Доброе утро, Хогвартс!

Пришла зима, на улицах уже выпал снежок. В один из дней, Лилит в гостиной услышала разговор двух слизеринок, кажется, Дафны и Милисенты: — Представь, Малфоя вырвало прямо Паркинсон на платье! — Да ты что? Он, наверное, напился? — Нет, Пэнси хотела его поцеловать. А он… — Может, отравился чем? — Ага, Аспидом, — и девочки недружелюбно покосившись на Лилит, отошли в сторону. POV Драко Дементор дери эту Паркинсон! Вздумала лезть ко мне со своими слюнями! От неё несло какой-то сладкой дрянью, и губы! Она накрасила губы! Жирная, красная помада! Перед глазами сразу всплыла Эль, наш поцелуй, её запах, её глаза… И… Меня стошнило прямо на эту озабоченную дуру! — Малфой по тебе Мунго плачет! — заорала она. Что ж она права! Эль избегает моего общества. Я готов выть на Луну! Слабак! Конец POV Драко Сегодня Драко после дежурства вновь ночевал под дверью Аспид. Его тянуло туда! Пусть она не желает общаться с ним. Наверное, так даже лучше! По крайней мере он не рискует в присутствии всех свалится в обморок от избытка чувств (как бы обрадовался Поттер, небось ещё помнит дементоров) или наброситься на неё с объятьями при учителях. Он загружал себя работой, Амбридж постоянно требовала патрулировать школу. Тренировки… Он еле на ногах стоял. Но голова. В голове упрямо крутились одни и те же воспоминания. Чтоб их! Лилит утром нашла под дверью ещё один пергамент: В любви к тебе меня пленяет безнадежность Ты словно тень меня обходишь стороной Но все ж в душе к тебе испытываю нежность И все ж в мечтах я только твой. Не жду победы я над гордым сердцем, Не жду признаний пылких от тебя, Не приоткроется в душе надменной дверца И в сад чудесных грёз не позовет меня. Прижав его к сердцу, она смахнула набежавшую слезу и подумала: «А может, ну его всё к кикиморам! Назначить ему свидание, обнять, поцеловать, заглянуть в серебристые глаза. Сказать, что он самый лучший, и что она никогда и никого… И это НАВСЕГДА! Без всяких ритуалов! Нет! Нельзя. Так будет только хуже!». И она решительно зашагала по коридору. Лилит вновь работала в подземелье. Снегг приговаривал: — Режем дольками асфодель, так, теперь наперстянка, чуть надавить … «А она талантливая, особенно на фоне курса! И так трогательно пытается помочь Драко. Что у неё в голове? ЖАЛЬ НЕ ПОСМОТРЕТЬ! Жертвовать своим временем и силами, она же еле на ногах держится! Набрала себе предметов, успевает везде, как зазнайка Грейнджер и ещё эта нагрузка!», — думал декан. — Позвольте спросить? — нарушил тишину Снегг. Лилит подняла на него покрасневшие от испарений глаза. — Что вы будете делать, когда Малфой исцелится? — Не знаю, — губы дрогнули. — Мне больно смотреть на его состояние, я хочу, чтобы он улыбался. И все его гадкие поступки… Это следствие болезни, а все думают, что это он сам такой. Это несправедливо!!! — Можно подумать, вы знаете, какой он на самом деле? — усомнился учитель. — Наверное, нет. Но я знаю, каким он может быть. «Да ведь она его любит, — потрясённо понял зельевар. — Сделай шаг и протяни руку и он твой навсегда! Но… Что-то я совсем раскис…», — переводя тему, учитель спросил: — Вот что, у Вас не осталось того зеркала с фильмом? — Хотите пересмотреть? Я с радостью… — Это про шпиона военного что ли? — вездесущий Кузьма заглянул на огонёк, за что удостоился хмурого взгляда декана. — А по этому фильму смехоты много есть, послушайте: «Подойдя к своему дому, Штирлиц увидел у дверей симпатичную дворнягу. — Ну, что, сучка, есть хочешь? — Во-первых: не сучка, а кобель; во-вторых: поесть надо; а в-третьих: я — из Центра!» Снегг еле удержался, чтобы не заржать в голос, представив в ролях себя и Блэка.  — Вот новость, Хагрид вернулся! Сегодня урок ведет он. И Амбридж прикатится, помяни моё слово! — шепнула Гермиона Лилит. — Фестралы — они здесь! — Лилит их не видела, но доверяла своим чувствам, закрыв глаза она ощутила присутствие странных существ. А Гарри, Полумна и ещё несколько ребят их видели! Малфой опять всё свёл к издевательствам. А Пэнси… Мало ей ублёванного платья, опять вешается на него! Амбридж победоносно поставила точку в своём блокноте, и, как будто, на всей педагогической деятельности Хагрида. Декабрь. Рождество на носу, а ощущения праздника нет и в помине. Только Кузя загадочно улыбался. — Что случилось? Опять побил тарелки у Амбридж? — Не угадала! Не угадала! — Пивза обставил в орлянку? — Нет холодно! Сейчас замёрзнешь! — Сдаюсь!  — Винки! Я нашёл, чем её очаровать! — Да ты что?  — Водка! Винки понравилась водка! — Фу, Кузя! Ты хуже, чем Драко!  — Ну что фу! С ней она на меня хоть смотреть стала поласковей! — Эх, Кузя, Кузя! И тут в комнате с легким хлопком возник Добби, он весь трясся и причитал: — Гарри Поттер в беде! — и, схватив Кузьму, исчез. Потом Лилит узнала. Амбридж и патруль слизеринцев с деканом, почти выследил ребят во время занятий в Выручай-комнате. Добби и Кузьма устроили целое представление, чтобы сбить их со следа. На опешившую инспекторшу из-за угла вывалился цыганский табор. Призрачные цыгане с гитарами и медведями! Две старые цыганки с сигаретами в золотых зубах пристали к ней: — Ай, молодая, дай погадаем! Всю правду скажем! Позолоти ручку! Долорес струхнула и повернулась к Снеггу: — Что это? — Вероятно, родичи Пивза, — сквозь зубы прошипел профессор. — Что, все? — Да, и медведи тоже, на каникулы приехали… — Какое безобразие! Только у себя в комнате Амбридж обнаружила пропажу часов, браслета, заколки и нескольких блестящих пуговиц.