Особенный.

When you think the final end is near think again.

Когда ты думаешь, что конец уже близок, подумай снова.

***

— Знаешь, Чуя… — тёмноволосый мальчик остановился, направляя свой холодный взгляд карих глаз на рыжика. Ему было несколько не жаль мальчика, что лежал посреди тёмной подворотни, весь избитым. Наоборот, он с каждым разом, поражался его выдержке. — Я давно приметил тебя, обратил внимание на твою конфузливую улыбку, каковая является отличительной особенностью от других. — гримаса улыбки не сходила с лица тёмноволосого, в то время как душу терзало отчаяние, его нервы всегда были на пределе, и он в любой момент мог сорваться. — Ты не такой, Чуя. Ты — Особенный.

***

– Эй, ты, рыжик в шляпе! Не стой столбом! — окликнул парня довольно высокий, молодой мужчина среднего телосложения. Он кажется, провожал двух людей в академию. Первый человек, обладатель низкого роста и довольно худощавого телосложения, фыркнул, и лишь поправил свою чрезмерно любимую шляпу. А второй, лишь устало оглянул рыжика, своими хищными, проницательными глазами. Он лишь ухмыльнулся, своей странной и пугающей улыбкой. Впереди их замаячила высоченная стена. Что же, она может скрывать? Но вдруг, распахнулись ворота. Стоило миновать этого, ведь где только что ничего не было, появилось здание. В Японии таких зданий было довольно мало, и мало где их можно было увидеть. Но перед ними, возвышался настоящий замок с четырьмя башенками, белоснежными как перо. Академия была довольно прекрасной, как и снаружи, так и внутри. Чуя Накахара — так именовали обладателя низкого роста и худощавого телосложения. У него были рыжие волосы с рождения, которые обрамляют его лицо, и в виде хвоста ложатся на левое плечо и глаза, цветом как застывший лёд, которые восторженно оглядывали Академию. Он был готов радостно вскрикнуть, и прыгать как радостный ребёнок, но видимо решил воздержаться. Фёдор Достоевский — так звали второго человека, был в отличие от Чуи, иностранцем, с высоким, и со стройным телосложением. Он был обладателем растрёпанных, темных волос, достигающих до плеч и проницательных, фиолетовых глаз. В его взгляде читалась лишь усталость, и апатия. Он спокойно и без единой эмоции разглядывал место, где будет находиться последующие 3 года. Пройдя внутрь здания, мужчина со светлыми волосами, решил представиться. — Я — Куникида Доппо, ваш Гид в этой Академии. И только попробуйте что-то натворить! Чуть угрожающе посмотрел Доппо, и открыл свой блокнот, что всё это время держал в руке. — А теперь, запоминайте. Первый этаж — общий, здесь находятся бальный зал, столовая, зал для тренировок, библиотека и другие помещения. Второй этаж — для преподавателей и преподавания. Также, справа от здания находится общежитие, оно делится на два крыла, правое и левое. Правое крыло — мужское общежитие, Левое Крыло — женское, туда ведут разные лестницы для удобства. Общежитие, думаю слишком скромное слово, чтобы описать ту роскошь. — Подумал Чуя Накахара. Громадный холл с зеркалами в полный рост. Широкая лестница с мраморными ступенями. Люстра на тысячу свечей, под которой проходить боишься. Свалиться на голову — и поминай как звали. В общежитии были огромные гостиные. Светло-коричневая мебель; стол, пара кресел, диван. Настоящий камин который бесполезен летом. Из гостиной, вели по лестнице 10 дверей в спальни учеников. В одной спальне были по 2 кровати, также, примыкала одна общая ванна, шкаф и стол со стульями. — Каждый месяц устраивают состязание, — продолжал экскурсию Доппо, и что-то записывал в своем блокноте. — В котором объединяют мальчиков и девочек, и строят в одну целую группу в которой может находится по 6 человек. — Куникида замолчал, и обернувшись, поправил свои очки, что сверкнули из-за падающего на них света, и серьёзно взглянул на обоих парней. — Состязание не очень-то и лёгкие на первый взгляд, там также оценивается ваша стойкость, сила, контроль вашей способности и так далее. Также, предупреждаю, нельзя ни в коем случае выходить за пределами Академии, без разрешения меня или директора. Ясно?! — Да. — хором произнесли новоприбывшие. Доппо отдал им ключи от их комнат, и каково было их удивление, когда их комнаты были напротив друг друга. Но, больше всего удивило лишь то, что его сосед был…как никак, старый его знакомый. Порция чистой ярости прибыла, лишь от одного взгляда в сторону тёмноволосого. — Осаму… — медленно закипал Накахара, держа ручку открытой двери. Он ненавидел его, ненавидел всей душой и телом до такой степени, что был готов уничтожить его прямо здесь и сейчас. Когда того наконец заметили, лицо тёмноволосого непонятно скорчилось, заметив тут Чую. Он явно не ожидал его увидеть здесь, сейчас. Ожидал ли он увидеть его вообще? Ведь, когда-то он узнал, что Чуя погиб…

***

Он смотрел, молча смотрел на бездыханное тело под разрушенным зданием. Он наблюдал, как последний его лучик погибает в кромешной тьме. Он смотрел и ничего не мог сделать. Раздался крик, дикий крик мальчишки, который был полон болью и страхом. Я кричал, так долго, пока мой голос не охрип. Я сидел, сидел и плакал как последняя сучка… Тогда, не стало того близкого человека, о котором я в душе своей не мог забыть ни на миг; я ощутил, что сосуд моих страданий внезапно опустел. И такая мысль пришла в голову: не из-за его ли столь тяжел был этот сосуд страданий? Мною овладела полнейшая апатия. Я был ранен настолько сильно, что отныне каждая встреча с кем бы то ни было отзывалась мучительной болью. Затем, я понял, что потерял способность даже страдать.

***

Глаза тёмноволосого расширились, и казалось вот-вот выскочат из орбит. А, зрачки нервно начали сужаться, первые секунды он не мог понять, что происходит… — Что ты уставился, скумбрия? — презренно оглянул его Накахара, его новый сожитель. Осаму…Осаму Дазай — так именовали бывшего знакомого. Он был довольно высоким и стройным – подметил Чуя. Накахара, без стыда и совести начал прямо разглядывать соседа с ног до головы. Скумбрия, как прозвал его шляпник, имел короткие волнистые волосы, темно-каштанового оттенка. Он подметил то, что его стиль сменился. Вместо привычной повязки на пол лица, он ничего не заметил. Его тёмная одежда сменилась черный жилет, и на полосатую рубашку светло-голубого цвета. Он заметил что на нём ещё были те же бинты, и необычный галстук с коричневой лентой и бирюзовой брошью. Он хмыкнул, и чуть успокоившись, молча подошёл к своей кровати. Внутри Осаму творилось нечто иное. Необычное. Он не мог понять. Счастлив ли он, или нет? Он с самого рождения чувствовал себя отверженным, неполноценным. Он не мог найти смысл своего существования, и пытался найти его в других. Но, он с самого начала был обречён на провал. Дазай пытался покончить с собой, но что-то ему мешало. Он мечтал попасть в холодные объятья смерти, но та его не подпускала. Она забирала близких ему людей, но не его. Смерть манила его сладкими речами, и отвергала, разбивая сердце. – Каким был низким, таким и остался. — весело фыркнул Дазай, и слащаво улыбался. Он заметил. Чуя изменился. Теперь, он не тот беспомощный мальчишка. Его голос, манера речи. Сначала, он мог подумать что это не он, если бы не один инцидент. Но, об этом будет чуть позже. Наш милый рыжий мальчик, пытался не злиться, на и так безмозглового Осаму. — А ты, вижу так и не научился правильно пользоваться мозгами. — Зато, я прекрасно умею пользоваться лезвием. — глаза хитро сверкнули, от чего Чуя чуть пошатнулся. — Так и хочется набить тебе морду и задушить. — Знаешь, я не против, если ты задушишь меня, своими нежными хрупкими пальцами. — Осаму трагично хмыкнул, использую своё актерское мастерство. Он положил руку на лоб, и с его рта пронесся отчаянный стон. — Но, к сожалению, я хочу уйти с этого мира, только с прекрасной девушкой, необычайной красоты. — Гребанный суицидник, да на тебя никто не посмотрит. — От такого, Чую передернуло, он лишь молча развернулся и начал перебирать чемодан. Кареглазый, молча наблюдал за каждым действием новоприбывшего ученика, что очень сильно раздражало рыжего. — Как же ты раздражаешь… — О, Чуя! Что это за убогая шляпа? — спросил тёмноволосый, и тихо подойдя, захватывает шляпу Чуи в свой плен и поднимает выше головы Чуи. — Ах ты, урод. Отдай! — злобно цокнул мальчишка, и скрипя зубами пытался дотянуться до своей бедной шляпы. — Обидно! Вот возьму и не отдам! — злобно ухмыльнулся Осаму, наслаждаясь данным зрелищем. Но, это длилось недолго, суицидник почувствовал сильный удар в живот, отпуская шляпу, он мгновенно отлетает в сторону. Удар был неожиданным, и сильным. Что же случилось с ним? Откуда у него такая сила? Думал Осаму, и взглянул на соседа. Тот же, как ни в чём не бывало, поднимает шляпу с пола и отряхивает её. — Какой удар, Чуя. Как жаль, что я ненавижу боль. — издевательски ухмыльнулся Дазай. — Убожество. — презренно фыркнул Чуя. — А у тебя убожественный вкус. — Молчу, молчу. — вытянул руки вверх Осаму, всем видом показываю то, что он сдаётся. — Вот и молчи. — отвернулся парень, убирая мелкие принадлежности на тумбочку возле кровати. — Чуя… — Осаму моментально преодолел короткие расстояние между ними, и…обнял? — Я скучал.

Я не способен надлежащим образом полюбить даже цветок.

I can't even properly love a flower.