Сахарный танец жизни

Утро красноволосого паренька началось далеко не радужно. Сильная боль обволакивает все тело, сковывает все движения, не дает даже шевельнуться. Омега лежит в кровати и тихо поскуливает, его не так сильно беспокоит физическая боль, как душевная. Вчера ночью Чонгук был явно не в себе, он ничего не говорил и ничего не хотел слушать. В его глазах были отблески ярости и… желания? Парень запутался, ему это сейчас не важно, он просто хочет знать, что же произошло, ведь в их отношениях всегда было все отлично и было это до того времени, пока они не пошли на чертово мероприятие. Хонг видел Чонгука разным: злым, агрессивным, возбужденным, пьяным, соблазнительным и даже слегка грустным, но вчера мужчина был совершенно другим. Он совсем не мог себя контролировать, а такое было примерно никогда. В нем что-то разгорелось и совершенно не собиралось угасать. Эти глаза, Хонг их запомнит навсегда. Парню тогда было страшно сопротивляться или возражать, он просто лежал бревном, давал брюнету делать все, что тот хочет, и лишь тихо плакал, сразу же все стирая с лица, чтобы Чонгук этого не увидел. Но омега просто не знал, что он совсем ничего не видел, кроме блондинистого паренька, который неосознанно подписал себе смертный приговор. Ведь омега заинтересовал того, кто страшнее дьявола. И тот ненавидит, когда эмоции ему не подчиняются. Единственное, что помогает пареньку не развалиться — это воспоминания. Их история знакомства была вроде бы обычной, но такой приятной, что омега в этом воспоминании готов жить. Парень сам не заметил, как начал влюбляться в такого холодного и, одновременно, прекрасного мужчину. Ему казалось это лишь небольшим увлечением, но оно переросло в слишком болезненную любовь, а для Чонгука все так и осталось лишь интересом. Красноволосый не из ревнивых, но вот этот восхищенный взгляд, который даже не пытаются скрывать, направленный на другого, выжигает все внутренности. Он привык, что альфа на всех смотрит с полным безразличием, даже на самого Хонга, а этот омега что-то другое. У него внутри такая же холодная сталь и равнодушие, как и у Чонгука, но вот там, кроме прочего, есть еще что-то очень хорошо спрятанное, и он явно не хочет, чтобы про это узнали. В его глазах был такой же азарт, но за ним какое-то слабое безумие. Возможно, омеге просто показалось и он себя накрутил, а возможно, это все ничем хорошим не закончится. Парень устал так жить, но сделать ничего не может. Безумная любовь сковала ему руки и посадила на цепь, что всегда будет держать возле личного мучителя. Мир больше не столь красочный и веселый, как это было раньше, больше любые мелочи не приносят никакой радости, такие желанные губы уже не целуют так нежно и трепетно, а сердце трепещет и разрывается теперь только от боли. Прошлая ночь убила все надежды на какие-либо изменения к лучшему. Его тело с многочисленными ссадинами и синяками тому лишь подтверждение. Еще одного человека, который умеет чувствовать, Вселенная пытается постепенно и очень изощренно уничтожить. Хрупкое тело изнывает от боли, открытые раны начинают жечь от любого соприкосновения с тканью, засохшая кровь прилипла к песочной коже, немного стягивая ее, на тонкой талии отпечатки чужих рук, что останутся отличным напоминанием всех вчерашних мучений. Его взяли резко и без подготовки, за любое сопротивление жестоко кусали до крови, за слезы сдавливали запястья и выкручивали руки, а за тихие всхлипы хватали красные локоны, оттягивали назад и зубами терзали губы. Парень пытается не вспоминать это, зажмуривает глаза до белых пятен, но в сознании все равно мелькают страшные образы озверевшего альфы. Хонг начинает быстро трясти головой и нервно кусать израненные уста. Он резко распахивает веки, поднимается с кровати, уже хочет убежать вниз, но его сразу же хватают за ноющее запястье и тянут обратно. У мальчика сердце пропускает удар, а мозг лишь начинает перебирать возможные сцены продолжения вчерашней каторги. Чонгук уже давно проснулся, он просто лежал спиной к омеге, смотрел в окно и думал про произошедшее. Мужчине слишком не нравится все это, его сознание было словно под каким-то ядерным наркотиком. Он совсем не мог себя контролировать, будто смесь виагры и кокаина бушевали в его жилах. Это был первый и последний раз, когда Чонгук не мог усмирить внезапное возбуждение. Настала очередь блондинистого мальчика изнывать от желания, вот только он и так это делает, просто очень хорошо скрывает. — Доброе утро, солнышко, — будто бы ничего не случилось, абсолютно спокойным тоном говорит брюнет. Хонг расширил глаза и удивленно уставился на улыбающегося альфу. Он молчит, ничего не отвечает, лишь устало прикрывает веки и переводит взгляд в противоположную сторону от Чона. Мужчина нахмурился, понял, что вчера перегнул палку. Он рукой поправляет красные волосы, нежно целует чужое плечо, аккуратно касаясь ссадин, и пальцами тянется к красивому лицу. Мальчик отмахивается и зарывается носом в подушку. — Прости меня, — шепчет на ухо, продолжает целовать израненные места, поглаживать нежную кожу, что от таких действий покрывается мурашками. — Я правда не хотел. — Ты вообще видел, что со мной сделал? — хрипло, наверное от вчерашних громких криков, говорит парень. Ему правда хочется броситься мужчине на шею и обнять со всей силы, но слабые остатки гордости не позволяют подобного сделать. — Прости. — И это все, что ты можешь мне сказать? — иронично улыбнулся своим мыслям, которые знали, что так и будет. Брюнет это говорит скорее из-за вежливости, а не из-за каких-то внутренних переживаний. Ничего необычного, все так же, как и всегда. — Я просто не знаю, что еще говорить. Я сглупил, очень сильно, и прошу за это прощение, — заботливо прижимает худое тело ближе к себе, выдыхая теплый воздух ему на щеки. — Где ты был? — прозрачные слезы начинают наворачиваться на глаза от слишком сильных внутренних терзаний, которые желают наконец-то прижаться к любимой груди, начать заливисто рыдать и чтоб его мягко гладили по волосам, успокаивали, начали шептать приятные слова, от которых сердце сжимается и несмелая улыбка расцветает на губах. Но это всего лишь его наивные мечты. — В клубе. — Ты же говорил, что у тебя важные дела. Когда это шастать по клубам стало важным делом? — слегка повысив тон, говорит омега. Ему неприятно чувствовать чужие запахи от своего альфы, видеть его возбуждение, которое проснулось явно от другого, и само худшее — это знать, кто же служит таким сильным источником желания и ничего с этим не делать. — Я должен был кое-что проверить, — парень больше не ощущает горячих губ на своей коже и сильных рук на талии, лишь слышит ровный тон без единственной эмоции, что снова обжигает своей сталью. — И как, проверил? Ты еще скажи, что тот омега тебе помогал. Ты когда пришел, от тебя ужасно сильно воняло елью. — Да, он был со мной, — непроницаемо произносит тот. — И что же вы делали, раз ты пришел с каменным стояком и неуправляемым желанием? — разворачивается всем корпусом к мужчине и зло смотреть ему в глаза. Чонгук незаметно изменился в лице, когда увидел профиль омеги, что был весь в синяках и укусах, а губы в небольших ранках, с которых начала сочится кровь. — Ты действительно хочешь это знать? — вопросительно вскинул бровь мужчина, давая понять, что ничего хорошего между ними там не произошло. Омега от всей этой ситуации начинает тихо смеяться. Чон даже не пытается скрыть свою возможную измену. — Да плевать, делай, что хочешь, — скидывает чужую руку с талии и быстро поднимается с кровати. Чонгук смотрит и понимает: ему плевать, пусть поступает, как считает правильным. Парень быстрыми шагами вылетает из комнаты и громко хлопает дверью. Возможно, все это очень глупо, но бросать красноволосого мальчика почему-то не хочется: он всегда его ждет, не отпускает, влюбленными глазами смотрит, дает все, что захочет мужчина, даже свое сердце отдал. Чонгуку просто хорошо с ним и его это устраивает, вот только вчерашний вечер в клубе не дает покоя. Весь разум был полностью затуманен, глаза мутные от возбуждения, а запах ели так приятно обволакивал легкие. Мальчик точно не знал, куда полез, ибо никто не хочет вызвать заинтересованность в Чон Чонгука, а он хотел, и у него это отлично получилось, вот только чем это все может закончится, пока неизвестно. Но игра будет безумной, альфа уже это видит и необыкновенно доволен. А сейчас ему срочно надо с кем-то напиться до отвала и забыть прошедшее. Мужчина хватает телефон и набирает нужный номер. Если он сегодня с кем-то не поговорит, то это может привести к непредвиденным последствиям. — Да, босс, — по ту сторону раздался недовольный голос помощника, которого уже, наверное, бесят утренние звонки брюнета. — Да брось, зачем так официально, — хмыкает альфа и, поднимаясь с кровати, подходит к большому окну. — Чем могу быть полезен, Чонгук? — делает небольшое ударение на последнем слове, слегка улыбаясь от тяжелого вздоха на другом конце линии. — Я надеюсь, ты сегодня свободен. — Ну не ос… — мужчину сразу же перебивают, не давая закончить предложение. — Это не был вопрос, — издевательским тоном говорит брюнет, еле сдерживая смех от возмущений темноволосого. — Да ладно тебе, у меня отличное предложение. — И какое же? — обреченно закатывает глаза, — Если это опять задание по типу: «Найди досье непонятно кого за час», то это ни хрена не отлично! — Джун полностью высказывает свое недовольство, но в ответ слышит лишь сдавленный смех Чона, что, видимо, уже не может его удержать. — Тебе смешно? Я чуть не помер, когда на максимальной скорости ехал в офис, чтобы ты хоть за опоздание не убил, а тебе весело, — мужчина сонно трет глаза и протяжно зевает. На часах только семь утра и это слегка удивляет, ведь Чон раньше девяти не встает. Никогда. — Ой, заткнись. Я не такой уж и плохой начальник. — Друг ты намного хуже, — тихо смеется альфа под волну отборного мата, направленного на него. У них всегда так, хоть и никто не показывает какой-то заботы про другого, но оба знают, что их спина всегда будет прикрыта. Так было, есть и будет. Для Чона это единственный человек, которому он доверяет все, даже свою жизнь, ведь знает, что она под надежной защитой. — Да ты тоже не особо хороший, — оба переходят на громкий хохот. — Ты, кстати, чего так рано встал? Что-то случилось? — уже серьезно спрашивает Джун, понимая, что здесь что-то не так и, видимо, это не очень радостное событие. — Насчет этого, — тянет слова брюнет, — мне надо срочно выпить и поговорить с тобой, или я могу натворить глупостей, — устало прикрывает глаза, упираясь лбом об холодное стекло окна. — Например? — напрягается тот. — Я ночью изнасиловал Хонга и чуть его не убил, — Намджун расширил глаза от удивления и даже на секунду прекратил дышать. Чтобы Чонгук и не мог себя сдержать. Это будто из рода фантастики. — А что вообще произошло? Что послужило таким стимулом? Я ведь знаю тебя, просто так это бы не случилось. — Вот и об этом я хочу с тобой поговорить, — мужчина пальцами потирает переносицу и отходит от окна, из которого начало ярко светить солнце прямиком в слипшиеся глаза. — Я тебя понял. Где и в какое время? — Как насчёт офиса в десять вечера? — вопросительно говорит альфа, непроизвольно довольствуясь тем, что наконец-то нормально выпьет и расслабится. — Ты уверен, что офис хорошее место для такого? — Клуб? — Читаешь мои мысли, — улыбнулся мужчина полностью удовлетворенный таким раскладом. Сегодняшний вечер будет действительно веселым, ведь их пьяные разумы ничего хорошего не предвещают. — Тогда давай в одиннадцать часов возле Октагона. Пойдёт? — Вполне, — одобрительно говорит Джун, сбрасывая вызов. Наконец-то что-то интересное, и ему до жути хочется узнать, что же послужило причиной сбоя системы Чона, который раньше всегда держал себя в стальных цепях. Чонгук отбрасывает телефон на стол и медленной походкой спускается на первый этаж дома. Вокруг тишина и лишь негромкие всхлипы, которые доносятся из ванной, разрушают ее. Альфа подходит к двери и прислушивается. За стеной слышны всплески воды и какие-то слишком тихие фразы, что было совсем не разобрать. Чон хмурится, но ничего не делает, только проходит мимо и заходит на кухню, чтобы сделать себе крепкий кофе. Он не какая-то тварь или еще что-то, просто мужчина не скрывает то, что думает, и пусть от этого страдают другие, но лучше так, чем лгать прямо в лицо. Брюнет всем сердцем ненавидит лжецов и сам к ним не относится, пусть и случайно делает другим врожденной откровенностью больно. По ванной комнате тихим эхом разносится одна единственная фраза, что заставляет паренька грустно улыбнуться самому себе: «Время не лечит, оно убивает. И я уже практически мертв».

* * *

Наступил вечер. Время разврата, похоти, диких вечеринок и безумных эмоций. Вокруг одни лишь неоновые огни вывесок, множество дорогих машин, что прямиком мчатся навстречу веселью под громкие биты музыки. Омеги из милых и тихих превращаются в диких и пошлых. Люди постепенно начинают ходить в не очень трезвом состоянии, делать какие-то необдуманные поступки, про которые на следующий день обязательно пожалеют. Алкоголь реками течет по жилам, все с удовольствием принимают его и полностью отключаются от реальности. Волна удовольствия накрывает с головой. Внутри развратных зданий спертый воздух, горячие и потные тела изгибаются под биты, сердца начинают биться с ними в унисон, разливая дикий кайф различных препаратов по сосудам. Чонгук едет в своей машине, разглядывает вызывающий ночной город и тихо сам себе фыркает. Такая атмосфера очень поднимает настроение. Хочется расслабиться и вернуть под контроль свое тело. Больше он так не сглупит, эмоции будут ему подчиняться, и даже этот необычный омега не выведет его из себя. Табачный дым наполняет легкие, слегка успокаивая всю напряженность. Спустя несколько минут черная Феррари паркуется возле всеми известного клуба «Octagon», где провести свое свободное время может только элита или достаточно богатые люди. Чонгук любит это здание, потому что тут можно самозабвенно отдохнуть от всей суматохи и получить приятный бонус от администрации в виде красивых омег, очень хорошо умеющих работать языком. Внутри много столиков, что уже полностью заняты, несколько привлекательных мальчиков танцуют на сцене под приятную мелодию, света здесь почти нет, это и делает клуб очень атмосферным и похотливым. Официанты, как только увидели гостя, сразу же остановились и начали мило улыбаться мужчине, предлагая свою помощь в выборе свободного места. Альфа отнекивается и уверенными шагами поднимается на второй этаж, где расположена VIP-зона. Там уже сидит Намджун и все его внимание приковано к рыжеволосому омеге, который, видимо, здесь не только из-за приватного танца. Мужчина подходит к их столику и медленно садится на кожаный диван напротив Джуна, который заметил друга и довольно улыбнулся. — Вижу, ты тут вовсю развлекаешься, — альфа тянется рукой к столу с огромным ассортиментом различного алкоголя и выбирает какой-то дорогой скотч, сразу же наливая хорошую дозу в бокал. — Именно, — хмыкнул Джун и, рукой поглаживая коленки омеги, медленно поднимается выше. Парень слегка покраснел, но чужую ладонь не убирает. Его внимание привлек красивый брюнет, от которого так и несет опасностью и холодом. В этих темных глазах можно утопить весь мир и даже еще останется место. Чонгук замечает заинтересованный взгляд на себе и смотрит в ответ, быстро подмигнув омеге. — Мальчик, пожалуйста, свали отсюда, — ровным тоном говорит Чон, что заставило паренька удивленно округлить глаза. Он непонимающе смотрит на мужчин, но когда в темных глазах блеснула злость, омега сразу же встает с дивана, торопливо кланяется альфам и уходит. — Ну вот зачем? Он был хорошеньким, — недовольно бурчит Ким и берет в руку бокал с какой-то жидкостью. — Еще успеешь, вечер длинный, а мое терпение нет. — Ну давай, я тебя слушаю. Выкладывай, что случилось? — делает несколько больших глотков янтарной жидкости и внимательно смотрит на друга, который откидывается всем корпусом на спинку дивана и так же начинает пить крепкий скотч, устало прикрывая веки. — Помнишь, я тебя просил найти досье на омегу? — Поверь, это я уж точно не смогу забыть, — ухмыльнулся темноволосый, продолжая слушать друга. — Так вот, вечером, того самого дня, я уехал в клуб, про который ты мне сказал, и там случилось то, чего еще никогда не было, — тяжело вздыхает мужчина и делает несколько глотков сильного напитка. — Ты потерял контроль? — Все-таки ты смышленый, — хмыкнул Чонгук, подливая себе еще немного дорогой жидкости. — Но как это случилось? Ты же всегда собой отлично управляешь, — хмуро спрашивает альфа, удивленный исходом услышанных событий. — Этот омега… — ему не дает договорить подавившийся напитком Джун, что в полном изумлении уставился на спокойного мужчину. — Это все из-за омеги? — слегка повысил тон альфа, продолжая кашлять и бить себя по груди. — Ты его просто не видел, — запрокидывает полный бокал себе в рот и сразу же глотает обжигающий скотч, совсем не напрягая ни одну мышцу лица. — Это ядерная смесь всех моих фетишей, сумасшедшего характера вместе с ангельской внешностью. Сводит с ума, — толкает язык за щеку и довольно ухмыляется, сверкая своим потемневшим взглядом, что заставило Джуна напрячься от импульсивной реакции на омегу. — Неужели так хорош, что вынудил самого Чон Чонгука сорваться? — Еще как. Он меня до такой степени возбудил, что я даже не знал, что могу настолько яростно кого-то хотеть, — прикрывает глаза и тянется рукой к карманам пиджака, доставая оттуда свернутую бумажку. Темноволосый непонимающе смотрит на мужчину, и когда осознание доходит до него, тот опять удивляется происходящему. Он за сегодняшний вечер удивился больше, чем за полжизни. — Ты ведь бросил, — альфа кивает на небольшой косяк, что уже зажатый между губ брюнета. — Алкоголь меня не сильно берет, а мне надо хоть как-то получить наслаждение, ибо желание еще не до конца утолилось, — маленькая вспышка огня освещает лицо мужчины, и Ким только сильнее напрягается, когда видит голодных бесов в глазах босса. Вот это совсем ничего хорошего не предвещает. Тяжелый дым отборной марихуаны наполняет помещение, медленно заставляет все тело расслабиться, сосуды расшириться и разливать кровь еще быстрее, что дарит эффект слабого кайфа. Чонгук делает максимально большую затяжку и держит дым несколько секунд в легких. Сознание становится затуманенным, а сердце ускоряет привычную работу. Намджун смотрит на друга и его эта картина пугает. Слишком спокойный, аж мурашки на телу появляются от этого неестественного спокойствия. Мужчина не выдерживает и задает такой интересующий его вопрос: — А зачем ты вообще пошел туда? И ты говорил, что хочешь что-то проверить. Проверил? — пристально смотрит на расслабленного брюнета, который продолжает курить и ухмыляться возникшим мыслям. — Вроде, да, а вроде, нет. — И? — Но лучше бы ничего не делал, — Чон прикусил нижнюю губу, когда в голове проскользнул вчерашний вечер и завораживающие голубые глаза. — Да блять, скажи уже, что произошло? — альфа недовольно повышает тон от слишком мучающего интереса. — Еще тогда, в казино, меня очень привлек внешний вид омеги, а когда он проявил свой характер, мне это больше положенного зацепило. Потом мы встретились на мероприятии: в его глазах совсем не было страха, даже когда я стрелял в него и даже когда пуля прорезала мишень в миллиметре от сонной артерии. Это пробудило еще большую увлеченность, а особенно то, что он всегда на самом интересном уходит. И я захотел проверить, действительно ли он не боится или это все была замечательная актерская игра, но, как видишь, единственное, что я смог проверить — это реакцию тела на омегу. — И что собираешься делать дальше? — Ким слушает и ему до жути хочется увидеть человека, что вызвал такие неистовые желания у друга. — Я по его взгляду понял, что это еще явно не последняя наша встреча. У нас обоих глаза тонули в азарте и возбуждении, вот только он смог сдержаться, а я нет, но теперь всегда будет наоборот. Я заставлю его почувствовать то, что и я чувствовал вчера ночью, — серьезно говорит Чон, наливая еще одну порцию алкоголя. — Вижу, ты сильно заинтересован, — тянет губы в ненавязчивой улыбке, — удачной игры. — Никто не смеет управлять моими эмоциями, никто, кроме меня. Мальчик не знает, что творит, или он просто безумный, — «Как и я» — проносится в голове и вызывает широкую ухмылку. Так мужчины просидели до самого утра и лишь с первыми лучами солнца вернулись домой. Чонгук хорошо отдохнул и уже с новыми силами возвращается к ежедневным делам. Теперь все будет по-другому. Их игра переходит на новый уровень, намного сложнее и опаснее.