Доброе утро, Хогвартс!

На следующий день, на уроке Зельеварения, Снегг конфисковал журнал «Ведьмин досуг», где говорилось о «разбитом сердце Поттера». Вот уж написано пером не вырубишь топором! А потом на урок пришел Каркаров и опять начал что-то быстро и встревожено говорить декану. Тот аж с лица спал! Жалко до слёз! На следующий день разрешили посещение Хогсмида, но Лилит и Драко, решив воспользоваться теплой погодой, пошли к Златогриву. Драко не мог простить Лилит полёт на Клювокрыле. — Давай полетаем на Златогриве? — конь покосился лиловым глазом на Малфоя, но позволил себя оседлать. Пара взмахов, и ощущение полёта накрыло обоих с головой. Драко попросил Лилит, чтобы она села позади него и теперь она крепко обнимала его, вызывая непередаваемые ощущения. Когда крылатый конь устал, Драко спешился сам, а затем поймал Лилит в объятья. Зарывшись лицом в её светлые, растрепавшиеся от ветра волосы, он выдохнул: — Как здорово! Ты — чудо! Я теперь знаю, чем будет пахнуть моя Амортенция, — увидев вопрос в глазах девочки, он сказал. — Она будет пахнуть тобой, ты мой воздух, мой полёт. «Вот ведь! — подумала Аспид. — И не подумаешь, глядя на него в замке! Ко мне одной лицом, ко всем остальным — торцом!». Подумать только, исполняя приказ отца, он совмещал приятное с полезным и уже сам потерялся, где приятность, где польза. Одно он знал точно: если что-то пойдет не так, и Эль узнает о плане отца или её родители не позволят им быть вместе, он потеряет что-то важное. Как же быть? Конец учебного года так близко! Что же предпринять? Нужно спросить отца. Слава Мерлину! Отец без труда выбил у Снегга допуск в Запретную секцию. Драко взял рекомендованную книгу по Магии крови. Теперь оставалось найти подходящий ритуал! В один из выходных сияющий Малфой позвал Лилит на пикник («с меня красивый вид, с тебя самобранка — с неё угощение всяко лучше!»). — Только никому не говори. Ты и Я! Кузьма накануне того рокового дня гулял с Добби и Пивзом, и так угулялся, что пропустил опасность. Вид на озеро и впрямь был великолепен. Драко — сама любезность и Аспид казалось, что она в Светлой Прави. — Спой что-нибудь, Эль! Только для меня. О своей стране, о своём мире… — он взял её за руку, и она запела. О ночном поле, закате, быстром коне… — Красиво! — его глаза искрились серебристыми звёздочками и были так близко! — Эль, скоро конец года, ты уедешь. В прошлый раз, я мучился целых полгода. Ты приехала после каникул и обиделась на меня, мне всё это время было так…так… — и его красивое лицо исказила мука. — Давай пообещаем друг другу, что нас ничто больше не разлучит! — Драко — это серьёзно: обещания, клятвы, они до добра не доводят. — Но Эль, неужели всё, что было ничего не значит для тебя, — на серебристые глаза навернулись слёзы. — Хорошо, Драко! — не было сил смотреть на это. Он взял откуда-то острый стилет с рукоятью в виде змеи, и проколол себе ладонь, показалось несколько капель крови. — Дай руку, — он легко провёл по ладони, было почти не больно. — А теперь: «Кровь твоя в моей крови Я взываю о любви Как бы ни был долог путь Этот день не позабудь…» Их ладони соприкоснулись, кровь смешалась. И на секунду, перед тем, как он поцеловал её, в его глазах мелькнуло торжество.