Вот мы это и проверим, — произнёс Стас, голос которого звучал так близко, как никогда раньше. Коновалов отвлекся и протянул руку в темноту, куда-то в сторону, что создало дополнительный холодный поток воздуха. — В твоём плеере была более взрослая грубая музыка, — произнёс парень, лицо которого сразу осветил искусственный свет мобильного телефона, — но ни одной детской. — Нашёл его, значит, — Бен кивнул, указывая похитителю на средство связи. — Вообще, по нему нас могут легко вычислить. — Если бы на нём была включена связь, да. — Стас обернул яркий экран к заложнику, показывая ему небольшой значок, светящийся в правом верхнем углу. Хотя Бенджамину, непривыкшему к подобному освещению, сложно было его рассмотреть. Подросток жмурился и старался сфокусировать зрение на небольшой картинке, хотя все попытки были тщетными, ведь перед глазами от другого освещения, в самом центре, всегда возникало небольшое мутное пятно, что закрывало обзор на интересующий его элемент. — Решил поработать головой? — с вызовом произнес Бен и слегка дернулся, желая освободиться от ладони похитителя, что по-прежнему удерживала одну вакуумку неподалёку от уха, — вообще-то, это моя обязанность. — Правда? — Стас отпустил вакуумку, плотно прижав её к уху заложника. — Я посмотрю на тебя завтра, а чтобы ты их не снял, вот… Коновалов снова потянулся в сторону, создав очередной холодный поток воздуха. Он достал запечатанный бинт и незамедлительно его открыл, достав из непрочной упаковки небольшой моток белой ткани. — Будем по-хорошему или как обычно? Зрение начало постепенно возвращаться, как и улучшаться общее состояние. Бен слегка пожал плечами и, ощутив былую лёгкость, заявил: — Ты меня знаешь, — подобное заключение показалось Бенджамину логичным даже несмотря на то, что он был знаком с похитителем всего несколько дней. — Значит, как обычно, — беззаботно, будто привыкший к этому человеку и его повадкам заявил Стас. Парень грубо схватил подростка за затылок и удерживал в одном положении, оставляя между каменной колонной и головой небольшое расстояние. Другой рукой начал обматывать человека, преждевременно закрепил один конец бинта первой ладонью. Станислав обвел слой ткани вокруг головы несколько раз, наполовину разрывая при этом лоб и заднюю часть грязных волос. После свернул моток на затылок и вышел с другой стороны, направляя его на нижнюю челюсть, а после провел аналогичное действие с другой стороны. Парень не знал точно, как надо наматывать слои, с какой последовательностью. Его основной целью было закрепить ободок больших наушников над головой, что впоследствии не даст подростку их скинуть. — Не очень красиво, — завершая повязку, заявил Стас, которого сильно напрягал сам бинт, качество которого оставляло желать лучшего. — Ну кроме меня тебя никто не увидит, а мне все и так нравится. Голос человека, как и все звуки, Бенджамин слышал глухо и отдалённо из-за плотно прилегающих к ушам больших вакуумок. — Увидимся завтра, — произнёс Стас и на прощание помахал рукой, привлекая к себе внимание обездвиженного человека. Бен ощутил, как цепь позади тянет за собой руки, ограничивая их и без того малую возможность для движений. Когда личность, скрытая в тени, бесшумно начала подниматься вверх по скрипучим ступенькам, динамики с обеих сторон больших наушников заработали. Детская заедающая мелодия с наигранно притворными голосами вмиг поглотила все другие естественные звуки. Станислав плотно закрыл за собой двери, а перед этим взглянул на заключённого, покорно склонившего вниз голову. Парень услышал знакомые размеренные шаги, хозяин которых с каждой секундой становился все ближе. — Привет, — произнёс Стас, когда увидел вышедшего из-за угла поддельника, — ты вовремя. Парень спрятал ладони в карманы тёмной куртки и внимательно следил за своим товарищем. Давлат подошёл ближе к молодому человеку и только тогда поздоровался с ним. Мужчина не мог сосредоточиться, что было заметно по его растерянному взгляду, бегающему из одного угла в другой. — Что-то произошло? — поинтересовался Стас, слегка склонившись вперёд, все ещё не вытаскивая рук из карманов. Подобное поведение не было присущим его охраннику, что вызвало у Станислава небольшие подозрения, что возникали и ранее, однако он их глушил мыслями, что хорошо знает своего товарища. — Нет, вовсе нет, — неуверенно и все так же растерянно заявил Давлат. Мужчина все же остановил свой взгляд на одном предмете — на старой деревянной двери, за которой находился вход в подвал. — Я с ним уже пообщался, — внезапно известил Стас и сделал один шаг в сторону, закрывая Давлату обзор на интересующий его предмет, — он больше не принимает гостей. — Что? — эти слова заставили мужчину напрячься ещё больше и повысить из-за этого голос. — Да не бойся, жив он, — поспешил развеять чужие предположения молодой человек. Станислав сократил то небольшое расстояние, что оставил Давлат. Он сильно сжал губы, из-за чего они приобрели вид тонкой узкой линии. А вскоре положил ладонь на плечо друга, повторяя его собственный жест, которым тот не раз приводил в чувства. — То, что произошло, — Станиславу сложно было подойти к интересующей его теме, учитывая, что за неё сейчас приходится платить. — Знаешь, я более чем уверен, что это должно было случиться. Парень, не вытаскивая руки из кармана, слегка приподнял ее, а спустя пару секунд спустил вниз, ударяясь о плотную ткань джинс. — Что случиться? — Давлат начал вспоминать все произошедшее за последние дни в надежде отыскать то, о чем говорил подопечный, так как верить ему на слово себе дороже. — То ДТП или, скорее всего, разрушенное отцовское наследие, — Стас вытащил руку из кармана и теперь начал ей жестикулировать в такт своим словам, придавая им больше выразительности не только при помощи интонации. — К чему ты ведёшь? — мужчина примерно понял о чем пойдёт речь, однако оставалось только одно: что именно парень в этих происшествиях посчитал проявлением предзнаменования. Станислав убрал ладонь с крепкого мужского плеча. Он притворно развёл руки в стороны, охватывая ими все пустое, старое, покинутое людьми помещение. — Если бы не все это, я бы не встретил… — парень протянул одну руку в сторону закрытой двери. — Сейчас, мне кажется, он меня понимает. Невозмутимые обычно черты лица исказила гримаса отчаяния. Стас сам не заметил, как начал изливать душу дорогому человеку, как по-человечески он выглядел в этот момент. Мужчина подступил к подопечному. Он слегка наклонился, чтобы с ним поравняться, при этом оперся обеими ладонями на свои колени. — Я тоже… — Нет… — перебил охранника Стас и быстро отошёл от него, увеличив дистанцию. — Бенни честный. Станислав старался подобрать подходящие слова, из-за чего быстро ходил по просторному коридору, часто открывал рот, но не решался озвучить свои мысли. — Его сложно назвать другом, как и врагом, — не придумав ничего лучше, заявил молодой человек. — Я не знаю, кто он для меня. Юношеское лицо снова исказила гримаса отчаяния, и множество мелких морщин отразилось на загорелой коже. — Так, — Давлат понял, чего боялся подопечный, и предпринял попытку на этом отыграться, — может спросишь… — Нет, — Станислав резко возразил и растерянно покачал головой, — я хочу отомстить его отцу, и для этого мне надо причинить ему боль. Станислав чётко изъяснял свои предположения, в которых явственно ощущалось противоречие с озвученными ранее желаниями. — Ты ведь уже причинил ему боль, — напомнил Давлат, — неужели… — Да, сделать ему намного больнее, — Стас поднял на охранника растерянные темные глаза, в которых слабыми искорками играла скопившаяся жидкость, что при первом же моргании уйдёт, повинуясь движениям тёмных век. — Он видит меня насквозь, читает — как книгу… Парень снова отстранился от друга. Он повернулся к Давлату спиной и поднял обе руки вверх, приложив их к лицу. — Стас, — тихим ровным голосом произнёс мужчина, стараясь не выводить подопечного, что находился в довольно шатком психическом состоянии, — если он тебе дорог, не надо его мучить. Станислав, услышав эту причину, бессильно опустил руки вниз, из-за чего ладони с шумом ударились о тёмные джинсы. Парень обернулся к собеседнику, тогда-то Давлат увидел слегка покрасневшую кожу на невозмутимом лице. — Я должен, — подобно роботу заявил парнишка, — если хочу исполнить свою цель. Мне придётся. — Стас, — твёрдо произнёс Давлат уже повышенным голосом, в котором явственно ощущался бас, — что ты собираешься делать? Мужчина осторожно и незаметно для собеседника постарался подойти ближе к закрытой двери, ведущей в подвал. — Отослать старому знакомому один маленький подарочек, — неожиданно заявил Станислав, ни капли не сомневаясь в своих намерениях. Давлата подобное заявление насторожило, и он невольно свёл брови ближе к переносице, из-за чего на лице, посередине, образовалась грубая складка. — Я помогу, — произнёс мужчина, хотя не был уверен в своём предложении на все сто процентов, так как не знал всей сути этой затеи. — Нет, — также без эмоций заявил Стас. Парень прекратил ходить по коридору. Он медленно начал поступать к подвалу, опережая собеседника, что также медленно к нему приближался. Станислав встал перед старой дверью и этим преградил путь охраннику. — Почему? — Давлат старался не подавать острой заинтересованности в этой затее, — ты можешь мне доверять. Мужчина понимал, что сейчас ходит по острию ножа, на котором в любой момент может отступиться. — Правда? — наигранно повышенным голосом спросил Стас. — Бывший пёс разведки, что все ещё не может расстаться со своей прежней жизнью. Станислав понимал, что этими грубыми словами может ранить дорогого человека. Что как раз и скрывал от него подобные детали своей прошлой жизни. — Да, — неожиданно продолжил свою проповедь молодой человек, — отец мне все рассказал. Станислав медленно начал подступать к собеседнику, каждый шаг делая маленьким и тяжёлым, отчего старые половицы прогибались и скрипели под ногами. — Ну и что, моё прошлое никогда не мешало… — А теперь может, — Станислав никогда не говорил с собеседником на подобную тему, он не раскрывал всех своих карт. — Знаешь, а ты сможешь принять участие в моей затее. Лицо подростка внезапно просияло, как от пришедшего неожиданно просвещения. Он слегка улыбнулся одним уголком рта и начал властно обходить собеседника. — Завтра я тебе позвоню и передам посылку, которую ты должен будешь доставить родителям Бена, — пояснил дальнейший план действий Стас. — Справишься? Давлат замялся и на время застыл без движения. Когда опомнился и пришёл в сёбя, спросил: — Что будет в посылке? Станислав снова слегка улыбнулся и прошёл обратно, преграждая собеседнику вход в подвал. — Тебе знать необязательно, — сквозь зубы прошипел Стас. — К Бену спускаться не советую, он не будет тебя слушать. В подобном утверждении Станислав был более чем уверен и в знак своей правоты показал мужчине небольшое дистанционное устройство, на маленьком экране которого вздымались и сразу исчезали тонкие пиксельные столбцы. — Что ты с ним сделал? Это замечание заставило мужчину напрячься и вовсе позабыть об осторожности, которую он проявлял в общении с молодым человеком. Давлат слегка, как ему показалось, оттолкнул хозяина и направился к плотно закрытой двери. Мужчина вмиг достиг её и сразу открыл, из-за чего старые петли и древесина отдали настырным пронзительным скрипом. — Он жив? — взволнованно и не своим голосом спросил Давлат. — Разумеется, — Стас не понимал подобного волнения, и чем оно было вызвано, — я же тебе сразу об этом сказал. — Что с ним? — все тем же несвойственным себе голосом произнёс мужчина. Давлат шире открыл дверь и хотел было спуститься вниз, к наполовину скрытой в тени человеческой фигуре. Однако был незамедлительно остановлен собеседником, что, схватив его за плечо, удержал от этого необдуманного поступка. — Небольшой эксперимент с музыкой, — мужчина с интересом посмотрел на подопечного, что смог выведать о заключённым подобные детали. — Да, находясь в нетрезвом состоянии, я мог отчасти здраво мыслить. — Зачем тебе все это? — Давлат прекрасно знал этого человека, стоящего возле него, и все же не мог понять «почему?». В какой момент невинный, неопытный парнишка начал меняться в худшую сторону? А что куда важнее — где был он, что не поддержал его в этот сложный для него период. — Я хочу проверить одну теорию, — продолжил свой рассказ Станислав, — что типа людей пытали при помощи музыки, и все такое… — Я понял, — перебил собеседника мужчина, он закрыл дверь, из-за чего старые петли издали очередной неприятный продолжительный скрежет, — но зачем? Человек отступил от подвала, прекрасно понимая, что ему никто не позволит туда спуститься и как-то помочь заложнику. При этом шансы спасти подростка могли вообще упасть к нулю. — Потому что могу, — раздражённо произнёс Стас, будто расстроенный этим примитивным вопросом, что пришёл в голову лучшего друга. — Давлат, с первого дня пребывания здесь этого человека ты стал вести себя странно. Знал его раньше? Нужные вопросы сами приходили в голову, и Станиславу даже не приходилось над ними заморачиваться. Теперь ему было не очень интересно, какое мнение останется у Давлата о нем, учитывая, что они оба совершили немало постыдных поступков. — Нет, — вмиг ответил мужчина, — просто все происходящее это не наши методы. Лицо взрослого человека исказила очередная волна отвращения, когда он представил, что стал бы заниматься подобным по собственной воле. — Ой, да брось, — беззаботно махнув перед собой рукой, заявил Стас, — раньше никто и на наши владения не посягался. Молодой человек знал о своей правоте, но в словах друга так или иначе ощущал зерно правды. Ведь, как и заметил сам Бенджамин, ему пришлось гуглить возможные методы пыток, чтобы найти идею для осуществления своего плана. — Это другое, — Давлат продолжал стоять на своём, чувствуя, что пытка музыкой не была последней в списке его подопечного. — Нет, это все одно и тоже, — Стас чётко выговаривал каждое слово, — со смертью папаши я встал у руля, и теперь я диктую правила. При каждой фразе, что начиналась именительным словом, парень показывал на себя обоими большими пальцами. — Не нравится? — немного погодя произнес он. — Тебя здесь никто не держит. Станислав отошёл от подвала и обошел собеседника, встав за его спиной. Он отступил и протянул руку по направлению к выходу, жестами выставляя мужчину из помещения. — Я останусь, — раздражённо заявил Давлат, который всем своим видом показывал, что не собирается уходить, — мы в одной лодке. — Рад это слышать, — лицо Станислава озарила привычная Давлату легкая улыбочка, — дружище. Стас снова сократил небольшое расстояние и положил руку на шею, приобняв своего охранника, и направился с ним к выходу из старого здания.