Ребенок, в чьих руках горело пламя

      Гарри проснулся до восхода солнца. Он лежал на спине и вглядывался в покрытые мраком силуэты чужой комнаты, дышал так тихо, что предрассветную тишину нарушал лишь поток тревожных мыслей в его голове.       «Я мог стать… Обскуром?»       Гарри перевернулся на бок, поджал колени и прикрыл глаза.       «Должно быть это очевидно. Странно, что не догадался. В детстве я конкретно подтекал крышей, когда меня пытались задеть».       Еще минуту Гарри позволил себе полежать в постели, а после тихо, на грани звука, сказал в темноту:       — Прости меня. Я должен был быть внимательнее по отношению к тебе. Мы исправим это, обещаю. Только… — он с силой зажмурился и вцепился пальцами в плечи, — не оставляй меня. Не заставляй меня жалеть. Пожалуйста.       И он почувствовал, как внутри к нему потянулись. Тиски, что сковывали сознание, наконец отпустили. Его более осознанная магия, чем ей следовало быть, успокоилась.       А с приходом солнца, когда уже был в своей комнате, жизнь как будто вошла в привычное, спокойное русло. Гарри тихо собрал свои вещи и спустился в библиотеку. Там сел за стол, скрытый за стеллажами, и разложил пергамент. Ему предстояло написать длинное письмо крестному, о котором на некоторое время забыл.       Гарри до сих пор было сложно вложить в голову такое понятие как «семья» и то, что она у него есть. Разумеется, он и словом не обмолвился про небольшой кризис. Не сказать, что Гарри не доверял Сириусу, просто так было проще. Сейчас для крестного он был не более, чем обычный немного скованный ребенок. Посвящать Блэка во все моменты своей жизни он просто не был готов. Но также понимал, что это не выход, и писал как можно более искренне, пусть и не совсем правду.       Темпус показывал скорое пробуждение маленьких подопечных-змеек, и Гарри поспешил в подземелье.       «Все будет хорошо».

***

      Альбусу Дамблдору было по большей части все равно, видел его некий Гарри Поттер в Лютном переулке или нет. Он лишь смутно успел ознакомиться, что это за мальчишка — не то, чтобы эта информация сильно заинтересовала. Возможно в далеком будущем, если Геллерт почувствует в нем потенциал.       Директора школ быстро дали согласие на Турнир, Геллерт был крайне рад. Что может захватить волшебников сильнее, чем ожившая легендарная игра? И вернуть хотя бы часть былой славы. Выступить организатором и судьей было хорошим решением.       «Если бы этот дурак не совершал таких ошибок… Ох, Альбус. И заставляешь ты меня суетиться!»       Корнелиус поддержал идею начать Турнир как можно раньше. Сошлись на начале декабря, чтобы успеть выбрать чемпионов и огласить первое задание. Директора заграничных школ выдвинули предложение сделать испытания по одному от каждой страны, Гриндевальд с этим согласился. Следовало подготовить много вещей в краткие сроки, и Англия взяла на себя ответственность за финал.       Теперь вопрос в проведении не стоял. В Министерство Магии был вызван Люциус Малфой как нынешний директор Хогвартса.       Малфой вошел в кабинет министра, как в свои покои, и вежливо поздоровался с присутствующими — сохраняя превосходство.       Это помещение было просторным и дорого обставленным, но все выглядело несколько хаотично. Книги были беспорядочно всунуты в полки то корешками, то срезами. По углам валялись вещи, места для которых не нашлось: магловский глобус, медная статуэтка. Рядом со столом лежало несколько пачек бумаг, еще не подписанных или не рассмотренных. Впрочем, сам стол был пустым — виднелось только пятнышко незастывших чернил.       Альбус краем уха слушал подготовленную речь Корнелиуса, рассматривая Люциуса. Он видел в нем потенциал. Тот был похож на многих его последователей в сороковых: достаточно высокомерен, чтобы верить в свою важность, но крайне умен, чтобы преподносить это в выгодном для себя свете.       В это время Фадж закончил свой спич и уставился маленькими глазенками в до сих пор стоявшего Малфоя выжидательным взглядом.       — Это крайне неожиданное решение, министр. Для такого мероприятия необходимо много ресурсов и времени.       Люциус, сохраняя лицо, чувствовал себя растерянным. Какой, Мерлинова борода, Турнир? Он только с драккловыми лестницами разобрался и установил порядок. Теперь нужно будет думать, что делать с целой оравой иностранных детей, как организовывать им обучение и насколько вырастет расход на пропитание. Еще и Темный Лорд более раздражителен из-за возвращения этого блюстителя света.       Дракл.       В разговор вступил Дамблдор, и Малфой не смог сдержать выступивший скептицизм.       — Люциус, это решение уже принято. Мы будем рады сотрудничеству. Итог многократно превзойдет начальные неудобства. Ты можешь присесть, и мы со всей тщательностью обсудим, что нам предстоит сделать, — с улыбкой сказал Альбус и указал рукой на кресло.       Малфой за неимением вариантов сел.       Нарцисса будет очень, очень долго насмехаться над ним.

***

      Смеркалось, когда новости о планах властьимущих дошли до Тома Реддла. Он выслушивал об этом дракловом Турнире, не понимая каким образом Дамблдор собирается его проводить и зачем. Точнее не так. Зачем — было вполне понятно, но вот что его надоумило вернуться из своего путешествия и проводить кампанию возвращения влияния? Летом старик казался смиренным. Сейчас же вылез, как черт из табакерки, и снова начал мутить воду.       Больше всего Тома раздражало это мероприятие тем, что Поттер точно в него влезет. Его маленький протеже с каким-то невероятным везением собирал каждую неприятность в радиусе нескольких километров.       В общем, были и плюсы. Что лучше влияет на репутацию человека, чем череда провалов? А помочь в поиске этих провалов мог и Том. На фантазию он никогда не жаловался.

***

      После того происшествия прошло около недели, и Гарри, наученный прошлыми ошибками, вспомнил первый курс и занялся медитациями. Правда в этот раз не в заброшенном классе, а в уже родной Тайной Комнате, прямо в главном зале, чтобы ненароком не повредить книги. Василиск за его новым занятием наблюдал со снисхождением, но никак не комментировал. Иногда прерывал, чтобы давать перевести дыхание, и занимал беседами.       — Змеены-ш-ш-ш, у тебя ес-с-сть гнес-с-сдо?       Гарри, до этого устало распластавшийся на кресле приподнял голову, не понимая о чем Великий Змей.       — Гнес-сдо?       — Дом, с-семья, — Василиск немного сменил свое положение, более удобно устроившись в своих кольцах.       Поттер сел ровнее и, немного подумав, ответил:       — Ну, я думаю Хогвартс-с-с очень близок к этому понятию. Еще дом на площади Гриммо. Ис-с с-с-семьи только С-с-сириус.       — И вс-с-се?       — Может у меня и ес-с-сть еще с-с-связи, но мы не блис-с-ски, — Гарри сложил руки на груди и начал копаться в своей памяти. Три года назад, когда за ним пришел Дамблдор, он упомянул, что в приют младенца отдали какие-то родственники. Тогда это ускользнуло от внимания, ведь ему открылся новый магический мир. В его жизни все кардинально изменилось. Но сейчас… — Знаеш-ш-шь, ты прав. У меня еще кое-кто ес-с-сть.       Он встал и поспешил на выход, торопливо попорощавшись. Змей вздохнул и прикрыл глаза.

***

      Первым в появившемся списке дел стоило узнать про маггловских родственников. Из тех, кто мог ему рассказать об этом, сразу вычеркнулись бывший директор, Сириус и Снейп. Дамблдора Гарри просто не хотел видеть, а крестный и профессор с огромной вероятностью не отстанут, пока не узнают, зачем ему это нужно. Осталась только Макгонагалл. До отбоя еще было время, поэтому Гарри быстрым шагом направился к кабинету трансфигурации. Впрочем, быстро он шел только первые три пролета. Медитация забирала много сил — к седьмому этажу он чувствовал себя печально выжатой тряпкой.       Ему потребовалось около минуты, чтобы перевести дыхание и подумать, что нужна какая-нибудь зарядка по утрам.       В магии Гарри, без лишнего хвастовства, был сильнейшим волшебником среди всех студентов. Вряд ли найдется даже старшекурсник, который сможет потягаться с фактически Обскуром. Но вот что насчет физических данных, Гарри откровенно не был атлетом. Скудное меню в приюте оставило отпечаток в виде худобы. Потом это удалось несколько поправить школьной едой, но даже так он оставался настолько «подтянутым», что скорее тощим. Сила поддерживала в нем жизнь вопреки всему, но за внешним видом не следила.       В конце концов до кабинета Минервы Гарри добрался в приличном виде. Двери ему открыли без заминки и даже впустили внутрь. Вывести женщину на разговор было не сложно, Гарри позволил включить в свою речь немного драмы. Профессора проняло, и уже через полчаса он выпорхнул из кабинета с нужным адресом и краткой предысторией.       Таким образом на следующий день (в субботу) четверокурсник в лице тринадцатилетнего волшебника использовал в одном из кафе Хогсмида летучий порох за пару сиклей и оказался в Дырявом котле. Соблазн вызвать домовика, например Кричера, был, но так сохранить тайну точно не получилось бы.       Оттуда он вышел и, пройдя пару улиц, завернул в один из поворотов. Там поднял палочку и зажег огонек на конце. Через минуту рядом остановился «Ночной рыцарь». Заплатив одиннадцать сиклей, Гарри получил свой билет от странноватого кондуктора и занял заднее сидение. Волшебников в автобусе было всего парочка и те даже не обратили на него внимания. Через минуту — или около того — транспорт остановился, а Поттер едва не выпал из открывшийся двери. Ему потребовалось опереться на ближайший почтовый ящик, чтобы голова перестала кружиться.       Что же. Он был в Литтл Уингинге. Гарри нужно было попасть на Тисовую улицу. Это было немного проблематично с учетом того, что каждая часть города представляла собой набор одинаковых домиков с одинаковыми газонами. Самой долгой частью его маленького путешествия было найти эту улицу. В конце концов, немного поплутав, он остановился напротив одного из домиков под номером четыре.       Гарри решительно прошелся по вымощенной дорожке, не менее решительно поднялся по двум ступенькам и в смятении замер.       «Зачем я это делаю?»       Он уже дернулся зашагать обратно, но тогда весь путь был бы бессмысленным и он, выдохнув, трижды постучал.