Доброе утро, Хогвартс!

Поместье Малфой-Мэнор располагалось в пустошах Уилтшира и было укрыто такой обороной чар, что даже у животных, находящихся поблизости, начинались головные боли и они спешили покинуть «проклятое место». Лилит в сопровождении своей старшей сестры прибыла туда в соответствии с приглашением главы рода, любезная улыбка которого в данный момент напоминала оскал голодной акулы. После официального приветствия хозяевам дома, Морана тихо спросила у сестры: — Лилит, ты уверена, что он не людоед? — Если только вампир, — ответила та фыркнув. Мать Драко — Нарцисса держалась настороженно, будто ожидала, что сестры прямо ни с чего будут кидаться проклятьями. И только Малфой-младший излучал прямо-таки космическую радость. «Вот как бы он выглядел, если б обставил Поттера в квиддич», — подумалось Лилит. — Эль, ты все же приехала! А это кто? — Леди Морана — моя старшая сестра. Морана — это Драко Люциус Малфой — мой однокурсник. Вечером Нарцисса делилась впечатлениями с озабоченным мужем, в голове которого сталкивались самые бредовые комбинации на матримониальные темы. — Люциус, мальчик так рад! Может, это была и не плохая идея. Я ещё не видела его таким…таким… — и не подобрав слова, женщина заломила тонкие руки. Люциус мрачно ходил из угла в угол, напоминая редкостного белого тигра: — Будем надеяться, что наш план удастся, и он не завалит дело… — Миссис Малфой, почти не услышав мужа, продолжала: — А вот от сестры у меня мороз по коже. Даже Лорд не вызывал у меня таких чувств. Будто я по своей могиле прошла. Мистер Малфой вскинул брови: — Кстати, о сестре, надо узнать, почему наследницей объявили девчонку. Ведь сестра, как я понял, намного старше. Утром было решено устроить пикник. Драко разодетый как для бала, провел сестер через мрачный парк, оглашаемый криками павлинов. И галантно предложил присесть на заранее приготовленное покрывало возле озера. — А ты чего так вырядился? При галстуке, — спросила младшая Аспид. — Мама велела, — скривился Драко. — Так все надоело, — он снял галстук и взъерошил волосы. Вот таким Лилит его точно не видела. — А так ведь вправду лучше! — рассмеялась девочка. Весь день они говорили, говорили обо всем кроме школы. Аспид с удивлением узнала, что однокурсник не читал ничего кроме «волшебной» литературы. И пообещала устроить тому сюрприз. Вечером Драко спросил: — А почему твоя сестра такая грустная. Она за весь день ни разу не улыбнулась. Ей у нас не нравится? — Это очень печальная история. Было предсказано, что если она выйдет замуж, то в тот же день уйдет за грань темной Нави (помнишь я тебе рассказывала?).Ну, по вашему, умрет. Вместе с избранником… Сам понимаешь, тяжело… Отец-то Тёмный, он ещё сможет с ней видеться, а вот мама, мама не перенесет разлуки… — Да, страшно… — поёжился мальчик. Тем же вечером, осмысливая новую информацию, старший Малфой промолвил: — Похоже, это и впрямь наш шанс, Нарцисса. Девчонка во что бы то ни стало должна достаться нашему сыну! На следующий день пришла посылка с книгами. «Волшебное» издание Толкиена. Драко был удивлен: — Ваши издательства печатают маггловскую литературу? — Наша литература не делится на волшебную и не волшебную, как у вас. Кстати, автор этих книг британец, как и ты, — улыбнулась Лилит. — Давай начнем читать? Из её уст он был готов слушать что угодно, но история настолько захватила, что они читали весь день, меняясь и прерываясь лишь на еду. Они читали, обсуждали прочитанное, спорили и снова читали. После прочтения «Хоббита» Драко в обсуждении запальчиво кричал: — Ну, уж этого точно не могло быть… Обмануть дракона? — В кои-то веки с тобой соглашусь. Обмануть Великого Дракона невозможно. Это — сказки, — промолвила Аспид. — А разве Смауг не просто дракон? — Нет, Великие Драконы отличаются от обычных так же, как нарисованный котенок от живого льва. Великие Драконы — анимаги высшего порядка, они умеют говорить и в своей животной ипостаси, и изрыгают «вечное» пламя, — промолвила девочка. — Мой предок был Великим Драконом, он похитил тогдашнюю Великую Светлую, кстати спас её от брака с Иваном- Царевичем, к слову редкостным дураком. Представь себе, ходил по болотам, целовал лягушек. Так потом и женился на какой-то разбитной Кикиморе, и рассказывал всем, что у него жена — Царевна-Лягушка. — Ведь у тебя, если я ничего не путаю, на гербе драконы. Разве ты не знал всего этого? Я думала, твой прародитель тоже из Великих…- — Нет, насколько я знаю… — засмущался мальчик. — А тебе так нравятся драконы? — Да, вот послушай… Цвета железной руды в хрустальных ручьях — Так же искажена для взгляда, как и сквозь толщу воды, Цвета закатных перьев грифона, дымка в осенних лучах — Так же обманчива для моих пальцев, разве можно к ней прикоснуться… Сталь твоей чешуи, Дракон… Сталь твоей чешуи… Сталь твоей чешуи, Дракон… Дракон… Сталь твоей чешуи… Я тот ветер что к жизни был вызван могучим крылом с тобой говорю. Никто понять нас не в силе, ибо Язык наш подобен вою пламени в старом камине, Среди разрушенных башен… Там, где скованы двери Чужим заклинанием, в нашей беседе Ты вряд ли вспомнишь о нем, Дракон. Ты вряд ли вспомнишь… Ты вряд ли вспомнишь о нем, Дракон. Ты вряд ли вспомнишь… Ты не был внизу с той поры, когда Боги, Творенья свои оглядев, порешили: «Чем праздно всем по земле скитаться — Пускай все живут только там, где родились!» Но ты воспротивился… Твоим домом стало Небо, И древние боги уже не посмеют прервать твой полёт к небесам бесконечный. Дракон…* После песни, немного обалдевший Драко сказал: — Когда ты поешь, Эль, я все вижу, будто своими глазами… Это какой-то вид магии? — Наверное… Я не думала об этом, — отозвалась девочка. -Тогда, про оборотня, ты тоже пела и весь Слизерин забыл про уроки. Помнишь, как тогда Снегг орал? — засмеялся Драко. — Да, а мне тогда не до смеха было… Кстати, та песня, её придумала Морана. Ей нравится Всеслав, ну тот анимаг-метаморф, я тоже рассказывала… — тихо промолвила Лилит, взглянув на сидящую с рукоделием Морану. — Наверное, это страшно. Любить и знать, что никогда не сможешь быть с тем, кого любишь. При этих словах сердце Драко отчего-то дало перебой, но он быстро взял себя в руки. — Нет, я не понимаю! — кричал Малфой-младший. — Мелиан, она же почти богиня и вышла замуж за простого эльфа! Прости, но я даже невзирая на картинки представляю эльфов как домовиков! Лилит рассмеялась: — А мне почему-то Тингол представлялся похожим на твоего отца. И кстати о домовиках, как вы смеете так обращаться с ними? Это рабство какое-то! — Вот только не говори, что у вас по-другому, — взвыл мальчик. — По-другому! — возразила Аспид. — Мой Кузенька если ему молочка не оставить, запрячет вещи так, что потом не найдешь. — Да ты что?! — пораженно выдохнул Драко. — У нас бы за такое … — Да с домовыми, банниками, овинниками у нас соработничество. Они остаются, потому что мы уважаем и ценим их, они помощники, а не невольники. Морана, скажи ему! — Да, — холодно ответила старшая сестра. — Эль! — позвала вечером в отведенной им комнате Морана. — Он тебе нравится, — почти утвердительно продолжила она. — Ну, скажем так, он мне не неприятен, — ответила Лилит. — Ты никогда не умела врать, сестричка, — грустно улыбнулась Морана. — Не привязывайся к нему, он недостоин тебя. — Мора, ну что за глупости?! Я веду воспитательную работу, он лидер курса, через него я смогу влиять … Ведь как не крути, я для них чужеземка. Ты видишь, как у них тут все! Их взрослые заперлись в своем углу, и как те три мартышки с картины: не видят, не слышат и потому молчат о том, что грозит всем нам. — Да, Излом Эпох близится, — вздохнула старшая. — Расскажи мне о своем доме, — попросил Драко в один из вечеров. — А давай, я лучше покажу. — Как? — удивился мальчик. — Просто закрой глаза и дай мне руки, — Малфой-младший закрыл глаза и… Калейдоскоп картин захватил его, он мало где бывал кроме Хогвартса, Мэнора и городских домов. Мать не хотела его отпускать далеко и надолго. А в воспоминаниях сокурсницы, были бескрайние просторы степей, цветущие луга, зимние рощи, укрытые пушистым снегом, летящие тройки с бубенцами. Корабельные сосны, подсвеченные розовеющим закатом, белоснежные березы, кедровая тайга. Горы, голубые озера, полноводные реки. Могучий Дуб на излучине моря, с толстенной золотой цепью, светлый терем пропитанный солнцем … Собственная жизнь показалась ему серенькой и подернутой унылым туманом. — Эль, я хочу увидеть все это на самом деле, увидеть с тобой! — выдохнул потрясенный мальчик. — Не знаю Драко, позволят ли мне, да и твои не отпустят. В это время… Молодые люди сидели взявшись за руки, закрыв глаза и почти касаясь друг друга светловолосыми головами — Люциус посмотри, они почти как мы с тобой когда-то! — с надеждой произнесла Нарцисса. — Да, сын все делает правильно, — глаза Малфоя-старшего сияли в предвкушении успеха. — Ну Люциус, ты не допускаешь мысли, что она ему и вправду нравится? — робко заикнулась жена. — Я надеюсь, что он умный и знает, что должен сделать всё для возвышения нашего рода! — А как вы учитесь у себя дома? — спросил Драко. — Почти так же как в Хогвартсе, но часть года мы проводим в обычном немагическом мире с наставником, что бы быть в курсе всех дел. Наши, как вы выражаетесь, «грязнокровки», служат у нас «мостом» между Тридевятым и обычной Россией, — Лилит слегка помрачнела. — Но сейчас происходят странные вещи, мама говорит, Излом Эпох. Людям тяжело, некоторые настолько плохо переносят, что начинают пить. С одной стороны удобно: даже колдовство в общественном месте проходит незамеченным, заклинания Забвения не нужно, думают белая горячка. Драко обрадовался: — А я говорил. Магглы слабы! Это естественный отбор, сильные, то есть мы, должны быть на вершине пирамиды, — сейчас он как никогда был похож на своего отца. — Очнись, Драко! — возмутилась Лилит. — Они не слабые, просто другие. Автомат, пулемет, наконец бомбы! От них гибнешь, не успев сосредоточиться на волшбе. А если будет атомная война? А её угроза ещё несколько лет назад была очевидна. Мы сгорим с этим миром, как клопы со старым одеялом. Как можно быть таким слепым?! — Ну у тебя и сравнения, — фыркнул Малфой-младший, но взгляд его посерьёзнел. — А выход? — Выход в соблюдении Равновесия. Между Светом и Тьмой, между миром магии и обычным. Нужно хранить, а не рушить. Когда пришла пора прощаться, изысканно вежливые родители Малфоя проводили сестёр до ворот. Драко на прощание взял Лилит за руку и сказал: — Даже не представляю, как пройдут эти два месяца. Я, кажется, уже по тебе скучаю. — У тебя остались книги, читай, — улыбнулась девочка. — А ты, ты будешь скучать? — взволнованно произнес парень. — По такому, какой ты дома, очень! Но боюсь, что в школе опять всё будет как раньше, — загрустила Лилит. — Пока! И кони взмыли в небо.

***

Она была рядом целый месяц! И никого больше! Ни зануды Грейнджер, ни очкарика Поттера, ни скользкого Забини (он тоже смеет с ней говорить!). Я, наконец, мог быть самим собой. Если бы ни отец….