Мы - Кейджи, с нами Бог

      Утром Джонни проснулся отдохнувшим. Решив посмотреть как там дочка, он поднялся с кровати и потопал к ее комнате. Она спала как убитая. Рейдена нигде не было, видимо, ушел посреди ночи или точнее телепортнулся. А ведь Джонни даже не сказал ему спасибо. Ну, ничего, поблагодарит, когда встретит.       Джонни приготовил незамысловатый завтрак, яичница с тостами, оставил его на столе и собрался уходить на работу. Сегодня первый день съемок какого-то очередного боевика с его лицом на обложке. Джонни решил, развод разводом, а работу забрасывать нельзя, надо же на что-то жить.       Он смог уговорить Соню посидеть с Кэсси задолго до съемок, и он был уверен, что она не забыла про это, потому что его бывшая жена помнит все. В конце концов, Кэсси и ее дочь, она хоть как-то должна появляться в ее жизни. Да и к тому же Джакса уже было как-то неудобно просить, хотя его друг клялся, что ему совсем не трудно. Однако перед тем как выйти из дома, Джонни написал Соне напоминание о Кэсси и только после ее раздраженного ответа, уехал.       На съемках его хотели побрить и загримировать, чтобы не было видно этих ужасных мешков, но потом решили, что сейчас он как раз выглядит, как человек, которого потрепала жизнь и он зол на весь мир (эту роль Джонни и должен был играть), поэтому ему почти не наносили гримм.       Вернулся Кейдж раньше, чем планировал. Один из актеров сломал руку на съемках, и все приостановили. Режиссер хотел сделать кадры с отдаленного ракурса с помощью дублера, а уже, когда актер поправится, отдельно снять его крупным планом, но тот упрямился и ни за что не хотел, чтобы его трюки выполнял кто-то другой. В итоге, произошла драка между режиссером и актером, а после того, как их размяли, всех отпустили с площадки. Теперь Джонни должен был ждать звонка, чтобы выйти на работу, потому что режиссёр получил несерьезные, но больные переломы, а актер и вовсе перестал выходить на связь. Кейдж молился, чтобы не дошло до суда, и возобновили съемки.       Когда Кейдж зашел в дом, Соня смотрела «Касабланка» по телевизору, а Кэсси нигде не было видно. — Ты рано, — без приветствий сообщила Соня. — Оу, ты заметила, — с саркастическим голосом ответил Джонни. — Где Кэсси? — В своей комнате. — И долго она там сидит? — Около часа. — То есть, ты оставила Кэсси одну в комнате на час, не беспокоясь о последствиях?-изогнул в насмешке бровь Джонни. — О каких последствиях ты говоришь, Кейдж? — прищурилась Соня, уперев руки в бока.       Джонни хмыкнул и жестом показал Соне двигаться за ним. Они поднялись в комнату Кэсси и открыли дверь. Знаете, если ребенок сидит в другой комнате очень тихо, значит, пора готовиться к Армагеддону. Маленькая Кассандра взяла из своего стола цветные восковые мелки, которыми вместе с отцом обычно разукрашивала картиночки в раскраске, разогрела их на зажигалке, которую, видимо, взяла из комнаты Кейджа, и все эти капли расплескала по комнате, рисуя при этом замысловатые картины детского ума.       Джонни присвистнул, и тогда Кэсси обратила на него внимание и, с радостным воплем «ПАПА!», побежала на ручки к отцу. Джонни подхватил ее и внимательно оглядел творение дочери. Тут вам и ясно солнышко, и домик с трубой, из которого идет дымок, и рыжий котик, и дочка с отцом, нарисованные в геометрических фигурах. — И что это ты тут у нас нарисовала? — ласково спросил Джонни, убирая локон волос с лица дочки. — Это ты и я! — радостно вскинула руки вверх Кэсси. — Что ты, черт возьми, тут натворила? — начала кипеть Соня.       Кэсси повернула к ней голову и показала язык. — Давай повежливее, цветочек, — обратился Джонни с Кэсси, а потом сказал Соне. — Ты что, думала с детьми очень просто сидеть? Посадила ее в комнату с мелками и можно гулять? Если бы ты чаще была с ней, ты бы знала, что Кэсси нельзя оставлять одну. — Я не собираюсь слушать твои упреки по этому поводу, Кейдж. Раз ты пришел, мне оставаться здесь больше незачем, — она развернулась на 180 градусов и быстро зашагала на выход, не давая Джонни что-либо сказать. — Ну что ж, детка, — опустил он дочь. — Давай-ка убирать твое творение. — Но я не хочу! — захныкала девочка. — Натворила ты, а убирать за тобой должен я? Нет уж, давай-ка вместе. Пошли за губками.       Оттирали они стены содой, Кэсси быстро выдохлась и большую часть времени сидела на своей кровати, наблюдая за отцом. Джонни, закатав рукава выше локтей, драил стены изо всех сил, но мелки слабо отходили. Когда во входную дверь зазвонили, Джонни облегченно кинул губку в ведро и поплелся открывать гостю, разминая затекшие руки.       На пороге снова оказался бог грома. Джонни на этот раз не особо удивился, но был однозначно рад. — Ты вчера ушел и даже не попрощался, — пошутил хозяин дома. — Прости, ты вчера так крепко спал, я не хотел будить, — до Рейдена редко доходят шутки. — Все равно спасибо тебе, чувак, ты меня спас. С какой целью на этот раз? — Помочь тебе, как и вчера. Одним вечером я не помог и значит, я буду приходить, пока тебе не станет лучше. — Звучит, как угроза, — хмыкнул Джонни. — Ну, проходи, коль не шутишь.       Бог грома зашел в дом, осматривая помещение. — Мы с Кэсси сейчас оттираем обои. Она устроила там маленькую выставку Ван Гога. Погнали с нами, — потом вспомнил, что он бог и немного убавил тон наглости. — Если ты, конечно, хочешь.       Ответ был положительным. Они прошли в ее комнату и Кэсси, завидев Рейдена, кинулась к нему на шею. Рейден обнял ее, мягко поприветствовал и так же мягко отчитал ее за рисунки на обоях. Девочка надула губки, но ничего не сказала. Джонни удивился этой милой картине.       Бог грома спокойно отдал свою шляпу на радость дочке Кейджа и, завязав свои волосы в хвост, уставился на Джонни в ожидании. — Э, да, губки вон там.       Вся эта ситуация выбивала Джонни из колеи. Бог грома, защитник Земного царства сейчас оттирает рисунки с обоев в комнате его дочери. И даже ведь похвастаться не перед кем.       Рейдена, казалось, это нисколько не смущало, он упорно тер губкой, пристроив еще и Кэсси. Она, утопая в шляпе Рейдена и от того смеясь, тоже работала. Джонни пожал плечами и присоединился к ним.       Когда Кейдж начал оттирать рисунок, где они были нарисованы с Кэсси, дочка остановила его, сказав, что если он сотрет это, то это будет значить, что папа ее не любит. Джонни сдался и оставил этот рисунок, хотя он был самым большим из всех остальных и, соответственно, выделялся в комнате Кэсси. Ему это даже немного льстило.       Часов в 10, когда Кэсси надо было ложиться спать, они, наконец, закончили. Комната блестела. Вытирая краску со лба, которая черт знает каким образом туда попала, Джонни посмотрел на Рейдена. У того выбилась пара прядей из хвоста и теперь болтались у него перед лицом и он легким движением убрал их за ухо, а те снова начинали лезть ему в лицо. Джонни не знал, какого хрена он все чаще начал залипать на этого бога, но наблюдать за ним было весьма приятно. — Я уложу Кассандру, — сказал Рейден. — Ты можешь идти отдыхать. — Ты уверен? — Конечно.       Джонни похлопал Рейдена по плечу в знак благодарности и пошел спать. Он чувствовал, как его мышцы начали расслабляться, на отдельных мыслях уже невозможно было сосредоточиться, он понял, что проваливается в сон. Но тут его выдернул из царства Морфея настойчивый шепот. Кто-то упорно звал его по имени.       Джонни резко оторвал голову от подушки, что аж в глазах потемнело. — Рейден? Какого хрена? — уставился на бога грома Джонни. — Я пришел попрощаться и пожелать спокойной ночи, — спокойно ответил тот. — Что? Да, ага, спокойной ночи, милый, — и Джонни снова улегся на подушку, быстро заснув.