Между двух огней в холодной тьме

Молодой Господин Вэй Усянь умел платить по своим счетам, возвращать долги, какими бы они ни были, прекрасно помня всех тех, кому должен. Однако, порой за суетой своей жизни, он забывал про сами долги, вспоминая про них лишь тогда, когда слышал имена тех, кому должен, либо встречая их. Тогда, смотря в лица этих людей, он виновато улыбался, а уже затем стремился всеми способами отдать долг. Долгов за его жизнь накопилось не так уж и много. Деньги он отдавал при первом случае, за помощь помогал в ответ. Редко было то, что долг был особо крупным. Но даже про такие, какие и забыть никогда нельзя, он умудрялся забыть, но винить его не было причины. Прошедшая война заняла тогда все его мысли, выбрасывая из головы всё остальное. А после… Война уже почти как год позади. И радостно, и печально от этой мысли. Сколько жизней она унесла — не счесть! Сколько тел предано земле неизвестно никому. Сколько унизительно преданы праху, без возможности перерождения? Почти пять тысяч — количество воинов клана Вэнь. Пристань Лотоса почти восстановлена с того пожара, вновь пышет жизнью, и яркими красками полны улицы, хоть и не такие, как раньше. Всё так похоже, что смотреть больно, но в то же время всё совершенно по-другому, но они всё так же смотрят. С тоской и гордостью — справились, восстановили. У Вэй Ина времени почти нет, он активно помогает адептам с починкой, постройкой, помогает Цзян Чэну, разбираясь с мелкими делами, чтобы названый брат смог отоспаться, а не маяться с бумагами ночь, зарываясь в них словно под пуховое одеяло. На его плечах тяжкое бремя, которое Вэй Усянь помогает удержать, заботясь о своём шиди. Он знает, что Ваньинь может справиться сам, но всё равно помогает. Облегчает жизнь, делает то, что не может позволить себе Глава: тренирует адептов, хоть сам он и лишён ядра, на обучении это не сказывается. Он учит стрелять, водит на Ночную Охоту, учит читать следы, открывает слабые места нежити, которую постепенно изучает от и до. Не учит лишь самому заклинательству, для этого находятся другие, хоть и немногочисленные на данный момент, учителя. Пока его ученики обучаются тонкостями заклинательства у других, он может отдохнуть у многочисленных озёр Пристани Лотоса. И в такие моменты свободы, сердце его, отчего-то, не ведает покоя. И что-то гложет изнутри, тщетно пытаясь напомнить о чём-то, но сознание отказывается пояснять это ощущение. Во время очередного собрания Глав Орденов, где он выступает в виде правой руки Цзян Ваньиня, он понимает, что его тревожит: остатки клана Вэнь, о которых вскользь упомянули на приёме. А точнее его тревожат Вэнь Цин и Вэнь Нин, люди, которым они безмерно должны. Особенно он. — Господин Цзинь Гуаньшань, позволите вопрос? — поднял задумчивый взгляд от пиалы с вином Вэй Ин. Обратился он достаточно вежливо, учтиво, что Цзян Чэн подозрительно покосился на него. Уж не задумал Тёмный заклинатель что-то? Глава Ордена Ланьлин Цзинь прикрыл половину лица за веером, обращая свой лик на Вэй Усяня, но кивнул, заинтересованно смотря на него, даже позабыв о нескольких прекрасных девах, что до этого занимали большую часть его внимания. Зал замолкает, прислушиваясь к начинающемуся разговору. — Куда ваш клан отправил остатки людей Вэнь? — он спрашивает это равнодушно, словно это и не важно, но Глава Цзинь не глуп и видит его интерес. Легкий прищур трогает его глаза, собирая в уголках немного морщинок. Кажется, наступает полная, почти гробовая, тишина, во время которой Цзян Чэн пихает его локтем в живот, больно, но Вэй Ин не подаёт даже вида, что ему некомфортно. Не поморщился, не скривился, лишь слегка скосил глаза, где сверкнули зарождающиеся алые искры. Глава Цзян прищуривается, слегка покручивая Цзыдянь большим пальцем, но в какой-то миг понимает, что Вэй Усянь серьёзен как никогда. А значит причины для такого вопроса имелись. Цзян Ваньинь подозрительно прищурился, слегка хмурясь. Зачем же шисюну эта информация? Он уже отомстил, его гнев давно поутих, как и жажда крови Вэней. Так для чего они ему? — Что вы хотите от них, Господин Вэй? — слегка склоняет голову Цзинь Гуаньшань. — Не переживайте, не убить. Я лишь хочу удостовериться, что люди, которых я ищу, там не находятся, — Вэй Ин улыбается, холодно, безразлично, как теперь улыбается при всех, кроме семьи. Он покачивает чашкой, медленно, размеренно, изящно, словно в его руке не пиала, вязь проклятья, готовая сорваться в неугодных в любой момент. Кто-то вздрагивает от этой опасной красоты, что окутывает юношу в этот момент. Тьма ещё не окружает его, силу он не применяет, но зал настораживается, когда по коже проходит фантом холодного ветерка, проникающего под слои одеяний. — Прежде чем ответить на ваш вопрос, хотелось бы кое-что узнать… — как и ожидалось, Глава Цзинь не будет делать что-то просто так. Дождавшись неторопливого кивка, Глава Цзинь продолжил. — Молодой господин Вэй, мы ведь уже касались этого вопроса в разговоре с вами, и не раз. Вы наверняка помните… Во время Аннигиляции Солнца вы некогда использовали одну вещицу… — Хм… — задумчиво приложился к вину Вэй Ин. — Я понял, о какой «вещице» идёт речь. Но, Глава Цзинь, какая вам до неё печаль? Этот артефакт всецело принадлежит Ордену Юньмэн Цзян, и ваш к ней интерес весьма подозрителен. — однако и Вэй Ин непрост. Он знает, что Цзинь Гуаньшань желает получить в свои руки такой могущественный артефакт, как Стигийская Тигриная Печать, которая может спокойно контролировать армию мертвецов, почти не затрачивая на это сил. Созданная из проклятого металла, напитавшего многовековые боль, гнев, отчаяние и ненависть. Металл, пропитанный кровью Божественного существа, что превратилось в монстра, создал поистине устрашающий артефакт. Взгляд Цзян Чэна похолодел. Стал тяжёлым, пригвоздив Гуаньшаня к месту, заставив того приподнять веер чуть выше. Требовать такую вещь, словно приказать отдать всю свою силу и армию ему. Пусть клан Цзян и не особо нуждался в такой вещице, а Вэй Усянь уже давно начал искать способ её уничтожить, но никто отдавать столь сильное орудие в чужие ненадёжные руки не собирается. И то, что Глава Цзинь поднял эту тему наводит на определённые корыстные мысли. Мимолётом Глава Цзян осмотрел других Глав орденов. Лань Сичэнь настороженно следил за развитием разговора, неизменно улыбаясь, хоть и не на столько ярко, как всегда. Его внимательный взор обращался то к Цзинь Гуаньшаню, то к Вэй Усяню, то, собственно, к нему самому. Не Минцзюэ гневно нахмурился, тяжело взирая на Гуаньшаня и создателя Стигийской Тигриной Печати. Как бы ему не нравилась Тёмная Ци и Тёмные заклинатели, он всё же проявлял некое уважение к Вэй Усяню, что внёс неоценимый вклад в войну, однако он серьёзно и не беспричинно опасался того, что Орден Юньмен Цзян, имея такой сильный артефакт, может пойти войной на другие Ордена заклинателей, но те мирно отстраивали Пристань Лотоса, восстанавливая былое величие своего клана, и думать не думали о том, чтобы идти на кого-то войной. А, как до Минцзюэ дошли слухи, сам создатель этого артефакта уже активно стал искать способ уничтожения собственного творения. Мощь Стигийской Тигриной Печати была невероятной. — Прошу прощения, но какое вам дело до артефактов Моего Ордена? — Ваньинь рубил сразу с плеча. Не ходил вокруг да около, как любил делать это Цзинь Гуаньшань, как и его бастард, даже превзошедший своего отца в этом тонком искусстве. Сразу спрашивал в лоб: чего вам, господа заклинатели, надобно? Не туда вы свой нос суёте! Мужчина приторно улыбнулся, взмахивая веером, словно чаровница из всем знакомым заведений, и не менее сладко, от чего начало сводить даже зубы, протянул: — Я убежден, что подобный артефакт весьма сложно держать под контролем, и боюсь, что пока он находится в руках у одного лишь человека… Цзян Чэн расплылся в жестокой усмешке, напоминая собственную мать, держащую в ежовых рукавицах всех адептов и всю Пристань Лотоса. Застрекотали молнии Цзыдяня, тихо, но весьма отчётливо. Холодная ладонь на миг скользнула по плечу, чуть остужая нрав братца, но ни в коем случае не останавливая его. Поддерживая, но призывая сохранить здравый рассудок. Обычно в разборках вспыхивал Вэй Усянь, но в этот раз всё было полностью наоборот. Цзян Чэн насторожился, хоть ни коем разом и не показал этого. Его брата что-то действительно беспокоило. — Глава Цзинь, разве я не сказал, что Стигийская Тигриная Печать находится во владении Ордена, а не отдельных рук? — хищно поинтересовался Цзян Чэн, отбрасывая рассуждения о причинах такого поведения шисюна. — Тем более, я уверен, что Глава Цзинь владеет не менее опасными артефактами, но мы ведь не интересуемся ими… Гуаньшань побелел от злости, но ничем себя не выдал. Почти. — Отставим спор в сторону, — на удивление мирно предложил Тёмный заклинатель, выпивая ещё одну чарку сладкого, но слабого вина, от которого он даже не захмелел. Ваньинь ещё раз окинул его внимательным взглядом и внутренне напрягся. Беспокойство Вэй Ина горьковатым ароматом окружало Цзяна. — И, пожалуй, вернёмся к моему вопросу. Где остатки Вэней? Цзинь Цзысюнь выступил вперёд, открывая рот, чтобы разразиться громкой бранью, но холодный взгляд дяди остановил его. — Для чего они вам? — «мило» улыбнулся он, возвращая взгляд к представителям Юньмэня. — Если моя пропажа найдётся там, — Вэй Усянь говорил медленно, задумчиво, словно решаясь на этот шаг, но он продолжил. — Я заберу их. Цзян Чэн зло сжал кулаки, понимая про кого говорит его шисюн, но сдержал себя, обещая поговорить с братом позже. Вот и нашлась причина. — На каком основании? — удивлённо приподнял брови блудник. Со стороны Не Минцзюэ послышался лёгкий насмешливый хмык, направленный в сторону взрослого мужчины. — Разве они ваша собственность, чтобы я спрашивал разрешения? — в противовес начал наступать Вэй Ин, теряя хрупкое терпение, которое лишь чудом сохранялось за этим разговором. — В любом случае, это только моё дело. — Держи язык при себе, Вэй Усянь! — вскрикнул Цзинь Цзысюнь. — А ты кто такой? И с каких пор я позволял обращаться к себе так фамильярно незнакомому человеку? — алый взгляд плавно перешёл на выступившего, но интерес быстро угас в них, не узнавая юношу. — Глава Цзинь? Я всё же теряю терпение. Не люблю ждать. — Мои люди отправятся с вами, покажут дорогу, — протянул Гуаньшань через минуту напряжённого молчания. — Нет причин обременять Вас и Ваших людей. Просто скажите где, я доберусь сам. Мужчина молчал, не спеша говорить. Но как только алые, что уже было плохим настроем, глаза запылали сильнее, а чужая рука ласково погладила Чэньцин, он почти сдался. — Хорошо, но взамен за услугу требую ответа: почему вы ходите без меча? Ваш ответ: «Забыл» или «Не Ваше дело» — не приму. Всё же вы нарушаете традиции заклинателей и проявляете всем нам неуважение. В том числе и вашему шиди, Главе Цзян. Лёгкая, но явная провокация на вспышку гнева Ваньиня не сработала. Он лучше других знал, как ценит его шисюн, его и Яньли. Как отчаянно он цеплялся за них, как беспокойно проводил ночи, когда сестра заболела и мучалась в лихорадке. Какую заботу он проявлял, перенося своего Главу в его же спальню, потому что он, Цзян Чэн, засыпал прямо за столом, среди бумаг и договоров. А по утру он находил лишь перебранные стопки бумаг, с косовато-знакомым почерком ответов на прошения, благодарности. Заставал не только решённые проблемы, но и одну спящую прямо под столом, перемазанную чернилами и киноварью, мятую, слегка сопящую. Гуаньшань всего этого не знал, и Ваньинь ему ни на мяо не поверил. В помещении похолодало ещё сильнее и более отчётливо, напряжение явно для внимательного взора проступило в выражении лица заклинателя. Цзян Чэн, который до этого тоже бесконечно мучался этим вопросом, но не добивался ответа, заинтересованно склонил голову к плечу, на миг забывая про всех людей, что были в зале. Вэй Усянь молча опрокинул ещё одну пиалу вина, а затем задумчиво постучал ногтями по столу. Эти звуки эхом отразились в тишине зала. — Вы клянётесь? — мрачная усмешка выступила на его лице. Ответом послужил кивок. На большее не хватило сил. Пламя в глазах Вэй Усяня заледенело. Многие заклинатели, помнившие его в бою, замерли в страхе. А Ваньинь лишь приблизился, ожидая ответа. Его этим не проймёшь, привык, как и Усянь к его нраву, делая лишь вид, что пугается, когда он берется за Цзыдянь. В это время душа Тёмного заклинателя металась в сомнениях. Он был уверен, что сохранит эту тайну до своей смерти, что Цзян Чэн не должен был узнать, да и никто, кроме трёх человек, включая его, не должен был знать, но… В этот момент казалось, если он сохранит этот секрет, то опоздает. На что? Куда? Он не знал, лишь смутное ощущение правильности в открытии тайны скользило в нём. Что же, после войны с Вэнями, и личной встречей с Вэнь Чжао и Вэнь Чжулю до их смерти от его рук, это не было удивительным фактом. Но Вэй Усянь продолжал сомневаться. Собственный секрет, открытие которого мало что изменит в его жизни, или, возможно, чья-то жизнь. Он рисковал кем-то. Чем-то… Ради собственных амбиций. Вэй Усянь так не мог. Открыть правду, но спасти… Тем более он ничего не скажет про то, где его ядро сейчас, в чьей груди оно отбивает ровный ритм, пуская по меридианам духовную энергию. — Так ли вам интересен ответ? — холодно и задумчиво проговорил он, слегка ухмыляясь, смотря в чужие глаза, которые едва ли не прятались за веером. — Хорошо, но тогда Вы не побеспокоите меня и тех людей, после того, как я заберу их. Ни Вы, ни Ваши люди. Никогда. Ещё один, но более робкий кивок. Словно неуверенный, сомневающийся, но вопрос уже был задан, условия обговорены… Отказывать и требовать более выгодных условий было поздно. Мальчишка обыграл его. — Хорошо, — «милейшая» улыбка вылезла на заледенелое лицо. Цзян Чэн, в один миг понял, что ситуация вышла из-под какого-либо контроля, а то, что сейчас будет сказано его наглым братцем, не слабо потрясёт его. — Всё просто и сложно одновременно… Я более не имею ядра, поэтому Суйбянь не висит у меня на поясе. Теперь ваша очередь. Потрясенная тишина накрыла зал газовой накидкой. Отчётливо застрекотали молнии Цзыдяня, но Вэй Ин не шелохнулся, удавом смотря на Гуаньшаня. — И ты всё это время молчал? — прорычал обладатель кольца. Мягкая, уже совсем другая улыбка, коснулась бледных обескровленных губ заклинателя Тёмного пути. И была она посвящена только Цзян Чэну. Тот быстро оглядел потрясённый зал, а затем бросил угрожающий взгляд на друга детства. Тот вновь смотрел на Цзинь Гуаньшаня. — Кхем… Вы уверены, что не нуждаетесь в сопровождении? — прочистил горло знаменитый блудник, обмахиваясь веером. — Чэньцин ещё при мне, — то ли напомнил, то ли объяснил Вэй Ин. Было непонятно угрожает ли он, али показывает, что не нуждается в сопровождении. Но мужчина поспешил ответить, пока это действительно не стало угрозой. Даже без ядра, с одной только Тёмной силой, особенно с ней, этот молодой мужчина был опасен. И память услужливо подбрасывала ему картины его силы во время войны. Сейчас вряд ли что-то изменилось. — Кхем… Тропа Цюнци, насколько я помню, — приторно протянул он, повернувшись к племяннику, уточняя это, сильнее обмахиваясь веером. — К юго-западу отсюда. Вэй Усянь мягко, но холодно улыбнулся ему, допивая очередную порцию вина. — Думаю, мне следует покинуть зал, — тихо, но оттого почему-то громко в тишине большого помещения, проговорил он, уже поднявшись. Холод отступил в тот же момент, когда Тёмный заклинатель исчез за дверьми, и все, или же большинство, вздохнули с облегчением. Глава Цзян откланялся вслед за ним, а затем поспешил за шисюном. Люди Юньмэня дружным отрядом последовали за своим Главой. И лишь золотистый взгляд всё ещё смотрел на то место, где недавно сидел Вэй Усянь. Его обладатель сжал рукой белые одеяния на коленях, отчего ткань могла вот-вот начать трещать, борясь с подступившей к горлу болью от осознания всего положения того молодого человека. Нет Золотого ядра — нет жизни. Для заклинателя это всё и даже больше. Золотые глаза прикрылись на мяо, но почти сразу же распахнулись от ласкового касания ладони брата к его руке. Сичэнь ободряюще улыбнулся. — Ты можешь последовать за ним, Ванцзи, — мягко предложил Лань Сичэнь, сжимая похолодевшую  руку близкого человека. — Возможно, там ты нужнее. Позже твоя поддержка может помочь Молодому Господину Вэю. Не думаю, что Господин Цзинь оставит этот вопрос не поднятым при следующем нашем сборе. Лань Ванцзи опустил взгляд. Как бы ему не хотелось последовать, он мог оказаться там лишним. Но… Если они действительно отправились за Вэнями, он станет поддержкой от Ордена Гусу Лань. — Можешь действовать по обстоятельствам. Расскажешь о произошедшем потом, — ответил на, казалось бы, бесстрастный взгляд Глава Лань. — Я поддержу любое твоё решение. Ханьгуан-цзюнь неспешно поднялся с позволения старшего брата, откланялся с остальными заклинателями и поспешил к выходу. *** На улице разгорался целый скандал. Цзян Ваньинь был на грани использования Цзыдяня, но сдерживался, пока просто тряся брата за ворот ханьфу с глубоким разрезом, едва ли не оголяя его грудь. Адепты благоразумно покинули их, забирая свои вещи из выделенных покоев. Лань Ванцзи, никем не замеченный, спрятался за колонной, отчего-то не смея влезать в эту ссору. — Почему ты всё это время молчал? — шипел Цзян Чэн, крепко прижав шисюна к дереву. — А зачем мне нужно было об этом говорить? — задал в противовес свой вопрос Вэй Ин. — Дабы беспокоить тебя или шицзе? Пока я пользовался Тёмной силой, тебя мало волновал вопрос о том, почему я не использую энергию Ци. Что изменилось теперь? Цзян Чэн поджал побелевшие губы, протягивая: — Вэнь… Но договорить имя он не успел, как Вэй Ин согласно протянул эту фамилию. Только имена на языках крутились разные. — Чёртовы псы! Зачем ты ищешь их? Какая тебе забота до этих ублюдков? — молодой мужчина в пурпурных одеяниях был зол. Это виделось в его лице, слышалось в голосе, чувствовалось по зло клокочущей энергии Цзыдяня, что обвивала руку Саньду-шеншоу фиолетовыми молниями. — Ни Вэнь Нин, ни Вэнь Цин не участвовали в битвах, они потомственные лекари, что ни в одном поколении не марали руки кровью в битвах. И мы, стоит тебе напомнить, шиди, — он невежливо ткнул Цзян Ваньиня указательным пальцем в грудь, — многим им обязаны. Если бы не они, мы тут не стояли бы вместе. К слову, мы бы вообще не стояли и не существовали. И Яньли бы не смогла скрыться. Мы обязаны им по гроб жизни, и не смей отнекиваться. Глава Цзян зло оскалился, но это не возымело никакого эффекта, кроме упрямо сложенных на груди рук и вскинутых бровей. Фэнь напряжённого молчания, а затем с уст Первого из Господ Юньмэня сорвался несвойственный ему тяжёлый и усталый вздох. — Хорошо, признаю, что мы им обязаны. Вэй Усянь ласково улыбнулся ему, тут же расслабляясь, освобождая одежды от чужого захвата, что ещё сжимал его чёрные одеяния. Оправил их, а затем поправил пурпурные одеяния брата, создавая вид того, что ничего не произошло. — Тебе стоит вернуться на Собрание, я доберусь сам. — Вот уж нет, — фыркнул вспыльчивый Глава, прикрывая на миг глаза. — Я тебя знаю. Каждый раз, когда ты покидаешь Пристань Лотоса, хоть запирай тебя, право слово, что-то происходит. И не всегда это «что-то» приятное и безопасное. Я отправляюсь с тобой. Полетим на мечах, а ты… — Управлюсь сам, — на руке Усяня скопилось облачко Тёмной энергии. Цзян Чэн кивнул, но бросил на него подозрительный взгляд. — Если что, я могу удержать двух человек. Вэй Ин вздохнул, потерев лоб. — Вот ещё одна причина, почему я не хотел говорить, — беззлобно, как-то устало, усмехнулся он. — Я не инвалид, Цзян Чэн. Я всё ещё могу позаботиться о себе. Его шиди подозрительно прищурился, но кивнул. Хорошо, он поверит. Тот же за год и период войны ни разу не показал, что нуждается в помощи, справляясь сам или с помощью Тёмной Ци. — Иди собирайся, пока за нами не увязался кто-нибудь ещё. Не хотелось бы, чтобы Цзинь Гуаньшань послал своих людей в помощь. Или успел скрыть на том содержательном надзирательном пункте что-нибудь этакое. Видел ведь, как всполошился Цзинь Цзысюнь? — Кто? Это кто такой? — недоуменно вскинул брови Вэй Ин, отряхая полы одеяния, оправляя пояс, тут же впихивая за него флейту. — Ты дурак? Это тот паренёк, который выступил против тебя, племянник Цзинь Гуаньшаня. — И что? По-твоему, я должен его знать? — отчётливо фыркнул Усянь. — Ладно, я пойду заберу свои записи, что привёз. Хотел ведь доделать вечером. Они разошлись, а Лань Чжань так и остался стоять, прижатый широкой спиной к мраморной колонне, едва зажмурив глаза. Вэнь Чжулю… Значит ещё тогда… Как он не заметил странности? Не обратил внимание на то, что, ранее плескавшаяся через край, энергия более не показывалась. Как смел обвинять в неправильном пути, если он остался единственным для Вэй Ина? Хотел вернуть его на путь совершенствования, ненароком причиняя боль от воспоминаний и пустоты внутри… Лань Чжань стиснул рукоять Бичэня с такой силой, что побелели тонкие пальцы и костяшки на них. *** Делегация адептов из Юньмэня, поспешно сбежавших с «небольшого» пира, с удивлением воззрилась на приближающегося Второго Нефрита ордена Лань. Вэй Ин, стиснув зубы, отвернулся, собирая темную энергию под ногами. Сейчас он не хотел слышать этого человека. Ни его голоса, ни его требования, ни возможные слова соболезнования. У него не было времени, что-то настойчиво тянуло вперёд, торопя в дорогу. — Все готовы? — вместо него поинтересовался Цзян Чэн, бросая взгляд на замершего Ланя. — Лань Ванцзи, если вы что-то хотите сказать, то сейчас не лучшее время для этого. — Я отправлюсь с вами, — спокойно и холодно протянул Нефрит, смотря своими безэмоциональными глазами на выступившего мужчину, который неосознанно, в который раз на памяти Ванцзи, закрыл фигуру своего шисюна. Тот резко повернулся, с прищуром вглядываясь в лицо Ханьгуан-цзюня. Всё такое же красивое, холодное и безэмоциональное. Зачем он следует за ними? Что ему нужно? Но, тем не менее, прогонять светлого заклинателя он не спешил. Если он станет вмешиваться, то остановить его в любом случае смогут. Если же пожелает помочь… Что же, пусть помогает, не жалко. Главное, чтобы он не препятствовал планам самого Вэй Усяня. И не начинал свою коронную речь, упорно пытаясь затащить его в Облачные Глубины. Уголок губ слегка дёрнулся, но этого никто не заметил. — Поддержка из Гусу Лань? Что же, ладно. Но попрошу вас, Ханьгуан-цзюнь, не вмешиваться, — Вэй Ин легко и непринужденно встал на тёмное плотное облако и слегка приподнялся над землёй. Так он делал лишь пару раз, во время войны, а затем и забыл об этом приёме, сегодня вспомнив. Лань лишь покорно склонил голову, высказывая своё согласие, вытаскивая меч и взбираясь на него. Остальные последовали за ним. Цзян Чэн отчётливо, даже слегка насмешливо, фыркнул, но взлетел первым, за ним последовал Вэй Ин, летя ровно за его левым плечом. Путь прошёл в напряжённом молчании. *** Они опустились на землю за ли до содержательного пункта, чтобы не привлечь лишнего внимания, нагрянув резко, не давая собраться. Вэй Ин, мучимый каким-то внутренними терзаниями и предупреждениями, прибавил шаг, Цзян Чэн спешил за ним, единственный видя на холодном выражении лица панику. Их встречала старушка. Её руки отчаянно дрожали, но продолжали сжимать флаг. На спине её сидел маленький ребёнок, привязанный к спине старушки холщовыми тряпицами, он старательно запихивал пальцы в рот. Старушка с младенцем бродила по дороге взад-вперед. Носить флаг ей давалось очень нелегко, поэтому каждые пару шагов приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, опустив флаг. На лице мальчика краснел синяк, а на руках старушки были свежие шрамы от плети. Глаза Главы Цзян и его Правой руки потемнели от этой картины. Неслыханная жестокость. Вэй Ин, даже если и был жесток, то мстил состоявшимся взрослым людям, которые отвечали за свои поступки. Но дети? Старики, столь немощные, что не держат в своих руках и флаг? Отвратительно. Отыгрываться на таких людях позорно, стыдно, омерзительно. Адепты Юньмэня замялись, кто-то схватился за меч, остальные же замерли на своих местах. — Шиди, — холодный голос заставил молодняк вздрогнуть, но Ваньинь лишь резко кивнул, призывая продолжить. — Прости, но, кажется, нам придётся забрать больше людей, чем мы рассчитывали. Тот молча кивнул, позволяя брату действовать. Как бы он ни ненавидел Вэней, но вот эта старушка и малыш явно ничего не сделали. Зачем согнали сюда невинных? Тех, кого кланы отпустили на свободу, оставляя в живых и свободных тех, кто был невинен. Лёгкой, подозрительно хищной, поступью, Вэй Усянь выступил вперёд. — Бабушка, — мягко и ласково протянул он, отчего та невольно подняла голову, слегка пятясь и слепо щурясь. — Не стоит бояться. Всё закончилось, вам больше не причинят вреда. Она задрожала всем телом, выронила флаг, но тут же нагнулась, чтобы поднять его, однако Вэй Ин успел быстрее. На полотнище флага оказалось изображено солнце — клановый узор Ордена Ци Шань Вэнь. Только теперь поверх него красовался кроваво-красный крест, явно сделанный не киноварью, а сам флаг был изорван в жалкие клочья. Он бросил его в кусты, а затем расплылся в более широкой успокаивающей улыбке, глаза его мягко сияли ртутным цветом. — Это уже лишнее. Пара адептов подошли, мягко подталкивая женщину к единственному лекарю и девушке в отряде, которая покачала головой, начиная успокаивать старушку. Вэй Усянь резко двинулся дальше, остальные последовали за ним. До него первого дошли звуки ударов плетью, отчего он с небывалой скоростью рванул вперёд. — Чёртовы вэньские ублюдки! — вскрикнул какой-то мужчина, замахиваясь плетью на юношу, который повесил голову, покорно принимая удары. Рядом с ним валялась упавшая корзина, в которой был уголь. Её ручка просто порвалась и юноша не успел схватить. — Никакого проку от вас, ублюдков! Он уже было собрался ударить его, но густое чёрное облако охватило кисть, а ущелье затопила чуждая холодная сила. Люди Цзинь резко и испуганно повернулись ко входу, откуда к ним приближалось нечто. Алые огни в глазах, полыхающие словно солнце во время затмения, окружённые лишь беспросветной тьмой, захватили всё их внимание, но те безотрывно наблюдали за юношей, который даже не шелохнулся, покорно ожидая следующего удара, который всё не настигал его спины. — Господин Вэй… — жалобно протянул кто-то из людей в жёлтых одеяниях с пионом на груди. Юноша, а вернее молодой мужчина, двадцати двух лет с ранее опущенной покорно головой, вскинул свой лик, обращая его на заклинателя Тёмного пути, показывая синяки на лице, разбитые губу и бровь. Знакомые зелёные глаза потускнели, но сейчас вспыхнули яркой надеждой на спасение и прекращение этих мук. Вэй Усянь, игнорируя всех и всё, поспешил к нему, ступая быстро, порывисто, присаживаясь на колени перед юношей, пока Глава Юньмэн Цзян разбирался с людьми, активируя, но ещё не применяя Цзыдянь. Лань Ванцзи смотрел на то, как Вэй Ин рассматривал раненого, осторожно схватив его за плечо. — Вэнь Нин? — тихо протянул Тёмный заклинатель, осторожно обхватив его за плечи, коротко обнимая, а затем помогая подняться. — Ты можешь стоять самостоятельно? Тот густо покраснел, это было видно даже на избитом и грязном лице, которое он спрятал в ладонях, качая головой. Нежная улыбка, которая болью отразилась в сердце Лань Чжаня, расцвела на лице Усяня. Миг, и Вэй Ин поднял молодого человека на руки, бережно прижимая к себе, к груди, на которой спряталось чужое лицо за ладонями. — Где Вэнь Цин? — протянул он, оглядываясь в поисках женщины. — В-в Фанчи, — заикаясь пробормотал он, продолжая прятать лицо в ладонях, явственно смущаясь такого своего положения. — Хорошо, сначала мы отправимся в Юньмэн, тебе окажут помощь, а я заберу твою сестру. — Я не м-могу, — упрямо, но всё ещё заикаясь, протянул он. — Здесь мои люди. — Тогда покажи их — мы заберём, — недовольно сложил руки Цзян Чэн, грозно оглядывая людей Цзинь. Его взгляд наткнулся на тавро с изображением пиона, похожие использовались кланом Цишань Вэнь до и во время войны, в их руках, и Цзыдянь с щелчком выбил его, откидывая в сторону. Под одобрительным взором шисюна. Вот кто уж не любил такие вещи, как тавро, так это он. Клеймить людей, подобно скоту, для которого это и создавалось, было отвратительным, а для жертвы и унизительным. Однако, своего унижения он не испытывал, его ожог был чем-то вроде боевого шрама, он защищал невинную и невиновную девушку. — Думаю, мне будет о чём сообщить на совете Кланов. Лань Ванцзи кивнул головой, поддерживая его, осматриваясь, с трудом отводя взгляд от двух молодых мужчин. Смотрелись они, несмотря на дорожную пыль и грязь с кровью, весьма гармонично. Это очередной вспышкой боли отозвалось в его груди. Вэнь Нин, вздрогнув в чужих ласковых руках, посмотрел в сторону, где вдали виднелся небольшой домишко. Адепты, поняв безмолвный приказ, двинулись вперёд, а Усянь пошёл на выход, оставляя брата разбираться с остальным. Снаружи остались девушка-лекарь, старушка и пара адептов. Дева подскочила к Господину Вэю, который опустил свою ношу на валун. Заклинательница начала обследовать принесённого молодого человека, пока Вэй Ин задумчиво рассматривал серое небо. — Молодой Господин Вэй, — робко позвал его Вэнь Нин. — Позвольте сразу отправиться с вами к сестре. Тот промолчал, дожидаясь вывода лекаря. Девушка достала из мешочка Цянькунь настойку, спаивая её раненому. — Боюсь, что у вас не хватит духовных сил, молодой господин, — мягко протянула молодая женщина. Вэй Усянь повернулся к ним. — Есть какие-то особо сильные повреждения? — Три гнойных шрама от плети, два свежих, трещина в ребре, сломанные, но правильно вправленные и почти зажившие пальцы. Истощение духовных сил: самостоятельный путь на мече он не протянет. Пешком тоже. Вэй Ин тихо вздохнул, бросая взгляд на опечаленного приятеля, который повесил голову, пряча лицо за растрёпанными волосами. В груди нервно дрогнуло, заволновалось, отчего Вэй Ин на короткий миг замер, переживая это ощущение, пытаясь понять его природу, но быстро отогнал эти мысли. На это у него не было времени. — Подожди немного, я сейчас приду, — со вздохом сказал он. Затем обратился к заклинательнице, — Юная дева, прошу вас сделать всё возможное. Та кивнула, вновь открывая мешочек. Вэй стремительно скрылся в ущелье. Он хотел информировать брата и окончательно принять решение. *** — Орден Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь состоят в союзе, — распалялся глава надзирательного пункта. — Вы нарушаете условия… — Глава Цзинь сам позволил нам забрать тех, за кем мы пришли, — ухмылялся Цзян. — Не так ли, Ханьгуан-цзюнь? Тот скупо кивнул, наблюдая за тем, как выводят из дома около пятидесяти человек с разными повреждениями. Его взгляд остановился на хромающем мальчике лет двенадцати, на шее за короткими волосами которого красовался шрам от тавра с пионом, относительно свежий, слегка воспалённый, но было видно, что мальчику пытались оказать помощь кто-то из своих. За неимением медикаментов, или же имея их в очень ограниченном количестве, ожог был залечен слабо. Но хоть как-то. Рядом послышался шорох одежд, кто-то встал за плечом, проследив за взглядом Лань Ванцзи. — Ублюдки, — зло проговорил знакомый голос. Лань Ванцзи едва кивнул, оборачиваясь. Золотые глаза сразу прикипели к алым всполохам в глазах. Чарующие, словно пламя костра. Такие же яростные, непокорные, пожирающие всё на своём пути, как самый настоящий огонь. Ужасно мощная стихия, не ведающая жалости. Но столь необходимая. — Гусу Лань может оказать помощь в лечении этих людей, — тихо проговорил он, холодно, как казалось со стороны, смотря на заклинателя Тёмного пути. — Безвозмездно. Уголок губ дрогнул, алые глаза потеплели, гася пламя гнева, возвращая родной серый цвет. Он обернулся на Лань Чжаня, слегка улыбаясь, отчего у того на мгновение перехватило дыхание. — Спасибо. Постояв ещё немного, всё ещё продолжая изгибать губы в очаровательной для Ванцзи улыбке, он двинулся к шиди, подарив ещё одну чарующую усмешку на губах Нефриту. Тот остался смотреть вслед, наблюдая за тем, как отдаляется Вэй Усянь, провожая его взглядом. Сердце пока и не думало успокаиваться.