Ребенок, в чьих руках горело пламя

      Гарри Поттер сидит в библиотеке, пока за ним не приходит Драко, или Анку не начинает клокотать над ухом. Гарри Поттер всегда сдает идеальные эссе. Гарри Поттер никогда не опаздывает. У Гарри Поттера отличные манеры, пусть вырос в приюте. У Гарри Поттера аккуратный почерк и хорошая осанка. Гарри Поттер не терпит пренебрежения и неуважения к себе.       Гарри Поттер умеет врать.

***

      Когда Гарри сидел за обеденным столом, спокойно поедая тост, к нему подошел Перси Уизли и передал просьбу директора зайти в кабинет. Мальчик приподнял уголки губ и ответил, что отправится после завтрака.       Малфой насмешливо улыбнулся:       — Неужели золотой мальчик не побежит к директору сразу?       — Драко, — повернул голову Гарри, — я не собираюсь ни к кому бегать. Я не собачка на поводочке. Пойду только после завтрака.       — Тогда зачем вообще идешь к старому маразматику?       — Он директор, — ответил Поттер спокойно. — Я не могу отказать в просьбе зайти без особой причины.       Драко брезгливо поджал губы. Гарри тихо выдохнул. Он особенно не любил, когда в однокурснике просыпался снобизм.       — Вызови он меня, — пренебрежительно начал Малфой, — я тут же написал бы отцу.       Все змейки притихли в ожидании реакции. Они понимали, что кто-то только что пересек черту.       — Малфой, — тот моментально сжался под холодным голосом. Обращались к нему по фамилии только в крайних случаях, — я привык решать проблемы самостоятельно. Объяснить, почему?       Драко опустил голову и понуро ею покачал.       — Приятного аппетита.       Гарри встал из-за стола, бросив в тарелку салфетку, кивнул одногруппникам и пошел к выходу из Большого зала.       Сидевший рядом Теодор насмешливо прошептал:       — Кто-то не умеет держать язык за зубами.       Гарри мог бы свести все в шутку, но не захотел. Пусть Малфой не забывается — иногда поставить на место очень полезно.       Когда мальчик оказался перед входом в кабинет Дамблдора, перед ним предстала уродливая горгулья.       — Это, конечно, весело, но какой пароль?       Мальчик постучал в нос «охраннику», но не добился реакции.       — Лимонные дольки?       Это словосочетание он слышал довольно часто в гостиной, когда речь заходила о директоре. Горгулья, немного замявшись — словно подумав — отъехала в сторону.       Поднявшись по ступеням, Гарри постучал в большую дубовую дверь.       — Входи, мой мальчик, — послышался елейный голос.       — Вам стоит сменить пароль, — бросил Поттер.       Дамблдор удивленно застыл, пытаясь дотянуться к той самой дольке.       — Почему?       — Мне его не говорили, но я угадал с первого раза, просто вспомнив, с чем Вас сравнивают.       — Меня сравнивают с лимонным щербетом? — нахмурился Альбус. — Какой ужас!       Мальчик едва заметно улыбнулся.       — Нет, Вас сравнивают с большой лимонной долькой.       — Разве у меня пароль «лимонные дольки»? — изумление читалось в его выражении лица.       Профессор вскочил и практически выбежал из кабинета. Очень резво для старика за сотню лет. Через несколько минут он вернулся и направился к креслу, поглаживая бороду с вплетенными колокольчиками.       — Что Вы хотели, профессор? — спросил Поттер. — У меня скоро начинаются уроки.       — Ох, ты прав, мой мальчик. Я слышал, ты отлично учишься. Можешь беспалочково трансфигурировать, использовать не слишком сложные заклинания.       Поттер спокойно кивнул.       — Гарри, ты колдовал на каникулах или в школе помимо уроков? — глаза Дамблдора засияли, и он сосредоточил взгляд на мальчишке.       Поттер застыл. Ему казалось, что в голове он чувствовал легкое прикосновение. Словно перышком по стеклу.       — Азкабан.       Директор непонимающе приподнял брови.       — Если еще раз попытаетесь залезть ко мне в голову, отправитесь в Азкабан, — сказав эти слова, мальчик поднялся и, коротко попрощавшись, вышел из кабинета.       Да, Альбус должен был признаться, что хотел использовать легилименцию на ребенке. Но заходить дальше легкого прикосновения он не собирался — просто хотел убедиться в правдивости ответа. Но он не успел даже дотронуться: его грубо выкинули за дверь, при этом доступно объяснили, что будет, если он попытается повторить.       Директора на портретах без особого стеснения насмешливо улыбались, смотря на униженного Дамблдора. Они тоже делали нечто подобное в свое время, но их никогда не одергивали одиннадцатилетние дети.       Это заставляло задуматься.

***

      Лорд Волдеморт не верил своим глазам, смотря в зеркало. Перед ним стоял молодой мужчина, поблескивая рубиновыми глазами. Осознание того, по какой причине случилось «чудесное преобразование», грызло его душу, а страх умереть рвался наружу, умоляя создать несколько крестражей.       Но сейчас прошлого Тома интересовало, где его природные голубые глаза. То есть, этот цвет его вполне устраивал, но он четко помнил, что до восемьдесят первого года ходил с сапфировыми — никак не кровавого цвета глазами. Это могло значить, что был сделан еще один крестраж, который придал такой цвет, затемнив природный оттенок, но тогда вопрос возникал более глобальный:       «Где этот якорь?».       Связи, что тянулась к частичке души, он не чувствовал, и это вселило еще больше беспокойства.       Темный Лорд сильно зажмурился, а после выдохнул. Постепенно успокоился.       На губах расцвела довольная улыбка. Сейчас, когда разум не затуманивался безумием, думать о захвате Англии было довольно просто. Ему даже не придется изощряться. Волшебники сами подготовили ему почву для возвращения, сами того не понимая.       Но спешить Лорд Волдеморт был не намерен. А к чему спешка, если ему стоит просто подойти к престолу и сесть на него?