Водопровод

      Лиза проснулась от чьего-то грубого голоса. Хмурый небритый водитель смотрел на нее в зеркало заднего вида.       — Девушка, конечная! Выходить будете? — раздраженно гаркнул мужчина.       Лиза поспешно сгребла в охапку свой рюкзак и, неловко оступившись на выходе, выпала из автобуса в серую муть утра.       В этой части города она бывала всего пару раз. Собственно город тут уже заканчивался — вокруг простирались поля и лесопосадки. Идиллию нарушала только темная громада химического завода на горизонте, и нарушала весьма ощутимо. В утреннем тумане постройки выглядели как одно живое существо с множеством конечностей. Завод притягивал взгляд девушки и одновременно с этим вызывал необъяснимое чувство страха.       Лиза не помнила, как она очутилась в автобусе, и почему-то ее это не беспокоило. Ее последним воспоминанием было то, как она ложится спать поздно ночью, с неприязнью размышляя о завтрашних четырех парах. «Видимо, на автомате встала утром, в автобусе отключилась и проехала свою остановку», равнодушно подумала девушка. Ей даже в голову не пришло ждать автобус обратно в город, да и нормально оборудованной остановки здесь не было. Вместо этого она решила пройтись по тропинке, которая будто только что появилась прямо у ее ног и вела куда-то в глубь полей.       Она достала из рюкзака телефон и на ходу делала фотографии пейзажей, но все они получались слишком темными, хотя было уже достаточно светло для человеческого глаза. В итоге она плюнула на это дело и запихнула мобильник обратно; шла будто в задумчивости, но на самом деле с абсолютной пустотой в голове, скользя глазами по пожухлой траве, прихваченной инеем. Начиналась зима, а Лиза шла в легкой осенней курточке и будто не осознавала, что значит этот иней.       Она подняла голову только тогда, когда наткнулась глазами на корни деревьев, внезапно преградивших дорогу. Справа громоздились постройки химзавода, как-то незаметно, будто скачком, приблизившиеся. Лиза оглянулась назад и не смогла найти взглядом асфальтированную дорогу, с которой она сошла пару минут назад. Везде было одно заиндевелое поле, а прямо перед ней узкая тропинка просачивалась в лесопосадку. Не так уж быстро она шла, чтоб за пару минут преодолеть такое расстояние.       Однако девушкой управлял аномальный интерес к своей рискованной прогулке. Она списала странности преодоления пространства на то, что задумалась и не замечала времени. Обычно Лиза была не склонна к таким спонтанным поступкам, но сейчас она развернулась спиной к полю и решительным шагом вошла в лесопосадку.       Сквозь голые черные ветви деревьев было видно низкое, монотонно-серое небо, а на периферии зрения маячило темное неживое существо, заставляя напрягаться, непроизвольно наблюдая — не начнет ли двигаться эта громада? Девушке стало не по себе — она поняла, что с момента выхода из автобуса не услышала ни единого звука кроме тех, что производила она сама. Оглянувшись еще раз, она поняла, что поле у нее за спиной исчезло так же, как асфальтированная дорога. Лиза ощутила свои замерзшие ноги в осенних ботинках и муторную тяжесть в груди, будто разреженный холодный воздух загустел и им стало трудно дышать. Она равномерными шагами лунатика прошла еще сотню метров и услышала хруст инея под ногами. Под чужими ногами.       Лиза перестала дышать. Стук сердца отдавался в ушах и мешал слушать шаги посреди звенящей тишины. Она не придумала иного выхода, кроме как спрятаться за толстым стволом дерева сбоку от тропы. Точнее сказать, она не думала, а просто инстинктивно искала защиты. В глазах девушки все объекты скакали из стороны в сторону, хоть она и стояла не шевелясь. Это ощущение было похоже на какое-то фрагментарное головокружение. Частички окружающего мира будто менялись друг с другом местами, пока находились на периферии ее зрения. Но она ничему не удивлялась, просто смотрела на свои дрожащие руки и пыталась опять услышать шаги. Наращенные красные ногти были единственным ярким пятном в поле зрения и выглядели пугающе неуместными.       Стоило на секунду отвести взгляд от рук, как ее ожидало новое открытие. Вокруг нее из земли выступали ржавые металлические трубы. Они были повсюду и успешно маскировались под корни деревьев. Лизина рациональность где-то на краешке сознания вопила, что этого не может быть, невозможно столько времени идти по лесу, смотреть на водопроводные трубы и принимать их за корни. Но тут появился тот, к чьим шагам Лиза так внимательно прислушивалась, и ей стало не до рационального мышления.       С первого взгляда в нем не было ничего особенного. Он выглядел как типичный представитель рабочего класса — какой-нибудь электрик, сварщик, сантехник. Одежда такая же темно-бесцветная, как и весь окружающий мир; смазанные черты лица, невозможно запомнить. И на всем его вытянутом, неестественно бледном лице видны были одни ярко-синие глаза. Лиза только сейчас поняла, что этот самый синий цвет она почувствовала, еще не видя; не шаги, а приближение этой синевы внушало ей такой звериный ужас. И все-таки она не могла оторвать глаз от этого удивительного цвета.       Мужчина потоптался на тропинке, прошел чуть дальше по направлению от химзавода и встал на колени возле одной из труб. В руках у него Лиза только сейчас заметила канистру, в каких обычно находится бензин; рабочий присоединял к ней шланг. В трубе, как оказалось, тоже имелось отверстие; мужчина соединил канистру с отверстием шлангом и вдруг спиной почувствовал взгляд. Он резко развернулся всем корпусом, и Лиза увидела синие пятна на ладонях, такие же, как его глаза. В канистре была концентрированная синева, которую он вливал в водопровод.       Девушка, скованная страхом и одновременно завороженная этим зрелищем, сперва даже не поняла, что давно вышла из-за дерева и рабочий прекрасно ее видит. Она осознала это только в тот момент, когда он начал подниматься с колен, перекосив злобой свое пластичное, будто из глины вылепленное лицо.       Лиза без раздумий развернулась и побежала. Это получилось вроде бы случайно, но она направлялась к заводу, потому что другого пути не было. Она и не знала, что может бегать так быстро и долго; мужчина не отставал ни на шаг, стабильно оставаясь на расстоянии вытянутой руки. По бокам тропинки смазанными черными пятнами мелькали деревья; что странно, Лиза совсем не задыхалась и без усилий держала скорость на начальном уровне. Внезапно она осознала, что громада химзавода прямо перед ней, что все трубы берут начало здесь, и рабочий специально гнал ее сюда, потому что это его территория. Территория, огороженная бетонным забором с колючей проволокой, который никак не обойти и не перелезть. Лиза зажмурилась, понимая, что через несколько секунд ей придется остановиться и попытаться спастись не бегством, а каким-нибудь иным способом. Она не сомневалась, что ее жизнь в серьезной опасности.       Однако когда девушка открыла глаза, она уже бежала по территории завода. Она не уловила, как это произошло; момент преодоления преграды будто выпал из этой реальности. А вот угроза все еще была здесь — рабочий хоть и отстал, но сдаваться явно не собирался. Странно — в отличие от шагов, его дыхания не было слышно, будто он совсем не запыхался; при беге невозможно сдерживать дыхание, да и смысла нет. Лиза почему-то обратила внимание на эту деталь, и ей стало ещё страшнее.       Местность вокруг нее менялась прямо на глазах; здание завода то становилось абсолютно монолитным, то покрывалось множеством дверей и окон, будто язвами; двор также менял свой облик, и предметы, находящиеся тут, не всегда соответствовали представлениям о том, что можно увидеть около химзавода. Лиза наугад рванула одну из дверей, захлопнула ее за собой и оказалась в белоснежной операционной; яркий свет и обилие блестящих стальных инструментов заставили зажмуриться, и она не сразу разглядела, что происходит.       Посреди комнаты на операционном столе лежал абсолютно голый мужчина с синими глазами, тот самый, который только что гнался за ней. Над ним со скальпелем в руках стоял еще один, тоже абсолютно идентичный, в белом халате; его руки были по локоть в синеве; кажется, он производил над первым вскрытие. Он не отрываясь смотрел прямо на девушку. Тело на столе приподнялась и тоже посмотрело на нее мертвыми глазами; при этом какой-то орган выпал из его разрезанной брюшной полости, и на полу расплылось синее пятно.       Лиза издала полузадушенный вскрик и открыла дверь с целью вернуться обратно во двор, но вместо этого натолкнулась на свисающую с потолка красную груду мяса. Вторая комната была чем-то вроде лавки мясника: неизменный синеглазый мужчина слева от нее разделывал на столе тушу теленка. Лиза уставилась на перепачканное кровью лезвие огромного мясницкого ножа, и на ее глазах красное превратилось в синее. Мужчина внезапно метнул нож в ее сторону; на лету превратившись в маленький изящный нож-бабочку, он удобно опустился рукоятью прямо ей на ладонь, будто там ему было самое место. Пальцы окрасились синим; от мест, куда попали брызги, синева начала расползаться все дальше и дальше.       Внезапно Лиза обнаружила, что стоит в полутьме, и оторвала взгляд от своих рук. Она находилась в хозяйственной подсобке, какие бывают на любом предприятии и в любом учреждении. С потолка свисала тусклая лампочка без плафона, тепло светилась и придавала всем предметам какую-то таинственность; так бывает, когда вечером остаешься дома один, ходишь по квартире и все видишь будто по-новому. Лиза ощутила себя уютно и забыла, где только что была, вернее, отодвинула произошедшее подальше; тем более она даже для себя не могла сформулировать, где же именно она была. Девушка присела на табурет, случайно зацепив локтем швабру; та с грохотом упала, приоткрыв дверь комнатушки.       За дверью была абсолютная чернота, и ощущение уюта мгновенно исчезло. Лиза вспомнила, что нож все еще у нее в руке. Правую руку она ощущала как-то странно, отдаленно, будто постепенно утрачивая контроль над собственной конечностью. В полумраке сложно было различать цвета, но даже так было очевидно, что она утратила естественный телесный цвет. Лиза залезла на стул с ногами и увидела то, что ожидала — синеву, захватившую всю руку до самого локтя.       Сознание девушки раздвоилось — одна часть его паниковала и пыталась найти выход из этого непонятного пространства, вторая была до смирения безразлична к происходящему. Но когда в проеме двери показалась чья-то (она знала, чья) рука, первая часть сразу же одержала победу. Лиза не стала ждать, пока следом за рукой в комнате появится что-то еще; в конце концов, не зря же ей дали нож. Без всяких колебаний она ударила чуть ниже локтя; нож вошел на удивление легко, будто резал не человеческое тело, а сыр. Она ударила еще раз, и еще раз, и еще.       Лиза открыла глаза, механически опуская правую руку вниз. Еще не осознавая, где она находится, девушка ощутила, что в руке уже ничего нет. Да и сама рука никуда не опускается, а вполне расслабленно свешивается с края кровати. За окном начинался привычный мутный рассвет. Лиза спустила ноги с кровати и по привычке направилась в ванную. Внутреннее зрение все еще воспроизводило конвульсивно дергающуюся руку, испачканную в синей жидкости.       Когда девушка отвернула кран, то увидела, что у воды странный голубоватый оттенок. Она на секунду зажмурилась, и все вернулось в норму. Лиза облегченно выдохнула и взяла с полки зубную щетку.