Ребенок, в чьих руках горело пламя

      Гарри проснулся с первыми лучами солнца.       Позволив себе немного понежиться в теплой постели, он вскочил и, стараясь не разбудить Анку, прошмыгнул в ванную комнату. Переодеваться из мягкой пижамы в обычную одежду просто не хотелось, и Гарри, почистив зубы, так и спустился на первый этаж, не слишком обращая внимания на холодный пол, по которому шагал босыми ногами.       Госпожа Вальбурга с любопытством посмотрела на приблизившегося ребенка, который, подойдя, легонько склонил голову.       — Доброго утра.       — Доброго, мальчик. Как спалось на новой постели? И, ради Мерлина, сядь в кресло. Не могу спокойно смотреть на то, как ты морозишь свои ноги.       Поттер обернулся и с помощью беспалочковой магии притянул кресло к себе.       Нарисованные брови женщины удивленно приподнялись, когда она увидела, как ребенок с легкостью сделал то, на что не способны даже некоторые взрослые волшебники.       Гарри же спокойно опустился в бархатное кресло и подтянул под себя ноги.       — Мальчик, с каких пор дети стали так просто пользоваться беспалочковой магией?       Сначала Поттер не понял, что женщина хочет сказать. Ум был еще окутан сонной негой, и осознание достигло Гарри только после того, как он прокрутил в голове вопрос несколько раз.       — Я не думаю, что дети могут пользоваться ею.       — А что тогда сделал ты?       — Притянул кресло манящими чарами. Мне довольно легко даются простые заклинания. Я и на первом курсе спокойно трансфигурировал спички в иголки без палочки.       Госпожа Блэк с нескрываемым удивлением посмотрела на крестника своего сына и задумчиво хмыкнула.       — Что же, мальчик, ты сумел меня впечатлить. Кричер, проводи юношу в библиотеку. Только перед этим хочу спросить, на каком ты курсе, ребенок?       Гарри, уже поднимаясь на ноги, остановился и с благодарностью посмотрел на… бабушку?       — Спасибо, госпожа Блэк. Закончил второй. Я перепрыгиваю через курс и начинаю год как четверокурсник.

***

      Когда Сириус проснулся, Гарри уже обосновался в мягком кожаном кресле, окруженный невысокими стопками выбранной литературы. Кричер показал мальчику, к чему запрещено прикасаться, а к чему и вовсе — подходить, но разрешенных книг хватило для простого детского восторга. Само помещение каким-то образом было намного мрачнее той же слизеринской библиотеки, словно создатели этой намекали:       «Вы уверены, что оно вам надо?».       О, Гарри точно не отталкивало темное окружение.       Крестный сокрушенно покачал головой, посмотрев на увлеченного ребенка.       — Доброе утро, Гарри. Во сколько ты проснулся?       Мальчик отложил книгу и потянулся, похрустев позвонками.       — Немного раньше, чем Вы.       — Мы ведь договорились на «ты», помнишь? — задал вопрос Сириус, тепло улыбнувшись.       Мужчина подошел ближе и сел на подлокотник соседнего кресла.       Гарри Поттер был по-смешному очарователен. Сонный и не такой закованный в собственный холод, с босыми ногами и в пижаме, крестник вызывал щемящее чувство нежности внутри.       Завтракать вместе было приятно. По-детски активный Сириус не нарушал установившуюся тишину, и самым большим потрясением для всех была испуганно влетевшая птица. Бедный Анку по пробуждению не обнаружил в комнате своего человека и успел поволноваться.

***

      Часть последнего месяца лета Гарри и Сириус налаживали социальные связи. Для мальчика это было… странно. Мир, который для него заключался в Хогвартсе и части знакомого Лондона, оказался невероятного огромным. Званные ужины в разных городах и даже странах были, конечно, изнурительными, но обязательными в посещении — там можно было узнать очень много важной информации.       Гарри считал, что знал этикет на достаточно высоком уровне, но различного рода мероприятия заставили его немного поменять мнение. Как оказалось, детишки из аристократических семей с раннего возраста учились тому, о чем не могли поведать даже книги. Поттер впитывал информацию, словно губка; наблюдал за высокой знатью и общался с огромным количеством людей, пытаясь научиться плести красивые речевые обороты.       В последнюю неделю каникул, когда Гарри уже успел утомиться от калейдоскопа чужих лиц, их с Сириусом пригласили на бал в честь смены главы рода. Действо происходило во Франции, и Поттер мысленно похвалил себя за то, что лето потратил на изучение иностранного языка. Разумеется, до свободного разговорного ему было дальше некуда, но ответить на несколько вопросов и понять, о чем беседа, он был в состоянии.       Анку величаво восседал на плече Гарри. На удивление, ворон сильно полюбил подобные вылазки. Пусть питомец сопровождал мальчика только на некоторых вечерах, но уже сейчас делал вид, что он — самый почетный гость разворачивающегося действа, и вполне наслаждался направленными на него удивленными взглядами.       Гарри остановился возле стены, изредка улыбаясь и представляясь заинтересованным дамам. Сириус утягивал в танец уже третью леди и явно получал удовольствие от вечера, а Поттеру постепенно становилось скучно.       Взгляд заскользил по залу в поисках чего-либо интересного, когда вдруг мальчик наткнулся на невысокую девочку.       Ох, она была… невероятной.       Тонкие запястья, скрытые под нежнейшей тканью светлых рукавов платья, которое струилось вниз, закрывая коленки. Копна белокурых волос, поднятых в высокую прическу; тонкая лебединая шейка; нежное круглое личико с теплой улыбкой и невозможные, просто огромные голубые глаза.       Гарри был поражен. Еще никогда он не испытывал трепета, смотря на окружающих людей. Разумеется, он слышал, как старшие ребята обговаривали девчонок в гостиной, но чувство, испытанное им, не было таким… пошлым. Не было вульгарным. Он не возжелал девочку, он был ей восхищен. Прекрасной элегантностью и красотой.       Поттер смотрел на нее, как на ожившую картину художника, воплотившего свой идеал, и не мог оторвать взгляд.       Когда к нему подошел уставший, но счастливый крестный, Гарри, не задумываясь ни на минуту, передал ему Анку и прошел вперед, пока не остановился перед зачаровавшей его незнакомкой.       Гарри склонился в поклоне и проговорил с едва слышным акцентом:       — Puis-je vous inviter à danser?       Ангел улыбнулся и кивнул, вложив в его руку свою ладонь. Разумеется, невероятно нежную, будто сплетенную из шелка.       О, он не был влюблен в девочку, кружившуюся с ним в танце. Он просто узнал, что значит — восхищаться чужой красотой.